Марта Скавронская. Имя, которое история помнит как Екатерину I. Но кто была эта женщина до того, как стала императрицей? Простая служанка, пленница, или та, кто сумела разглядеть в грозном Петре Великом не только Царя, но и мужчину, жаждущего понимания? Публикуем новый роман об их любви: "Когда я стану императрицей..." (книга 3. гл. 12) ...Случилось это в воскресный день, когда заболела маленькая Лиза. Марта сама сделала и принесла с кухни дочке теплый отвар ромашки и заставила при себе выпить, потом с долгими уговорами намазала ей спину медом и укутала Лизу в теплое одеяло. Увы, младшая ее дочь не любила лечиться, не хотела полоскать горло или пить лечебные морсы, а уж пилюли и вовсе были ее врагами. В отличие от старшей сестры Аннушки, кстати. Та росла послушной, покладистой девочкой, очень похожей на сводного брата Алексея характером. Лечение она принимала спокойно, соглашалась пить любые настои, даже очень горькие. Но и болела отчего-то чаще: Марта каждую зиму все время занималась то ее больными ушами, то распухшим носом, то надрывным кашлем.
Уложив Лизу в постель, поручив ее няньке и придворному лейб-медику, Марта спустилась отдохнуть в Цветочную залу, где сегодня царевна Наталья принимала немногих друзей, приглашенных послушать ее новую канцону.
Гости наслаждались музыкой, уютно устроившись в креслах, и пили модный черный кофе. Оркестр театральной храмины тихо и нежно играл в углу комнаты, возле длинного трельяжа, заставленного вазами с желтыми бегониями и алыми бромелиями, лунно-лиловым и фиолетовым клематисом и белой плетистой розой. Ползучие стебли хризантем, свисающие почти до паркета, были усыпаны пахучими бордовыми цветками с красивым черным отливом.
Залу разделяла на две равные части низкая балюстрада светло-палевого цвета, густо увитая плющом и камелиями. Одна часть Цветочной залы была задрапированы белым шелком, другая, посредине которой стоял вазон белого мрамора с маленьким фонтанчиком, - лиловым.
Как обычно, оказавшись здесь, Марта испытывала восторг – вокруг нее будто царствовала весна со всеми ее красотами – благоухали цветы, журчала вода, звучала музыка. Мягкий, ласкающий свет свеч на камине и в высоких канделябрах придавал всей обстановке особую уютность.
Сама хозяйка Цветочной залы сидела на диване, обитом малиновой материей, с такими же подушками. Под ноги ей и гостям подложили маленькие восточные коврики с бахромой.
Марта приветливо поздоровалась с Марфой Матвеевной и Прасковьей Федоровной, улыбнулась своим фрейлинам Анисье Толстой и Марфе Денвер, поклонилась старцам Степану Юрьевичу и Тимофею Архиповичу … и перевела взор на женщину в нежно - голубом платье в синюю широкую полоску, которая уютно устроилась рядом с царевной Натальей.
Леди Хелена не видела Марту; она увлеченно рассказывала царевне Наталье о новых пьесах, шедших у них в Хартенфельде. Царевна слушала с жадным удовольствием.
Заметив застывшую в дверях Марту, Наталья приветливо замахала ей рукой.
-Катя, иди к нам! - позвала она. – Послушай, как интересно! Г-жа Хелена рассказывает о домашнем театре у нее в замке.
Марта, внутренне леденея от ярости и возмущения, подошла ближе.
-Отнюдь не у нее в замке! – отозвалась она сердито, чувствуя, как щеки ее начинают пылать. – А в замке принцессы Шарлотты!
Леди Хелена неуверенно встала. С показной растерянностью она переплела пальцы рук и беспомощно взглянула на царевну Наталью. Марта с раздражением обнаружила, что неискушенная в интригах царевна сочувствует британке.
-Наверно, она выбрала неправильное слово! – ринулась защищать гостью сердобольная царевна. – Конечно, именно в замке кронпринцессы.
-Что вы тут делаете? - резко напустилась Марта на леди Хелену. Но та только опустила глаза, и замялась, будто ожидая защиты от кого – то. Ей нельзя было отказать в расчетливости, потому что царевна Наталья тут же выпрямилась.
-Катя, чего ты? – изумилась она. – Г-жа Хелена – моя гостья, и я прошу тебя…!
-Разве вам, Наталья Алексеевна, государь не писал, что он запрещает принимать в вашем доме иностранных гостей? – спросила Марта, стараясь смягчить резкий тон голоса, но у нее получилось плохо.
-Конечно, он на писал мне! Но я не думала… – Она перевела извиняющейся взор на леди Хелену. – Простите нас, душечка, но нам действительно запрещено принимать гостей где-либо, кроме дома губернатора.
-Екатерина Алексеевна… Она все время обижает меня! – вдруг пролепетала леди Хелена по-русски, прикладывая тонкие ладони к щекам, будто собираясь проливать слезы обиды. – Клевещет на меня! Что я ей сделала?! Я люблю вашу страну и город, я хочу помочь вашей светлости, а она …
Британка в своем отвратительном притворстве не учла одного: рядом с ней сидела не изнеженная домостроем русская боярыня - безупречно вежливая, услужливая, неприхотливая, богобоязненная! То была царевна Наталья - сестра своего сурового брата, женщина сильная, вспыльчивая, умная. Ей, конечно, нравилось слыть законодательницей мод, человеком веселым, отходчивым, считаться первым в державе литератором – женщиной, она и вела себя соответственно, но точно так же она умела быть сестрой всесильного самодержца! И, кроме того, как и все Романовы, она ненавидела, когда оскорбляли ее семью. Многим людям подобное неподобающее положение стоило жизни! Вот и сейчас она яростно бросилась на защиту любимой невестки.
-Что значит "Она"? – надменно произнесла царевна Наталья, внезапно обдавая британку холодом. – Перед тобой - русская государыня Екатерина, супруга хозяина страны нашей, великого московского князя Петра Алексеевича.
Леди Хелена при всей своей хитрости не успела сообразить: она раскрыла рот и парировала, не подумав, как следует:
-Нам это неизвестно, ваша светлость! Нам не объявляли, что его величество Петр Алексеевич венчан! Не может быть такого, потому что "Она" ему не ровня!
-Так ты сомневаться в моих словах изволишь?! – вдруг вскричала царевна Наталья. Перемена в ее поведении была столь разительна, что леди Хелена невольно попятилась. – Как ты смеешь разговаривать со мной столь пренебрежительно и снисходительно!? Ты забыла, кто перед тобой!? Выйди вон! - Она резким движением руки подозвала слугу. – Покажи гостье обратный путь и дверь за ней запри покрепче! В мой дом путь ей отныне заказан!
Но леди Хелена и не думала сдаваться: она очень красиво бросилась на колени, начала беспомощно переводить взор с Марты на царевну Наталью, но не успела ничего сказать.
-Хватит претворяться! - заявила Марта, которую коробило представление, устроенное ужасной женщиной. – Уходите немедленно, иначе вас вытащат отсюда гвардейцы за волосы!
-Но я хотела еще рассказать ее светлости про…
-Наталья Алексеевна и без вас все узнает от кронпринцессы Шарлотты! В конце концов, немецкий театр принадлежит ее семье, а не вашей. Уходите!
-Умоляю вас разрешить мне остаться!
-Ни за что! Вы один раз уже остались с моим супругом наедине! Я никогда этого вам не забуду!
Царевна Наталья побледнела так сильно, что ее круглые румяные щеки приобрели восковый цвет.
-Уходите, сударыня! - вскричала она лихорадочно. – И не смейте больше приближаться ко мне!
Леди Хелена обвела ищущим взглядом прочих гостей, молча наблюдающих некрасивую сцену, но ни на чьем лице не увидела сочувствия. Пришлось уйти, но она то и дело оборачивалась и окидывала Марту оскорбительным злым взглядом. Казалось, она недалека от того, чтобы колотить кулаками о стены Цветочной залы.
Едва за ней закрылась дверь, Марта, как подкошенная, упала на диван и слабым голосом попросила слугу принести ей морса.
Оркестр опять заиграл. Гости вернулись к тихому приятному разговору, и только царевна Наталья продолжила обмахиваться платочком. На лбу ее выступила испарина.
-Боже всемогущий, Катя! – пролепетала она. – Что ты такое сказала ужасное!? Эта женщина была с братом наедине? О милосердные небеса, только не это! Я что хочешь отдам и сделаю, чтобы только вы были вместе! Он же так любит тебя! Вы с ним - пара! Катенька, он написал мне, что приедет скоро и свадьбу с тобой сыграет! А тут - эта женщина! Она что, Петра… это самое ... соблазняла? Катя, отвечай мне немедленно!
Марта засомневалась, рассказывать ей правду или нет. Но прямого запрета от царя Петра на тайны не было и, кроме того, царевна Наталья своими верностью и самоотверженностью заслуживала того, что бы быть с ней откровенной. Тем не менее, Марта вздрогнула, настолько ей было неприятно вспоминать прошлое лето.
-Женщина эта явилась к нам из преисподней! – заявила она с горечью. – Она коварная, злая, хитрая! Она однажды заманила Петра Алексеевича в картинную галерею замка Хартенфельд и разделась перед ним.
Царевна от ужаса издала горлом хрип. У нее в голове не укладывалось, что женщина может вести себя столь бесстыдно! Но больше ее волновал возможный раздор между любимыми людьми.
Марта продолжила неохотно рассказывать.
-Она обвинила его в насилии относительно ее. Якобы он раздевал ее. Ах, Наталья Алексеевна, мы с Петром еле пережили ту сцену: нам в лицо гости замка кричали чудовищные непристойности, смеялись над нами! - она помолчала. – Никогда я не забуду эту бесстыдницу.
-Но брат любит только тебя! – прошептала Наталья, остановившимися взором уставившись в искаженное страданием лицо Марты. - Ты должна Петру верить! Такая привязанность, как у вас, не должна умереть из-за чужих наветов! Вы же всем нам даете надежду, что настоящая любовь все – таки существует! - Она покраснела, словно выдала свою сокровенную тайну. – Ой, зачем я только пригласила леди Хелену! И приказ брата забыла – не водить в дом посторонних, а тем более свиту кронпринцессы. Но леди Хелена казалось такой милой, она уверила меня, что много знает о театре! Я не знала, что она лично причинила боль тебе, Катенька. Ты ведь, поди, не сдержалась, увидев брата в столь ужасной ситуации! Я знаю тебя! Вы наверняка поссорились. И вот я опять...
Она заплакала.
-Но где вы увидели ее, Наталья Алексеевна, чтобы ее пригласить сюда?! - спросила Марта, успокаивающе погладив ее по руке. Увидев свою госпожу и подругу в слезах, Анисья Толстая и Марфа Девьер бросились к ней, упали на колени и засыпали вопросами: "Что? Что случилось? Ах, Наташа, не нужно!"
-Ягужинский ее привел, - проронила царевна виновато. Она высморкалась в кружевной носовой платок. – Сказал, что когда вернется государь, Павел Иванович станут просить у него разрешения венчаться на этой самой иностранке. Она мне призналась, что в православие будет переходить! Я и думала, что леди Хелена милая девушка! А она, что же, меня обманывать решила?!
-А вы не подумали, почему она не привезла с собой принцессу, коли собиралась к вам?
-Леди Хелена передала мне гостинцы от ее высочества Шарлотты. Она, что же, солгала, сказав, что кронпринцесса раскаивается в своей холодности, любит меня, готова на все, чтобы меня умилостивить?
-Дары же нельзя брать! Петр Алексеевич запретил.
-Я и забыла! Какая я все – таки невнимательная и доверчивая! - Царевна покачала головой. - Ах, Катя, сколько это будет продолжаться – интриги, наветы, сплетни!? Я уж надеялась, что все кругом успокоились, ан нет!
-Давайте мы лучше сюда кронпринцессу Шарлотту как-нибудь пригласим? Она – член нашей семьи, на нее никакие запреты не распространяются!
-Давай! Только не любит она меня, а почему – не знаю!
-Вам просто нужно немного узнать друг друга. Вы постараетесь? Да? А леди Хелену больше не принимайте!
Так постепенно складывались правила внутренней безопасности царской семьи. В дом русской царевны действительно перестали пускать гостей, кроме тех, кого она хорошо знала, и кто приходил к ней лично, про Марту и нечего говорить. Подарки и подношения, даже цветы, от нарочных не принимались. Ежели что и брали, то тут же отсылали полицмейстеру Денверу, который проверял подношения и раздавал их нуждающимися.
Свита кронпринцессы Шарлотты вроде бы и не пыталась более вмешиваться в городские дела. Все больше они сидели дома, устраивали собственные празднества.
-Ничего страшного, что мы слишком суровы! – говорил губернатор Меншиков. – Лучше перебдеть! Не хватает еще повторения того, что нам устраивал швед Пипер. Кстати, а ты ведаешь, Екатерина Алексеевна, что теперь он верно служит нам в Воронеже?
Марта знала. Бывший шведский граф Пипер совершенно обрусел, в прошлом году женился на миленькой боярыне из тульских мелкопоместных дворян, но она по – прежнему его побаивалась и не любила вспоминать их знакомство.
-Слишком ты чувствительная! – хмыкнул Меншиков. – Как ты можешь быть супругой минхерца, не понимаю!
Марта ответила ему что – то невпопад, но потом полдня думала о несправедливых словах леди Хелены и Меншикова. Неужели и остальные тоже считают их брак с Петром мезальянсом? Может быть, не такая она умная и нежная, чтобы стать спутницей гордого и благородного человека, великого князя московского?! Но поделиться сомнениями было не с кем. Да и как станешь такое стыдное обсуждать с родней или подругами? Как станешь рассказывать, что сомневаешься в любви мужа, в собственной красоте и умелости?
Она решила съездить в гости к жизнерадостному Трезини и уже садилась в сани, когда от ограды к ней стремительно ринулся гофмейстер принцессы Шарлотты. Полковник Левенвольд почтительно попросил выслушать его. Марта глянула на него с жалостью: нос и щеки полковника побелели, он клацал зубами, словно долгое время простоял на морозе. Пришлось ей нарушить приказ мужа и пригласить гофмейстера в дом. Слава богу, царевна Наталья уехала в театр, и некому было упрекнуть Марту: "Почему ты делаешь сама то, что запрещаешь другим? Зачем пригласила в гостиную постороннего мужчину?"
Марта велела поднести гостю горячей медовухи и бубликов.
-Государыня! - воскликнул Левенвольд, едва скинул плащ на руки слуге. – Я прошу ваше величество вмешаться!
Он был необычайно серьезен, словно его просьба касалась жизни и смерти. Марта хорошо знала людей его породы - невозмутимых внешне, умных, преданных, деловых; они никогда не поддавались панике просто так. А сейчас в сдержанном возгласе гофмейстера звучало острое беспокойство.
-О чем речь, сударь? – спросила она вежливо. – Возможно ли, что б я помогла разрешить ваши затруднения? Может быть, вы хотели бы побеседовать с г-ном губернатором? Он сейчас у себя…
Немец покачал головой.
-Я прошу выслушать меня именно ваше величество!
Он говорил, едва шевеля замерзшими губами. Пришлось Марте жестом остановить его, дать время выпить горячего; кресла она велела переставить поближе к горящему камину.
Саксонец вскоре смог говорить. Он глубоко вздохнул:
-Ваше величество, я никогда бы не осмелился обратиться к вам, но я помню свой долг. А он состоит в том, чтобы беречь ее милость принцессу Вольфенбютельскую. Я обещал принцу, ее отцу, что сделаю все ради его дочери, даже отдам за нее жизнь.
Марта кивнула. Она ждала его дальнейших слов с нетерпением. Такие люди, как он, просто так к королевской особе не обратятся. Для этого нужна веская причина.
-Я не хотел бы думать, что в нашем маленьком придворном обществе есть люди, которые желают моей госпоже зла! – продолжил полковник. - Напротив, я долгое время надеялся, что происходит это по неопытности, но сейчас подозреваю, что вовсе не из-за незнания обличенные властью люди не прислушиваются к моим словам. Мне видится злой умысел, но неправедные люди не должны торжествовать. Это неправильно. Согласна ли со мной ваше величество?
-Разумеется! – кивнула Марта. – Ваше высокое положение гофмейстера таково, что вы отвечаете почти за все в доме Алексея Петровича и к вашему мнению, безусловно, должен прислушиваться каждый. О том, что вам обязаны подчиняться, и не говорю!
Он утвердительно наклонил голову, словно не ожидал ничего другого, и продолжил:
-Ваше величество, с некоторых пор я начал замечать, что кое – какие действия господ, что живут со мной рядом, не приносят спокойствия и благоденствия моей госпоже. Мне, мужчине, дворянину, человеку военному, следует разрешать всевозможные затруднения самому, если я, конечно, человек чести! Но, к сожалению, должен признаться, что возникающие между мной и прочими дворянами … гм… разногласия я разрешить не могу.
Марта выпрямилась. Ей на миг показалось, что благородный полковник в отчаянии, хоть он превосходно держал себя в руках.
-Что именно вас волнует, сударь? – спросила она с беспокойством. – Поведайте мне. Я отнюдь не считаю, что на возникшие важные вопросы не нужно искать ответы.
-Я тоже так думаю! - он помолчал. – Я уверен, что поступаю правильно.
-Сударь, я знаю, что вы никогда бы не обратились ко мне, если б ваше дело не было безотлагательным. Так что произошло? Почему вы в такой тревоге за принцессу?
Марта ответила так, как обычно говорил с такими людьми царь Петр – она сразу назвала все своими именами. Ей весьма импонировала такая манера мужа. И гофмейстер принцессы тут же подхватил нужный тон.
-В – первых, ваше величество, мне так и не дали возможности распоряжаться деньгами! – произнес он жестко. - Я до сих пор не знаю, сколько у штата принцессы наличности.
-Как же так? - удивилась Марта.
-Деньги доверены эсквайру Макензи. Он распоряжается ими, как считает нужным, но, на мой взгляд, не всегда практично. Мы не нуждаемся в новых портьерах, а вот дров следует закупить побольше, но деньги тратятся именно на ткани. Во – вторых, придворные лейб-медики считают, что кронпринцесса тяжело больна. На мой взгляд, это не так. У ее светлости хороший аппетит, у нее ничего не болит.
-Как же так? Она жаловалась ...
-Да, но было это несколько недель назад! Сейчас ее светлость здорова, но ее уговаривают из дома не выходить. Я часто бываю в вашем замечательном городе. К иностранцам у вас относятся прекрасно, а кронпринца Алексея Петровича - очень любят и ценят! Я уверен, что и к его супруге отношение такое – же!
-Конечно!
-Даже тот факт, что ваше величество сейчас позволили мне войти сюда, побеспокоилось, чтоб мне было тепло, говорит о вашим радушии, гостеприимстве и внимательности.
-Благодарю вас, сударь, за добрые слова! Мне и в голову не пришло держать вас на таком морозе!
-В- третьих, принцессу уверяют, что ее высочество Алексей Петрович ей не пишет. Но какие – то письма в домашнюю канцелярию приходят, их приносят русские вестовые, я сам видел! Письмами распоряжается леди Хелена, но до принцессы они не доходят! Вот вопросы, на которые я ищу и не могу найти ответы! Как я должен относиться к данным фактам? Должен ли я считать себя чрезмерно мнительным? Возможно, вам на подобные вопросы дадут более обстоятельные объяснения, потому что мне не дают! Вернее, нам, саксонцам, не дают! Известно ли вашему величеству, что при нашем дворе есть и шведские подданные? Эсквайр Макензи, например!
-Но я считала, что он …
-Он швед, ваше величество! Человек, чьи предки участвовали в уничтожении саксонского несчастного Магдебурга, когда из 30 тысяч населения уцелело всего лишь пять. Он любит хвалиться как его предок – солдат, побывав в нашем городе, враз стал богатым!
Левенвольд глянул на нее пронзительно. Марта попыталась вспомнить, что ей рассказывал Петр о той ужасной трагедии.
-Этого не может быть, сударь! – воскликнула она. - Резня в Макденбурге, когда целый протестантский город на севере Германии оказался во власти пьяных солдат – католиков, озверевших от долгой осады и упорного сопротивления горожан - ужасная история! Я слышала, что католики, ворвавшись в город, сожгли его дотла! Они крушили все, что видели, и убивали всех, до кого могли дотянуться.
-Да! – Левенвольд помолчал. – Они выводили из огня молодых женщин, чтобы тут же накинуться на них и обесчестить, и вытаскивали из подвалов за волосы богатых горожан, чтобы взять за них выкуп. Дети и старики их не интересовали, и они все сгинули под руинами, сгорели заживо или были распороты алебардами!
-Ужасно! - вырвалось у Марты.
-И такой человек требует от меня, чьи родные погибли в те страшные дни, чтобы я подчинялся ему и не вмешиваться не в свои дела. На каком основании я должен молчать и бездействовать? Откуда он взялся, этот Макензи!?
-Мы не вмешивались в набор подданных ее высочества! - проронила Марта дипломатично.
-Я знаю, ваше величество!
Марта решила сменить тему разговора.
-Есть и в - четвертых? – спросила она.
-Да есть! Слишком много сплетен и наговоров! Женщины шушукаются по углам, злословят, прячутся в укромных местах, часто плачут.
-Говорите далее, я слушаю вас!
-Могу ли я задать вашему величеству нескромный вопрос, на который в нашем особняке никто не может ответить?
-Можете, сударь! Обещаю, что я не упаду в обморок и не укажу вам на дверь! – она наклонилась вперед и тише добавила. - Я рада, что в доме принцессы есть неравнодушные к ее судьбе люди!
-Благодарю вас! – он прикрыл глаза тяжелыми веками, как бы стесняясь ответа своей собеседницы. – Скажите мне, ваше величество, возможно ли, что дама будет пребывать в интересном положении, но не поймет этого?
Марта нахмурила широкие брови.
-Вы хотите сказать, что ...
Полковник резко поднял подбородок, но тут же сдержал себя, и начал говорить медленнее.
-Не только меня удивляет странное незнание своего дела у лейб-медиков, ваше величество. Кронпринцесса здорова, но, на взгляд наших дам, которые разделяют мои опасения, чувствует себя плохо по причине … Многие из дам и честных немецких дворян умоляли меня переговорить с вами и просить назначить специальную медицинскую комиссию. Если ее светлость в положении, а ее держат впроголодь, не позволяют бывать на свежем воздухе, пугают страшными историями, она может потерять … Ваше величество тоже, надеюсь, заинтересованы, чтобы у вашего сына – кронпринца появился наследник! Надеюсь, ваше величество не сочтет мои слова не стоящими внимания!
-Наоборот, сударь! Я благодарю вас за предупреждение! – Марта покачала головой. - Но скажите мне, как же получается, что у вас в доме нет доверия друг к другу?
-Не могу сказать! – отрезал полковник. Сказав то, ради чего он пришел, он вновь стал самим собой. – Всем было еще в Торгау известно, что его величеству Петру Алексеевичу не по душе, что в свиту нашей принцессы были зачислены гости с британских островов и шведских областей. Нам – тоже! Они держатся очень независимо. Мы саксонцы, тоже держимся вместе. Но, к сожалению, нас оттирают все дальше от нашей принцессы! Да, пока еще мы вхожи в ее покои, но уже не состоим в ближнем круге, находимся уже даже не на вторых ролях. Права саксонцев урезаются, обязанности перекладываются на плечи французов, итальянцев, англичан. Нам стало известно, что готовится письмо на высочайшее имя о никчемности столь большого штата слуг и придворных двора кронпринцессы и прошение о роспуске некоторой части свитских обратно за границу России. Списки нам, саксонцам, не показывают, но нетрудно предугадать, кто туда попал и что из этого последует. Настроение губернатора Санкт-Петербурга и господ из Сената не является ни для кого секретом. Все будут довольны сократить расходы на содержание малого двора кронпринцессы. И если при этом из окружения нашей принцессы будут удалены преданные ей люди, ее соотечественники и любящие ее поданные, а останутся наемники, авантюристы и пройдохи, то это будет очень печально. Боюсь, что господин губернатор не заметит подвоха, ведь он – занятый человек, который не станет вдаваться в детали и истинную подоплеку будущих событий и подпишет паспорта на выдворение немцев из Санкт-Петербурга.
-Нет, такого не будет, обещаю вас!
-Возможно, ли сделать так, чтобы ваш кронпринц Алексей Петрович вернулся как можно быстрее!? Он, как хозяин дома, может решить возникшие проблемы очень скоро!
-Боюсь, что вынуждена вас огорчить! – Марта выпрямилась. - Он приедет после Рождества! Но я напишу ему и Петру Алексеевичу. Пока же пусть все идет своим чередом, сударь! Сообщите мне сразу же, как станет известно, что упомянутое письмо отправлено по известному нам адресу.
-Да, государыня!
-А вот поговорить с принцессой о ее здравии мы с моими дамами придем уже завтра. Я возьму знающих женщин.
Левенвольд ушел, а Марта посидела со стаканом медовухи в руках, а потом решительно встала. Поездка к Трезини была отложена. Марта весь день совещалась со своим личным лейб-медиком Иваном Никитиным, а потом позвала кое-кого навестить лежащую в постели с очередным насморком принцессу Шарлотту.
Она взяла с собой умницу Марию, жену генерала Якова Брюса, Домну Головкину и свою повивальную бабку Агафью, которую недавно выписала из Москвы. Лейб-медиков пригласить было невозможно – по старой русской традиции мужчины до бабьего здоровья не допускались. Марта не была воспитана в подобной строгости, но взять своего медика Никитина в дом кронпринцессы все равно не решилась.
Мария Брюс - миловидная тоненькая блондинка, дочь обрусевшего ингенманландца Генриха Манценфеля - очень нравилась Марте практичностью и решительностью. Марта часто сомневалась в себе, Мария - нет! Она, как никто, подходила суровому генералу – фельдцейхмейстеру от артиллерии, директору морского и инженерных училищ Якову Брюсу. Кроме того, Брюс занимался в Петербурге полезными научными изысканиями, был всегда в мыслях о делах и в вопросах быта полагался на свою деловую жену. Брата его, Романа, недавно бывшего обер - коменданта Петербурга, за заслуги перед Отечеством год назад отозвали в Москву, в подчинение князя – кесаря Ромодановского, которого знал очень хорошо: он начинал свою службу России еще в 1694 году в звании поручика второго рейтарского полка армии князя.
Братья, которые были дружны между собой, очень скучали в разлуке, но всегда находили возможность повидаться: то старший Роман приезжал с инспекцией в Санкт-Петербург, то младший, Яков, отправлялся купить какой – нибудь специальной бумаги для карт в Москву.
Удивительно, но из них двоих женат был только младший, Яков. И женат счастливо и плодовито: в прошлом июне у него родился третий сын.
Второй спутнице Марты, княгине Домне Головкиной в те дни исполнилось 28 лет. Красивая, темноглазая, с крупными губами и отличной фигурой, она имела пятерых детей – трех мальчиков и двух девочек, которых рожала и воспитывала с удовольствием. На ее половине дома говорили только о здоровье малышей и о детских болезнях, что напоминало всем ее гостям, что лишь дети и имеют значение для женщины. Марте иногда казалось, что рядом с милой, веселой, увлеченной детством женой вице - канцлер Гаврила Головкин, рано поседевший, грузный, некрасивый, озабоченный государственными делами, отдыхал душой. Во всяком случае, когда он изредка упоминал о жене и детях в беседах с товарищами, в его голосе слышалась особая теплота.
Марта вкратце сообщила женщинам их задачу.
-Конечно, мы пойдем с вами! – отозвалась Домна Головкина. – Но я уже сейчас, по симптомам, описанным вами, Екатерина Алексеевна, скажу – принцесса в тягости, месяцев, поди, шесть! И, похоже, девочкой, ежели столь сильно изменилась внешне, как вы говорите. У нас считается, что это дочка так красоту у матери забирает! Но пусть ее высочество не боится! После трудов женских краса вернется, да и засияет краше прежнего!
-А царевне Наталье будем говорить, для чего мы туда идем? – спросила обстоятельная Мария Брюс.
-Нет! – отрезала Марта. - Она застесняется, испугается, станет нас отговаривать! А я не уверена, что пустить все на самотек – хорошо! Принцессу нашу все позабыли, занятые своими делами! Так нельзя! Вскоре все станут считать само собой разумеющимся, что она не присутствует на важнейших городских праздниках. О, конечно, саксонцам там весело живется – и жонглеры у них свои, и гимнасты, и оркестр свой, и артисты! Но это неправильно! Принцесса должна занять свое место, подобающее ее высокому положению супруги наследника русского престола, представителя знатного, древнего рода! Не то, чего доброго, его займет эта авантюристка и проходимица Хелена! Да, ей не откажешь в уме, проницательности, сообразительности! Она цинична и изворотлива – такой прямая дорога в шпионки или дипломаты. Если дела пойдут так и дальше, то ее скоро станут приглашать на заседания Сената! А Хелена эта на самом деле – никто!
-А почему ее высочество скрывает свою тягость? – спросила Домна. Ее больше интересовали полезные вопросы, чем отвлеченные рассуждения. - У меня в голове не укладывается, что можно скрывать столь великую радость. Она должна была кричать, что носит наследника русского престола. Это сразу позволит ей взлететь далеко…Ух, как высоко…
-Я не знаю, почему она молчит! – рассердилась Марта. – И мне посоветоваться в таких делах не с кем, кроме вас! Жена губернатора - девчонка совсем, государя нет, царевича Алексея нет. Все заняты; вы знаете, дамы, шведы по льду уже три раза пыталась напасть на Кроншлот! Г-н губернатор днюет и ночует в крепости! В Кузнечной слободе вчера началась цинга, пытаемся прекратить! Господа Петр Петрович Шафиров и Федор Матвеевич Апраксин запрещают мне насильно осматривать принцессу, опасаются международного скандала. Вроде как, немцы тогда могут сказать, что мы вздумали специально пугать кронпринцессу!
-В чем – то они правы! - важно согласилась Домна Головкина. Она была довольна и польщена неожиданным и важным поручением царицы. Уж в чем в чем, а в "женских" делах она разбиралась. – Когда женщина в тягости, ее пугать, волновать и расстраивать запрещено. Ее нужно холить, нежить, ведь всем известно: чего хочет беременная, того хочет Богородица! Ей нужно как можно больше есть меда и орехов, гулять, слушать музыку и веселые песни. Ей нельзя смотреть на страшное и некрасивое, иначе ребенок уродцем будет! И все прихоти нужно разрешать! Это Божья воля, а противиться ей – грех!
Княгиня Головкина перекрестилась.
-Дамы, вы в городе самые опытные, я прошу вас издалека осмотреть принцессу. Если она отяжелела, прошу сообщить ей это! Если у нее или ее окружения какая- нибудь опасная болезнь завелась, тоже скажите! – добавила Марта. - Ни в коем случае нельзя допустить эпидемии.
Они приехали к царевне без доклада, но пройти к ней в спальню смогли лишь после долгих переговоров с Ангелой Ро, под угрозой составления письма царю Петру о текущей ситуации.
Принцесса Шарлотта лежала на огромной кровати под серебряным балдахином среди кружевных подушек. С одной стороны от нее стояла леди Хелена, с другой – гофмейстерина. В ногах принцессы, как верная собака, устроилась лекарша – фрау Стерн – приземистая женщина лет 40 - 45 с крепкими руками. Четыре стражника со шпагами втянулись у постели с видом чрезвычайно воинственным. Увидев леди Хелену, Марта отвела взор, стараясь дипломатично не показать, насколько та ей неприятна. Неужели она вечно будет вспоминать эту английскую леди и … Петра! Чтобы не видеть длинную физиономию англичанки, Марта перевела взор на Шарлотту и невольно вскричала с неприятным изумлением:
-Господи, что с вами? Мы же не виделись всего две недели, а вы так изменились!
Принцесса Шарлотта подняла одеяло до подбородка, скрывая похудевшее лицо, усыпанное некрасивыми темными веснушками.
-Ничего со мной не случилось, - прошелестел ее голосок. – Прошу не волноваться ваше величество! Я чувствую себя хорошо!
-Может быть, у нее чума? - прошептала Марта по-русски приятельницам.
Те покачали головами.
-О нет, тут кое-что другое, государыня!
Марта вскинула голову и посильнее уперлась сапогами в пол. Она постаралась, чтоб в ее голосе прозвенела сталь.
-Пусть караульные уйдут! Не хватало еще мне, государыне российской, оставаться с мужчинами наедине!
-Они останутся, ваше величество! – произнесла леди Хелена мягким тоном. Вела она себя безупречно аристократично, что злило Марту ужасно! – Они охраняют нашу любимую госпожу!
-Думайте, прежде чем говорите, сударыня! Кронпринцесса – моя невестка. Ей нечего бояться в своем доме, в окружении своей семьи!
-Тысячу извинений, ваше величество! – почтительно отозвалась леди Хелена, уставившись на Марту нахальными глазами. – Но не ваша ли семья совсем забыла о моей несчастной госпоже? Ее высочество не пригласили на детский праздник и….
-Так это было для детей!
-…на рождественскую службу в Лютеранскую церковь, и на праздничный ужин в дома Натальи Алексеевны и Александра Даниловича. На ужине были вы, ваши фрейлины, даже капитаны из адмиралтейства, но не законная супруга наследника престола. Обида нанесена нам серьезная!
-Ваша госпожа обиду не высказывала! Может быть оттого, что отказалась от всех присланных приглашений? А подарки ей завезли. Верно, ваше высочество?!
-О, не ссорьтесь, прошу вас! - зашелестела кронпринцесса с несчастным видом. Но леди Хелена ее не послушала.
-Господин наш Алексей Петрович почему-то не приехал на Великий праздник, - продолжила она вкрадчиво. - Как так может быть? Он не чтит священные заповеди? Это тяжелый грех! Он должен был быть здесь! Ее высочество так расстроились, что проплакали весь вечер.
Марта с трудом удержалась, чтобы не подскочить ближе и не расцарапать леди Хелене ее лживую слащавую физиономию. Она решила покончить с политесами.
-Повторяю, пусть мужчины покинут вашу спальню, кронпринцесса. В противном случае я пришлю сюда русских гвардейцев, которые ждут меня внизу. Я ведь легко могу обвинить вас в неповиновении или даже вероломном нападении на государыню российскую!
-Это все промозглость, - поскорее вмешалась кузина Луиза. До этого она внимательно прислушивалась к разговору. – Сырость, от которой у всех присутствующих стынут руки и болят суставы. Доктор советует нам держать руки в горячей воде с медом. Но не можем же мы проводить все время возле таза с водой! Мы хотим вышивать, играть, танцевать!
-Тем не менее, пусть охрана уйдет!
Леди Хелена неохотно сделала гвардейцам знак. Пока они выходили, она заботливо поправила на госпоже одеяло синего бархата с золотом, тяжелым штандартом свисающее с резной кровати. Глаза Шарлотты тревожно забегали, она втянула голову в плечи, будто хотела уменьшиться ростом. Марта никак не могла понять, отчего у нее столь испуганный вид. Не ее же она боялась, но тогда кого?! Может быть, Тайное общество написало ей очередное повеление?
-Простите нас за все, - быстро заговорила кронпринцесса, будто стараясь отвлечь гостей от чего – то важного, чего они не замечали. И тут же спросила: – Государыня, умоляю вас, скажите, как вы миритесь с тем, что Петр Алексеевич вам не пишет во время разлуки? Это же ужасно не иметь сведений от того, кому мы вручены судьбой и Богом…
-Он мне пишет, - ответила Марта недоуменно.
-И часто?
-Через день! Как и я ему. Как я бы без писем разлуку такую длинную выдержала? – Марта невольно улыбнулась.
-Как же так!? – воскликнула принцесса. Было видно, что ей неприятен полученный ответ. – Мне рассказали, что у русских не принято часто писать друг другу!
-Ну и врут! – отрезала Марта, но через мгновенье смягчилась. Она вспомнила, что ей говорил Левенвольд. – А вы получаете письма от Алексея?
-Нет, ни строчечки за все это время!
Теперь уже пришел черед Марты неприятно удивиться. Она никак не ожидала подобного жестокосердия от пасынка. Она допускала, что тон его писем к жене не будет особо теплым, но чтобы - "ни строчечки"!? Значит, действительно письма царевича прячутся, как ей и говорили! Но как сообщить об этом принцессе?!
-Как странно… Я принесу вам письма Алексея Петровича, адресованные мне! – сказала Марта осторожно. – Там он частенько спрашивает о вашем здоровье и настроении, просит присмотреть…
Подбородок Шарлотты задрожал.
-Видимо, все от него весточки получают, но только не я!
-Может быть, они попадают в чужие руки?
-В этом доме нет чужих рук! – мягко проворковала кузина Луиза.
Воцарилось тяжелое молчание.
-Мы принесли вам гостинцы – мед, орехи, сушеные абрикосы и виноград, - произнесла Марта сухо. Она подошла ближе и хотела, было, присесть на кровать, но леди Хелена почти оттолкнула ее.
-Нет! – истерично воскликнула она. – Не подходите, умоляю! Моя принцесса боится заболеть! Мы – больны, мерзнем, и нам так скучно! Никаких развлечений! Даже в гости не к кому сходить! Вот в Торгау мы каждый день гуляли, и в парк ходили на лодке кататься, и в собор, а сейчас нам доступна только домашняя церковь. А в ней столь холодно и сумрачно!
-Да вы что? – с трудом сдерживаясь, осведомилась Марта. – Мне известно, что вас развлекают и артисты вашего домашнего театра, и фокусники. Не так уж вам и скучно! А что касается холода в хоромах…Я чувствую, что у вас тут хорошо натоплено, сударыни! Но если при этом лежать под тремя одеялами, то, конечно, можно и заболеть! Дамы, снимите с нее хоть одно покрывало! Жара и духота не пойдут принцессе на пользу.
-Государыня, я не хочу вставать! Может быть, вы привычны к ледяному воздуху, но мне тут прохладно! - прошептала Шарлотта застенчиво. – Я все время мерзну, особенно ночью, до судорог в ногах. А темнота тут такая нескончаемая, невыносимо длинная. Только светает и уже вечер незаметно подкрался… Солнца нет уже два месяца! А вот вы, Екатерина Алексеевна, хорошо себя чувствуете в этом городе, где все время дует ветер, капает дождь и идет снег?
Марта оглянулась на своих спутниц Домну и Марию, которые деловито шептались с повивальной бабкой, указывали на принцессу, будто сравнивали симптомы.
-Я думаю, вы в тягости, ваше высочество, - громко и торжественно заявила княгиня Головкина по-немецки. Она выступила вперед и поклонилась кронпринцессе в пояс.– Счастье у нас государское! Поздравляю вас!
-Кто вам это сказал? – осведомилась кузина Луиза. Она стояла прямо, невозмутимая, только какая- то жилка билась у нее на шее. – Вы ошибаетесь! Мы тоже сначала думали, что принцесса в положении, но лекари недавно убедились, что это не так! Верно, милая моя Шарлотта?
-Я же вижу, душечка! – ворчливо отозвалась бабка Агафья, хотя и не знала иностранного языка.
-Это неправда! – вскричала принцесса испуганно. Она неуклюже села и тут же поморщилась. – Этого не может быть! Мне сказали, что меня мучают желудочные колики, потому меня пучит животом! Они ошиблись? Я и вправду беременна?! Ах! У меня будет Алешенькин ребенок? Может ли это быть, Екатерина Алексеевна!?
-Не мучьте принцессу, - выступила вперед лекарша фрау Стерн. – Она страстно желает затяжелеть, но это невозможно в отсутствии супруга! У принцессы только вчера мы видели ежемесячное истечение крови…
-Покажите! – потребовала Домна.
Марта и прочие угрюмо молчали, пока лекарши обеих стран совещались, что – то показывали друг другу, грязное, завернутое в платок.
-Ваше высочество, были вам ПРИКАЗАНИЯ? – спросила Марта, значительно глядя принцессе прямо в огромные от страха и надежды глаза. Та поняла, покачала головой.
-Ну что там? – спросила нетерпеливо. – Так я в положении или нет? Как бы я хотела встретить Алешеньку уже с ребеночком!
-Увы, нет! – вынесла вердикт немецкая лекарша.
-Как же так!? - запричитала кронпринцесса. Слезы брызнули у нее из глаз. – Как я подарю мужу ребенка, ежели его нет не то что в моей спальне, но и в стране! Я такая несчастная! Бог забыл меня! Не заслужила я, видимо, радости стать матерью!
-Все у вас впереди! - заверила ее Марта, морщась от внезапно пронзившей ее жалости.
-А ежели, вернувшись, он опять каждую ночь будет с государем играть в шахматы? – заливалась слезами принцесса. – Ах, что я за несчастная такая! Так у меня детей никогда не будет!
Гости ушли, тихие, озадаченные, оставив ставшими ненужными подарки на кресле у кровати, где плакала кронпринцесса.
-Я напишу государю о том, что происходит! – решила Марта на улице, с жадностью глотая морозный воздух. У нее першило в горле. – Пусть он меня изругает за подозрения, но я ему сообщу, что нас, похоже, вводят в заблуждение! И нас с вами обманывают!
-Да в тягости она, - кипятилась Домна. – И тряпки, что они нам показали, поддельные. Но нужно ее осмотреть, чтобы точно знать, когда родится наследник государства российского! Если принцесса отяжелела, с ней нужно находится неотлучно, чтобы никто не мог подменить ребенка! В этом деле следует быть дотошным! Я могу остаться с кронпринцессой, если повелите, ваше величество.
-Повелю, если буду точно все знать. Но как мне все вызнать, если она отказывается от осмотра? Придется делать это силой.
Марта написала письмо Петру, рассказала все подробно, но он вмешиваться ей во взаимоотношения двора Шарлотты не велел и насильно осматривать принцессу не разрешил. Просил оставить все как есть, до приезда в Петербург через месяц царевича Алексея.
Месяц! Ждать целый месяц! Марта надеялась, что время пройдет быстро. Но вскорости приближенные кронпринцессы выполнили свое намерение, как и предупреждал полковник Левенвольд, и написали покаянное письмо губернатору Санкт – Петербурга. Они, де переживают за деньги государства, потраченные неправильно и предлагают уменьшить штат двора кронпринцессы до 45 человек. Люди, которых необходимо удалить, были перечислены. Те самые, о которых говорил полковник Левенвольд. Его фамилия в списке стояла первой.
Предупрежденный Мартой загодя князь Меншиков приехал к ней с письмом в руках и вопросом:
-Что бы это значило, а, Скавронская? Задумала твоя кронпринцесса что – то, коли хочет своих же отправить обратно, в Саксонию, когда сражалась за право каждого приехать в наш гостеприимный город! Ты мне что-то болтала о визите к тебе Левенвольда… Случилось опять что – то? Все это очень непонятно! А когда я чего – то не понимаю, у меня все тело чешется!
-Я легко избавлю вас от чесотки! – съязвила Марта. – И объясню еще раз: кое- кто из окружения принцессы хочет выдворить из страны всех преданных ей людей. Если вы обратите внимание на перечисленные в письме фамилии людей, кого нужно отправить восвояси, то они – сплошь немецкие!
-У вас есть своя шпионская сеть, о которой никто не знает? - спросил Меншиков уважительно. – Я не дал еще письмо вам в руки, а вы знаете его содержание!
-Возможно, и есть! – ответила Марта многозначительно.
-Что делать с письмом, на ваш взгляд? Ой, только не обольщайтесь, милая наша государыня! Я свое дело знаю, но вас наперед послушаю.
-Предлагаю пока ничего не делать! – и, видя его непонимание, Марта добавила: - Ежели друзья леди Хелены хотят, чтобы саксонцы уехали, оставим их в городе. Посмотрим, что будет. Кроме того, Петр Алексеевич хочет, чтобы все эти проблемы решал кронпринц, муж и хозяин дома.
-А не учудят ли что наши милые друзья из свиты принцессы, когда поймут, что мы выжидаем?
-Запретите свободный выезд из города, ваша светлость. А тех, кто будет настаивать, берите на личную проверку; узнавайте, что там такого спешного случилось, какая есть необходимость покинуть город! Пока нет возможности уехать, наши "милые друзья", как вы говорите, ничего ужасного не предпримут.
-Ну что ж… Всех нетерпеливых станем рассматривать как потенциальных шведских шпионов! – добавил Меншиков рьяно. – Кто попытается покинуть Санкт-Петербург без разрешения, промеж постов, кого задержит патруль, тот будет посажен на гауптвахту для особого разбирательства!
На том и порешили. Но тайно покидать Петербург никто не спешил.
lmarena
Полностью: https://vk.com/id721062690
Оценили 0 человек
0 кармы