История, которая перевернет ваше представление о любви и власти. Узнайте правду о Марте Скавронской.... Публикуем отрывки из третьей книги о любви Петра Первого и Марты Скавронской "Когда я стану императрицей..." Петр приехал внезапно. Марта вынырнула из уютного утреннего сна от стремительного стука его сапог по паркету, звяканья шпаги, крепких объятий с мороза.
-Ах, - воскликнула она, широко раскрывая синие глаза, и обняла его за шею. – Это ты!
-Катеринушка! – кричал Петр радостно, подхватывая ее на руки. Огромный, ловкий, он одним только своим появлением словно влил в Марту силу, здоровье и счастье. – Сейчас же домой!
-Но я - дома, дорогой мой!
-Глупышка! – он с наслаждением потерся холодной щекой об ее волосы. – Мы отправляемся в наш с тобой дом!
-Ах, любимый! Какое счастье, что вы вернулись! Ой, что у нас ту случилось! Я должна вам сказать…
-Все позже! Я адски замерз и хочу есть. Быстро одевайтесь! Где Лиза и Аннушка?! У меня для вас есть сюрприз!
Он пошел дальше, нашел детскую и мгновением спустя оттуда донесся радостный визг.
Марта натянула чулки, платье, едва поплескала холодной водой в лицо, когда Петр явился с обеими визжащими девочками на руках. Он сам одел их под причитания няньки и царевны Натальи:
-Это нельзя, чтоб государь знал, как надеваются девчоночьи юбки!
Петр не дал никому заплести волосы, повел всю свою маленькую семью вниз, к саням. Марта едва могла понять, что он хочет. Она держала его за рукав, смеялась, восторженная, счастливая. Царевна Наталья плакала от облегчения.
Государь вернулся!
Петр привез семью в их новый дом на набережной под красивой крышей со скульптурами. Лошади резво проскочили арку и въехали во внутренний квадратный двор, чем – то напоминающий дворы польских замков. По всему периметру Марта с восторгом обнаружила открытую галерею и сразу с удовольствием решила, что будет по ней гулять летом. Если, конечно, поставить на мраморные широкие перила вазоны с фиалками, розами и гиацинтами. Посередине двора охотно приживутся не только рябины и кусты смородины, но и каштаны и ильм. А в самом солнечном уголочке можно посадить морковь, свеклу, лук, петрушку, пастернак. Вкус последнего она не любила, зато им частенько любил посыпать заливное Петр. Он вообще питал особую страсть ко всему острому.
-Куда мы приехали? Неужели это – для нас? – спросила Марта, все еще не веря мужу. - Разве это не дом Радужинского, Петруша? Говорили, что его строят для кого – то московского вельможи!
-Какого еще Радужинского!? Это мой тебе подарок на свадьбу! – крикнул Петр и крепко поцеловал Марту в губы. - Первый этаж – мой. Второй - твой с девочками. Ну, чего сидим и ждем на морозе? Идемте смотреть!
Петр с семьей и царевна Наталья вышли из саней и с восторженными восклицаниями прошли в большую просторную прихожую перед белой мраморной лестницей, на которой толпились немногочисленные слуги. Они троекратным "Ура" приветствовали хозяев.
-Когда? Откуда! – будто в опьянении спрашивала Марта.
-Меншиков расстарался! Молодчина! - смеялся Петр. Было видно, что ему нравится увиденное. - Я требовал у него, чтоб все стояло так, как будто мы с тобой здесь живем сто лет! Тут вещи для тебя кое - какие уже есть! Всякие там щетки для волос, ножницы, иголки. А в столовой должен шкафчик под твои травы сушеные стоять. Я тебе его осенью сделал. Узоры вырезал из цветов - загляденье!
По обе стороны от прихожей уходил светлый коридор, украшенный древнегреческими скульптурами в нишах и пилястрами. Петр большими шагами прошел по нему, отдернул красные портьеры - очаровательная небольшая столовая, с голландскими плитками на стенах ждала их, до того уютная, что Марта ахнула от восторга. На столе, рассчитанном на шесть персон, на тарелках уже дымилось жаркое. Кухмистер Фельтен ставил на стол поднос с пирогом и расстегаями.
Лиза и Анна первыми уселись за стол, немытыми ручонками схватили ложки и потянулись к курникам. Марта налила всем в чарки морсу и пожелала приятного аппетита. Она была счастлива. Растрепанные головенки дочек, их горящие глаза, не застегнутые пуговки на платьях, ее собственный неприбранный вид, комичная растерянность Натальи, невозмутимость Петра, который начал уписывать дымящееся жаркое, закусывать солеными лимонами, смешили ее.
Царевна Наталья с трудом принимала происходящее.
-Как же так! - шептала она, поддевая вилкой кусок пирога с яблоками, который подложил ей на тарелку кухмистер. – Почему все опять на бегу! У меня мигрень от вашего мельтешения начинается!
-Это дома у тебя все тихо - благопристойно - спокойно, – поддел ее Петр. Он гордо огляделся. – Катя, шпалеры смотри какие! Вот молодец Сашка! И часы напольные приволок. Я их специально выкупил в монастыре святого Иакова, еще в Саксонии!
И он пошел разглядывать комнаты и, только найдя свой кабинет с токарными станками, высокой конторкой, картой Балтийского моря во всю северную стену, успокоился.
Марта с царевной Натальей отправились рассматривать верхние помещения. Они не ожидали, что печи стоят теплые, слуги снуют, как будто служили здесь всегда. Девочки убежали вперед и, судя по звонким возгласам, уже нашли свои комнаты и подарки в них.
-Ну, Трезини твой расстарался! – говорила царевна Наталья, шагая по анфиладе многочисленных комнат, выходящей на Неву. Сквозь окна была видна прекрасная панорама Петропавловской крепости, искрящаяся под яркими лучами солнца. У Троицкого собора под снежными шапками радовала глаз изумрудная зелень елей.
-Смотри, сегодня вышло солнце! – воскликнула Марта. Она остановилась, прижалась щекой к алым бархатным портьерам, с удовольствием провела рукой по гладким дубовым ставням. На ощупь они были теплыми. И вскрикнула от изумления: ее взгляд приковали картины с прелестными морскими пейзажами в простенках.
-Как красиво, боже мой! – прошептала она. - За окном – море, и тут море!
Она прошла дальше, в будуар. Он был украшен белыми с золотом шпалерами, заставлен мебелью – низкие диваны с подушками для женщин, коричневые кресла для мужчин. Модная софа, низкий шахматный столик, коринфские мраморные вазоны с вьющимися растениями стояли в углах полукруглой комнаты – понравились Марте очень. Так как комната была угловой, солнце сияло сквозь широкие окна, ложась квадратами на наборный штучный паркет из дуба, ясеня и грушевого дерева.
В спальню супругов царевна Наталья глянула одним глазочком и зажмурилась. Марта же застыла в дверях, смаргивая слезы радости. Теперь у нее есть дом, и это первая настоящая спальня ее и Петра, властителя огромной чудесной страны. Он так повелел, и теперь здесь она всегда будет спать рядом с ним, ночь за ночью, год за годом! Как сложиться все, о, боже мой!? Сделает ли она его счастливым? Получится ли все, о чем сладко и тревожно мечталось? Сможет ли она и дальше понимать его, крепко и преданно любить? Марта взволнованно обняла себя за талию.
Огромная низкая кровать под розовым стеганым одеялом манила к себе, будто ложе древнеримских патрициев. Дубовая, только что выкрашенная (слабый запах краски еще не выветрился), она высилась на круглом ковре, по – видимому, присланном из восточных земель России. Красивая люстра с розовыми хрустальными подвесками спускалась с потолка, на котором сиял свежими красками овальный плафон - Нептун отдает трезубец Аяксу. У окна, полностью завешенного белыми портьерами, пристроился изящный дубовый столик с зеркалом для дамского утреннего туалета.
Марте хотелось танцевать от счастья, как маленькой девочке, что она и сделала! С визгом она прыгнула на кровать, обхватила мягкие подушки, захлопала в ладоши.
-Катя, хватит резвиться, пойдем вниз, к брату! - слабо позвала ее Наталья. – Мы с тобой уже все здесь оглядели!
-Вы идите, а я еще останусь!
Марта не могла отказать себе в удовольствии еще поваляться на одеяле, помять ладонями подушки, сесть за зеркальный столик и достать из верхнего ящичка золотую щетку из панциря черепахи. Чья-то рука небрежно сунула в ящики несколько дюжин платков с кружевами, шпильки, ножницы, хрустальные флакончики для духов!
Марта долго не могла встать с табурета, потакая собственному тщеславию – разглядывать свою прелестную мордашку в венецианском зеркале. Она казалась себе миленькой, изящной, благородной и очень счастливой! Она взволнованно поклялась себе, что все сделает для человека, подарившему ей столь щедрые дары: фамилию, сердце, дом! Этот человек взял за нее ответственность, и она может сказать всем: у меня есть муж!
Марта почти с испугом поглядела на кровать. О, да! У нее есть супруг! Единственный, неповторимый, любимый! С ним порой трудно, изредка - невыносимо, но – зная про нее все! – он, как никто, хочет ее порадовать! И, значит, ее можно любить, можно ценить! Она – достойная женщина!
Марта горделиво приподняла голову.
Только через две четверти часа Марта спустилась в Большой зал – единственное помещение, предназначенное для гостей. Зал возносился на всю высоту здания; украшенный шпалерами и большими картинами на морские темы, он оказался самым многолюдным. Марта застала там множество слуг, расставляющих столы и стулья полукругом. Командовал ими царь Петр и обер - гофмаршал Дежнев.
-У нас с тобой скоро венчание! Гостей я пригласил сюда! Ты не против, что праздник будет домашним? - вскричал Петр оживленно, увидев Марту.
-О нет! – пролепетала она, еще не совсем придя в себя от подобного размаха.
-Вот и славно! Придут только друзья! – с удовольствием произнес Петр. Он успел сменить походный кафтан на другой, домашний, и закурить трубку. Его сопровождал камер – секретарь Макаров. Он приветствовал Марту поклоном и вновь вернулся к записям: Петр на ходу диктовал ему письмо королю Августу.
Марта от избытка чувств, не в силах сдерживать восторг, восхищение, благодарность с восторженным визгом бросилась царю на шею, повергнув в обморочное состояние царевну Наталью, не привыкшую к подобной непосредственности. Петр засмеялся и обнял Марту обеими руками за талию. Глаза его сияли.
-Ты постесняйся людей кругом! – зашептала царевна Наталья, дергая Марту за подол, и утомленно обратилась к брату. – Петруша, что ж ты нас перед посторонними такими неопрятными выставил?! Катя с распущенными волосами по дому ходит, будто Далила.
-Да тут никого нет, только свои.
-Я думаю, сейчас князь Меншиков явится, – засмеялась Марта. – Так что мне нужно одеться прилично! И придется кого – нибудь послать за нашими вещами.
-Я к Данилычу сейчас сам поеду, Катя! – остановил жену Петр. - Но ты сперва скажи мне… Нравится тебе здесь?
-О, дорогой мой…, - от избытка чувств у нее задрожал голос.
-Тут мы с тобой, Катенька, и будем жить. Никаких официальных приемов, только домашние обеды и ужины!.. Катя, когда привезут одежду, подготовься хорошо: через три часа я тебя жду у Сашки.
-А почему мы едем к нему не вместе?
-Он, коль увидит тебя в столь пикантном виде, умрет от зависти. И потом, я хочу с ним, до тебя, переговорить с глазу на глаз. Вас обоих слушать одновременно не стану: вы опять мне наговорите всякой чуши друг про друга! После ваших перебранок у меня голова трещит!
Он в сопровождении Макарова пошел к дверям, но Марта догнала его.
-Петруша, дорогой мой, комнаты наверху роскошны! - зашептала она ему на ухо, косясь на царевну Наталью. – Но, может быть, не нужно было на меня столько денег тратить? Можно было и по – другому…. Как у тебя! Внизу все очень скромно.
-Это мой подарок тебе, душенька! Ты любишь роскошь, хоть и ни разу меня ни о чем не просила! Я оценил твою деликатность!
-Мы дома скромно жили!
-Похвально! Но ты достойна всего самого лучшего. Самое лучшее я тебе и подарил! Все, милая, до встречи.
Но Марта к князю Меншикову по вполне понятным причинам опоздала. Ей хотелось порадовать Петра чудесным туалетом. Она помнила, как он любит, чтобы она красиво одевалась, и особенно настаивает на женских безделушках – брошах, браслетах, кольцах. Явилась она в новом бархатном платье теплого терракотового цвета с кружевами и лентами на лифе и рукавах и очаровательной высокой прической уже тогда, когда мужчины начали сердиться.
-Ну что там тебя опять задержало? – пробурчал Меншиков, встречая ее в дверях. Правда, говорил он очень тихо, чтоб его не слышали. Он оглядел гостью и завистливо усмехнулся. – А! Вот в чем дело! Я же говорил, что ты кружева тут же спустишь пониже, только минхерц приедет!
Князья Кантемир, Головин и Апраксин, сеньор Трезини и полицмейстер Денвер с красными распаренными лицами сидели у голландской печи. Молодой Ягужинский стоял перед Петром, опустив голову. В лице его не было ни кровинки.
-Обожди за дверьми, - сказал ему Петр. Тот выскочил, едва не сбив с ног входящую Марту. Петр поманил ее пальцем. – Катерина Алексеевна, присядь рядом с нами, расскажи мне, что все - таки случилось с принцессой. Мне уже известно, что выяснили на допросах, так что эту часть рассказа опусти.
Князь Меншиков запер дверь, подошел к камину и без причины помешал угли кочергой. Угли зловеще затрещали, подернулись серым бесплодным пеплом, будто истончались, превращаясь в черные тени.
Марта поджала пальцы ног в сапогах.
-Я виновата, - прошептала она, ощущая, как взбухает в груди комок страха. Ей было ясно, что за дело было у Петра ко всем, кто должен быть обеспечить безопасность царской семьи.
-В чем именно виновата? – спросил царь Петр, отвернувшись к донесениям.
-Я мало говорила с принцессой, не слушала ее, а должна была быть с ней постоянно. Она сменила страну, уклад, традиции, как и я в свое время. Ей было тяжело, и я должна была понять ее! А я эгоистично думала только о себе, о своих делах. Мне казалось, что она быстро приживется, ведь принцессу окружали знакомые ей лица, слуги, фрейлины…. И потом … Я не сообразила, что они могут растратить ее деньги, сделать все, чтобы ей было неуютно, неинтересно с нами, скучно. Я не знала, что она жалуется родным, пишет о денежных притеснениях. Я хотела думать, что все в порядке. При первом подозрении, что она в положении, я должна была забрать ее к царевне Наталье…
-Одна песня, будто сговорились, честное слово! - с досадой Петр схватил трубку. - Чего вы все талдычите: виновен, простите, смилостивитесь, помилосердствуйте! С лица чего вы все спали – то?! Я еще ничего не решил!
-Когда решишь, поздно будет! – грубовато встрял Меншиков.
Петр быстро глянул на него.
-Я думаю, не так уж все вы виноваты! – сказал он. - Это кронпринцессе следовало и наш язык учить, и на праздники ходить, и храм посещать. Да и глупой бабой не быть - не отличить свое женское "положение" от обычной печеночной болезни - это нужно быть совсем неискушенной!
Меншиков отошел от спасительного камина. Он сбросил кафтан на стул, словно ему стало жарко.
-Но не все же такие разумные, как Екатерина Алексеевна, - льстиво согласился он с царем, - чтобы с первого дня в чужой стране улыбаться, болтать по - нашему, приятелей завести среди фельдмаршалов, губернаторов, князей!
Марта, пылая от негодования, подняла голову.
-Так у меня хорошие учителя были, которые привезли меня в Москву и представили высокопоставленным лицам! – отрезала она.
Петр усмехнулся:
-Катя, что рассказывала принцесса по вопросу своего домашнего пленения? Вспомни хорошенько и сообщи нам факты, можно с твоими комментариями. Я потом сам все, что нужно будет, уточню, но хочу выслушать мнение всех.
Марта устало рассказала, что знала, а напоследок спросила, что станет с леди Хеленой.
-Ягужинский только что просил ее руки, - сообщил Петр медленно. – Я ему отказал. Леди Хелена после допроса будет выслана из города. Это не мое решение, а кронпринца Алексея, хозяина дома и семьи. Также он высылает пастора Мартина, гофмейстерину Ро и г-жу Остфрисландскую. Кроме того, он решил наказать лекаря принцессы, который будет бит розгами. В доме кронпринца остаются только проверенные люди. Управлять ими станет полковник Левенвольд, о котором ты мне писала. Также я попрошу тебя набрать новую свиту кронпринцессе и помочь ей обустроить дом. Алешка утверждает, что его жена очень слаба – возьми на некоторое время на себя ее хозяйство, стол и наряды.
-Вы не накажите всех виновных? – с неприятным изумлением вскричала Марта. – Как же так?! Принцесса Шарлотта же могла убиться, когда прыгала с карниза в снег! Я поражаюсь, как она в живых только осталась! А если б там таились старые колеса или доски, под снегом – то? Еще повезло, что наш новый лейб-медик Арескин спас ей пальцы на ногах! Вы не видели их – обмороженные, красные, распухшие, их едва не отняли! Принцесса же в тонких домашних туфлях по морозу бежала!
Ее слушали внимательно, не прерывая, а после отослали домой.
"Немецким делом" занимались еще долго, но ничего нового Кантемир не узнал. Про тайное общество "Золотая заря" никто из арестованных не говорил, слов принцессы не подтверждал. Им была дана неделя на раздумье, а потом предполагалось применить изощренные пытки.
Принцесса Шарлотта после перенесенных страданий стала путаться в показаниях. Она уже не помнила, кто именно ей сказал, что кузина Хелена хотела задушить ее новорожденного ребенка, и говорил ли вообще.
В эти неспокойные дни Марту посетил князь Ягужинский. Разумеется, к государыне в ее комнаты на втором этаже дворца он подняться не мог. Пришлось ему обратиться сначала к секретарю царя, который и нашел фрейлину Варвару Олсуфьеву, а уж та постучалась в будуар к государыне, прервав важный разговор.
У Марты гостили царевна Наталья, вдовая царица Марфа Матвеевна, Мария Брюс и Домна Головкина, которые живо обсуждали вопрос денежной помощи цифирным школам. Предполагалось, что жены влиятельных лиц государства сами станут, из своих средств, подкармливать ребятишек.
Фрейлина Олсуфьева отозвала Марту в сторону.
-Государыня! – она была почему-то смущена. – Вашей аудиенции просит князь Ягужинский.
-Старший?
-Нет, государыня, младший, Павел Павлович.
-А вы сказали ему, что я просителей не принимаю? Ему следует обратиться к Петру Алексеевичу!
-Да, ему так и сообщили, но его светлость не только настаивает на встрече, но и просит вас сохранить разговор с ним в тайне.
Заинтригованная Марта оглянулась на приятельниц. Разговор не требовал ее немедленного присутствия, и она могла отойти. Хотя было жаль, что гостьи без нее попробуют вкуснейшую восточную пастилу с изюмом, присланную вчера из Москвы! Фельтен как раз начал расставлять блюда на низком столе у окна.
-Хорошо. Я спущусь к лестнице, - решила Марта. – Поговорю с ним там.
-Он ждет ваше величество у Маленького кабинета Петра Алексеевича, понимаете?
Марта хмыкнула. Разумеется, она поняла – князь Ягужинский просит, чтобы она явилась на территорию мужа. Их дом был спроектирован таким образом, что на первый, мужской, этаж можно было попасть только со стороны улицы, а к Марте и детям – лишь проехав через внутренний двор, который охранялся усиленными постами. Внутри дома помещения соединялись неприметной дверью; только через нее можно было пройти к лестнице, ведущей наверх к государыне и принцессам.
Спустя несколько минут Марта проскользнула к Маленькому кабинету, у которого слонялся князь Ягужинский. Он был очень бледен, а его костюм, всегда безукоризненный, ныне пребывал в необычном беспорядке.
-Государыня! – он упал на колени перед ней. – Умоляю, помогите мне! Только вы можете, потому что ОН меня не послушает!
Говорил он вполголоса и несколько раз обернулся к дверям Маленького кабинета, откуда доносились оживленные голоса. Царь принимал гостей.
-Что с вами, Павел Павлович? – удивленно спросила Марта. - Почему Петр Алексеевич не станет вас слушать? Государь никогда не отказывался от разговора со своими друзьями, а вас, как мне помниться, он особо ценит за ум, стойкость и преданность!
-Я не могу … Я умоляю вас помочь мне!
-Встаньте и расскажите мне толком, что вас волнует! – проронила Марта, словно заражаясь от князя каким – то затаенным горем. - Говорите, только наперед помните, что у меня от государя секретов нет.
Ягужинский встал.
-Екатерина Алексеевна, чтобы вы поняли меня, я вынужден рассказать вам немного о себе, пусть даже я и утрачу ваше уважение!
-Говорите!
-Мне нечего терять!.. Отец мой, обер – прокурор, сердится на меня уже давно, да и матушка недовольна. Они хотели бы, чтобы я венчался, а у них появились внуки! – краска стыда начала заливать его красивое лицо. Марте стало неловко, и она отвела глаза. – Но ни одна из дам, с которыми я… В общем, до недавнего времени я был уверен, что у меня наследника, увы, никогда не будет. Я был уже готов к кому, что мои братья продолжат мой род! И тут оказывается, что г-жа Юденфальская в тягости от меня! Понимаете!?
Онемев, Марта глядела на взволнованного князя. "Вот тебе и раз!" - хотелось изумленно воскликнуть ей. А она –то думала, что хорошо знает всех их - государственных мужей, сенаторов, губернаторов, реформаторов! Но, оказывается, у каждого их них есть маленькая, очень важная личная жизнь, в которой они печалятся, радуются, расстраиваются… Князь Меншиков внезапно женился на девушке, которую знал много лет, Ягужинский, красавец, баловень судьбы, мучается из – за беременности невенчанной супруги …
-Вы говорите о леди Хелене? – вскричала Марта, неприятно пораженная: она вдруг поняла, чье имя он назвал.
Ягужинский заторопился:
-Я потому ей и предложение сделал! Но даже не это главное! Государыня, сейчас за этими дверьми решается вопрос применения устрашения к виновным в неподобающем отношении к кронпринцессе Шарлотте. К г-же Юденфальской применят дыбу… - Он закашлялся и на минуту замолчал. – И тогда она от боли и мук наверняка потеряет моего ребенка. О, государыня, ради всего святого я прошу у вас заступничества!
Марта в растерянности покрутила на пальце крупный венчальный перстень с сапфиром и собственной монограммой из бриллиантов. Конечно, безопасность государства очень важна, покарать предателей и шпионов нужно обязательно, но ведь люди в этой самой державе – важнее любой истины и правоты! Так говорил царь Петр, так считала сама Марта.
В глубине души она, перенесшая столько мук, очень хорошо понимала князя, и не только сочувствовала ему, но и уважала его выбор. Но не сделает ли она сейчас ошибку, заступившись за ту, которая поссорила их с Петром и, кто знает, может быть, еще какие гадости сделает? Что важнее – привязанность князя, или спокойствие жены наследницы русского престола? Человек или государство? Любовь или безопасность?
-А вы уверены, что она носит вашего ребенка? – спросила она, хватаясь, будто за соломинку, за мысль о возможной лжи леди Хелены. Мерзавка солжет – недорого возьмет! Расскажет Ягужинскому красивую сказку о любви, опутает сладкими речами, вон он как переживает за ее судьбу, аж побелел весь.
-Уверен! – отозвался Ягужинский. - Она мне давно призналась, еще до происшествия с кронпринцессой! Да я все медлил, болван, боялся, что батюшка не даст мне благословения на брак с иностранкой, а нужно было уже тогда обвенчаться, чтобы дитя родилось в браке! Я ни за что не хочу печальной участи бастарда моему ребенку!
-Вы все равно не могли обвенчаться без разрешения нашего государя!
-Умоляю вас помочь мне!
-Я считаю, князь, что вам следует посоветоваться с Петром Алексеевичем. Я уверена, он поймет вас лучше, чем я!
-Умоляю простить меня за дерзость… Я переговорю с государем, но я боюсь, что вы, ваше величество, настоите на дыбе, - прошептал он с несчастным видом. – Я слышал, что вы ненавидите мою избранницу лично и, возможно, решите в отместку…! Екатерина Алексеевна, пусть она вела себя некрасиво и неправильно, пусть шпионила, а сейчас поступает как трусиха, но я умоляю вас помилосердствовать!
-Что значит – пусть шпионила? Как легко губы русского князя произносят ужасные слова, которые пахнут изменой! Она – враг вашей Родины!
Ягужинский нахмурился.
-Екатерина Алексеевна, умоляю понять ее! Г-жа Юденфальская, как любая женщина, хочет быть счастливой! Ей нужно, чтобы был дом, драгоценности, муж и детки! До приезда в Россию она была одна, ей не на кого было опереться, она не знала, что ей делать, запуталась…
-Не верю я в эти сказки о запутывавшихся, князь! Есть – негодяи, а есть честные люди!
-Государыня, пощады! Если ее подвесят на дыбу, она потеряет моего ребенка!
Воцарилось тяжелое молчание.
"Я не должна поддаваться на уговоры! – терзалась про себя Марта. – Мне сейчас нужно смолчать и нанести мерзавке Хелене последний удар! Пусть ее пытают! Но тогда… Вот же дрянь! И забеременела она как удачно! И теперь играет на человеческой доброте и любви! Как это низко – прикрываться ребенком! И все – таки – как же мне поступить? Где найти правильный ответ? И есть ли он вообще?"
-Идемте, князь! – вздохнула Марта. Она не хотела брать на себя непростое решение: родится или умереть наследнику князя Ягужинского. - Я поговорю с мужем.
Она не посмела прервать спор придворных в Маленьком кабинете, поэтому заглянула к секретарям и попросила Берца вызвать к ней царя.
Петр вышел сразу же.
-О, Ягужинский явился! - воскликнул он, наткнувшись на князя. – А мы тебя уже три четвери часа ждем! Где болтался? Заходи уже.
Князь, кинув на Марту отчаянный взгляд, прошел в Кабинет, где его оживленно приветствовали Кантемир, губернатор Меншиков, Яков Брюс и князь Апраксин.
Петр перевел внимательный взгляд на Марту, стоявшую возле него с несчастным видом.
-Что случилось, дорогая? – спросил он.
-Я хочу вам кое - что сказать. Очень важное. Только не здесь.
-Пойдем в Токарную.
В любимом помещении мужа Марта от расстройства не стала рассматривать гуртовые станки, многочисленные книги, карты, висевшие на стенах, как делала обычно, а обняла Петра за талию, прижалась лбом к его груди, надеясь в объятиях мужа найти толику душевной силы.
-Я такая глупая, Петруша! Вы на меня наверняка рассердитесь! – прошептала она горестно.
-Не рассержусь! Говори смело, что хотела. Я быстро справлюсь с твоей проблемой!
-И вы выслушаете меня до конца, прежде чем что – то решать?
Он ласково погладил ее по волосам.
-Выслушаю. Ну, что у вас такое?
-Леди Хелена в тягости от князя Ягужинского! – она заторопилась, увидев, что муж нахмурился. - Петр, если это так, ее нельзя держать в крепости. Там сыро, холодно, нет простейших удобств! Кстати, князь утверждает, что она – первая из девиц, кто от него забеременела, потому что он…
Она откинула назад голову, чтобы увидеть свет его глаз. Петр нежно погладил ее пальцами по щеке.
-Мне говорили о его беде, Катенька… Значит, вот оно что! Вот почему у него такой измученный вид в последнее время!
-Он только что просил меня о милосердии, а я не знаю, что ему сказать! Ваш князь очень несправедливо отнесся ко мне: он считает, что это я жажду мести, что хочу уничтожить его британку, растоптать ее…
-А это не так?
-Не так! Вернее, не совсем так!
-И чего он просит?
-Не применять к г-же Юденфальской дыбу.
-Гм… Тут надо выяснить все доподлинно, милая! Напомни, кто там из опытных женщин с тобой ходил к кронпринцессе? Княгиня Головкина? Возьми ее и твою повивальную бабку, и съездите в Петропавловскую крепость к арестованной. Я тебе записку дам. Обернешься за два часа? Мы, пока тебя ждем, другие вопросы порешаем! Сделаешь это для меня? Другим поручить не могу, дело уж очень деликатное! Не хотелось бы вмешивать посторонних в личные дела нашего князя!
-Вы разве не удивлены тем, что я рассказала? – поразилась Марта.
-Как тебе сказать… Было бы странно, милая, если б Ягужинский с леди Хеленой амуры крутил, а потом даже за нее не заступился. Я бы его первый уважать перестал, да и дела бы важные больше не поручил: мне люди безответственные не нужны! – он накрутил на палец локон жены и поцеловал Марту в висок. - Вот узнаешь все доподлинно, тогда что – то и решать будем, а сейчас – увольте! Я сплетнями не занимаюсь!
Вот таким образом Марта с Домной Головкиной в сопровождении гвардейцев и секретаря Берца отправились в Петропавловскую крепость, уже несколько лет как исполняющую роль городской тюрьмы.
Проезжая в карете под высоченными широкими каменными воротами, Марта вдруг испытала давно забытый страх, вспомнив, как ходила сюда к шведскому полковнику Свену – и тоже допрашивать. Время прошло, а враги все также вьются вокруг них, как осы, только стали еще многочисленнее и хитрее! Да и жала у них теперь - ядовитые!
Один стражник открыл дверь к арестованной, другой принес, как его просили, таз с теплой водой и чистые полотенца.
Леди Хелена лежала на кровати, накинув на себя шубу. Услышав звуки за дверью, она села.
Марта надменно осмотрела ее некрасивую фигуру. Как было бы хорошо посмеяться над Хеленой или жестоко отомстить за все муки, которые она ей причинила, но Ягужинский и его ребенок… И как бы так ловчее допросить эту британку, чтобы не напугать до полусмерти?
Леди Хелена никогда не производила впечатление особо здоровой женщины, а сейчас и вовсе подурнела: за дни, проведенные взаперти, заострился ее нос и опали щеки! Кто ее знает, вдруг сейчас разволнуется, и будет у нее выкидыш! Как тогда она, Марта, в глаза молодому князю Ягужинскому станет смотреть?
Арестованная в самом деле посерела от ужаса, увидев таз и полотенца. Она решила, видимо, что истязание начнется прямо сейчас. Марта решила сказать правду.
-Сударыня, - начала она мрачно. – Его светлость князь Ягужинский, ваш большой друг, сообщил нам, что вы в тягости. Ежели это так, вас не станут пытать, чтобы вызнать, кто именно отдавал вам приказы извести кронпринцессу. Но я должна знать все точно. Согласны ли вы, чтоб вас осмотрела моя повивальная бабка? Не возражаете ли, чтобы княгиня Головкина засвидетельствовала то, что она скажет?
-Только не это! – жалобно вскричала пленница, схватившись за живот. – Вы убьете моего ребенка!
Она застонала, будто от боли, обведя камеру вокруг себя безумным взором.
-Я даю вам слово, что вам не причинят вреда! – сказала Марта, морщась. – Я пришла сюда не одна, а с известной вам княгиней Головкиной. Ее светлость имеет собственных пятерых детей, вряд ли она убьет вашего. Прошу вас согласиться, потому что у вас нет выхода! Без моего вердикта к вам, как к человеку опасному, к тому же запирающемуся, будут применены все известные методы устрашения.
Разумеется, при таких условиях леди Хелена была согласна на все. Через четверть часа Марта, выслушав повитуху, позвала Берца, ждущего за дверьми, чтобы он записывал показания арестованной.
-Вы в тягости. Вы сказали нам правду! – начала Марта, с трудом шевеля губами от неприязни к заключенной. Сердце ее не лежало к тому, что еще предстояло ей сделать, потому что, подписав ей пропуск в крепость, Петр велел ей употребить всю возможную силу убеждения, чтобы разговорить британку. – Но я могу солгать в отношении вас, а этих людей, - она указала на женщин и секретаря, - заставить подтвердить мою ложь. И тогда князь Ягужинский отречется от вас и не будет у вас защитника.
Гримаса ненависти исказила лицо Хелены, сделав его безобразным.
-Нет! – хрипло, как ворона, вскричала она. – Это бесчеловечно, а вы добры! - в ее голосе появилась надежда, и он стал обретать былую звонкость. – Вы не станете… Вы же не отдадите меня палачу, верно?
Она взглядом искала ответный взор Марты, но та сосредоточила внимание на кончиках своих сапог, выглядывающих из – за юбок.
-Неужели вы еще помните тот глупый инцидент в замке Торгау!? – продолжила леди Хелена отчаянно. - Вы ненавидите меня за него? Но они меня заставили организовать грехопадение! Я виновата лишь в том, что я слабая женщина! Меня вынудили подстроить все так, чтобы гости и вся Европа узрела, что русский царь - варвар! Я и сама была недалека от этой мысли! И только здесь, в России, я убедилась, что это не так!
Марта сцепила руки под грудью, ибо ее затрясло от могильного холода каземата, в котором она находилась. Видя, что ее стенания не возымели никакого действия, Хелена зарыдала.
-Но ведь пытки на дыбе убьют моего ребенка! - она размазывала слезы по щекам. - Вы все тогда станете преступниками! Христианская вера запрещает убийство, вольное или невольное! Как же вы потом сможете войти в царствие Божие, если убьете моего сына? Тяжелый грех навсегда заклеймит ваши души!
Она на коленях поползла к русской государыне, как змея, заглядывая снизу вверх ей в глаза. Вся ее наглость улетучилась, но Марте не было ее жалко.
-Она права! – прошептала на ухо государыне сердобольная Домна Головкина. - Ваше величество, ее нельзя пытать!
Марта строго взглянула на приятельницу
-Вы сейчас, помня о вашем будущем ребенке, сообщите мне все, что знаете! – жестко заявила она, обращаясь к заключенной. - И я обещаю вам, что буду ходатайствовать перед мужем и князем Кантемиром об отправке вас к отцу князя Ягужинского. Вы никогда больше не увидите вашего возлюбленного Павла Павловича, но родите ребенка в его имении.
-Спрашивайте! - одними губами сказала леди Хелена. Марта в душе поразилась ее самообладанию – это вам не тихая, слабая, внушаемая принцесса! Британка знает, над кем употребить силу, а перед кем смириться!
-Итак, сударыня, кто заставил вам раздеться перед русским царем в Саксонии?
-Не знаю! – отвечала леди Хелена, по –видимому, действительно стараясь быть честной. – Мне пришло письмо от Тайного общества. Мне обещали два кошелька с монетами, ежели я скомпрометирую русского царя. Каким образом это лучше всего сделать, было изложено в письме.
-Вы получили деньги за эту "услугу"?
-Да!
-Кто передал вам их?
-Я нашла их у себя в комнате!
-Кто мог зайти к вам?
-Да кто угодно! Комнаты не запирались – я же жила у себя дома!
-Кто велел вам пугать принцессу в Петербурге?
-Его зовут Жонглер.
-Кто? – изумилась Марта. – Вы, что же, выдумываете на ходу!? Учтите, от вашей искренности зависит жизнь вашего не рожденного дитя! Мы проверим ваши слова, и, если вы солгали, не будет вам снисхождения!
-О, нет! – прошептала леди Хелена. Она ссутулилась, глядела на каменный пол и держала руку на животе. – Это кузина Луиза вела с ним все разговоры. Мне они не доверяли.
-Это вам - не доверяли? – хмыкнула Марта. – Как странно и весьма самокритично! А мы ведь главной злодейкой считали именно вас!
-Вы ошибались, ваше величество! Мне лишь платили, я – обычная неинтересная наемница.
-Кто именно платил?
-Жонглер – эсквайр Георг Макензи. Именно с ним советовалась по всем вопросам кузина Луиза. А ему и отцу Мартину, по – моему, отдавал распоряжения его светлость посол британский Велмарт.
Марта сделала вид, что не услышала имена высокопоставленных лиц, которые назвала пленница. Видимо, поняв, что игра проиграна, та решила бороться только за свою жизнь.
-Почему вы ответили на любовь его светлости князя Ягужинского? – продолжила Марта. - Я не поверю, что вы внезапно влюбились в него настолько сильно, что решили осчастливить. Так почему? Вас, как наемницу, просили его убить? А вы? Как вы вообще осмелились обманывать его?
-Я его не обманывала!
-Знаете, князь много благороднее вас, сударыня! Вы его использовали, а он, когда узнал, что вы попали в беду, начал защищать вас!
У леди Хелены задрожали губы, а взор заметался.
-Я не использовала его! – упрямо прошептала она. – Я не хотела делать ему больно, но у меня не было выбора! Я никому не нужна, даже своего родному отцу, поэтому мне пришлось самой заботиться о себе! Мне нужны были деньги! Я всего лишь не выпускала Шарлотту из дома, да лгала ей насчет писем от ее супруга! Более я ничего не делала! Если б вы не вмешались, я бы все рассказала Павлу Павловичу и попросила бы помощи у него! Мне было жаль принцессу!
-Жаль, но вы продолжали ее обманывать? – Марта презрительно скривила губы. – Занятное у вас представление о дружбе и любви, сударыня! За деньги вы обманывали и подругу и возлюбленного! Право, я понимаю, почему князь Ягужинский только просит не применять к вам пытки и дать вам возможность родить! Он не может скрывать от самого себя, что вы не были с ним откровенны, что он, возможно, просто понадобился вам и вашим хозяевам, потому вы и соблазнили его!
-Нет! - слезы появились на глазах британки, но на этот раз Марта не стала разбираться – настоящие и фальшивые! Ей невыносимо тошно было глядеть в длинное лицо той, которая так малодушно предавала сейчас всех сразу - друзей, врагов, хозяев; лгала, не рассуждая, выкручивалась, ничего не чувствуя, только чтобы сохранить себе жизнь!
-Зачем все-таки князь Ягужинский понадобился вам? – продолжила Марта неуклонно. - Учтите, сударыня, чем честнее вы отвечаете, тем больше у вас шансов выйти из этой крепости живой и здоровой.
-Я должна была выведать у него военные сведения о построенных кораблях. Меня просил об этом посол Велморт. Но, поверьте, я не хотела причинять вред Павлу Павловичу!
-Мне противно слушать вас, сударыня!
-Умоляю вас: передайте ему, что я его люблю!
-Эсквайр Макензи состоит в тайном обществе "Золотая заря"?
-Мне это неизвестно, ваше величество!
-Готовы ли вы подтвердить ваши слова при беседе с князем Кантемиром?!
-Да, ваше величество! Только не говорите никому, что это я всех выдала! Иначе они убьют меня! И кронпринцессе не говорите! Все – таки я ее верная подруга!
Марта едва не застонала, потому что у нее на языке стало кисло от презрения. Мерзавка готова была продаться за горсть монет, но боялась, что друзья узнают о ее предательстве! Она явно переиграла Марту с ее жалостью, благородством, умением держать слово! И теперь леди Хелена родит русскому князю ребенка и, возможно, когда-нибудь завоюет его любовь вновь!
Как же опасно оставлять ее в России! Леди Хелена в любой момент за деньги или титул может уничтожить того, кто спасает ее – князя Ягужинского! Но леди Хелена ближайшие пять лет совершенно точно будет жить в Российской державе. И ничего с этим поделать нельзя! Или можно?
-Нет! – со страхом в голосе вскричала британка, прочитав по выразительному лицу Марты, какие мысли ее одолевают. – Отец Мартин один придумал этот ужасный план: извести ребенка принцессы Шарлотты. Она подписала себе и своим детям смертный приговор, когда влюбилась в вашего кронпринца Алексея! Она должна была стать нашими глазами и руками в царской семье Романовых, выполнять все распоряжения отца Мартина. А она решила сопротивляться! Да и ладно бы молча! А Шарлотта при всех говорила о долге жены, о чести саксонской принцессы! И тогда стало понятно, что она не станет игрушкой в чужих руках. Отец Мартин не знал, рассказала ли она все вам…
-Нет! – поспешно вскричала Марта, холодея от откровений леди Хелены.
-Да все были уверены, что нет. Она - трусиха. Но для начала нужно было, чтобы она не рожала, но она страстно захотела ребеночка от любимого! - леди Хелена погладила свой живот. – Ей стали давать под видом успокаивающего питья особую траву, но она о чем – то таком догадывалась, поэтому ничего не пила или выливала куда, уж не знаю! Шарлотта забеременела, и тогда было решено обмануть ее. Я сама ничего об этом не знала, даю честное слово! Просто мне они просили задерживать ее дома и не показывать письма Алексея Петровича! Мне было очень жаль ее, но ослушаться я не смела, потому что боялась за ее жизнь! Мне сообщили, что, если я не подчинюсь, они убьют ее и меня. А потом стало ясно, что у вашей семьи, как Британия ни старается, появляется наследник! Алексею Петровичу вред невозможно было нанести, потому что его не было в городе! И тогда решили извести его ребенка. Родилась бы девочка, ее отдали бы нищим на улице, а мальчика задушили бы подушками.
-Но как бы они заставили молчать принцессу?! Она не стала бы скрывать, что родила!
-Стала бы! – с жутким спокойствием сказала Хелена. – Иначе Шарлотту ваш царь в острог бы отправил. Все знают, что в России изведение ребенка карается страшной смертью. Женщину без дворянства и живой могут в землю закопать, и станет она две недели умирать от холода и жажды. А тут кронпринцесса, жена наследника такое бы вытворила - убила своего сына! Да вы бы удавили ее!
-Так это вы собрались убивать ее ребенка!
-А сказали бы, что она!
Домна Головкина издала горлом хриплый звук. Она с ужасом глядела на леди Хелену и даже отошла за спину секретаря Берца, будто боялась, что британка уничтожит ее одним взглядом.
-Вы не знаете, наверно, - продолжила арестованная. - Но это я подсказала принцессе мысль убежать! И я рада, что она меня послушалась. Поэтому Шарлотта просила у вашего величества за меня! Благодаря мне она осталась жива. И дочка ее - тоже. Этим поступком я искупила свою вину!
-Но откуда такая ненависть к нам, господи всемогущий?!
-Никому не нужны сильные враги, а вы с каждым годом все сильнее! – леди Хелена помолчала. - И не только флотом и армией! В вас есть другая сила – вы добры. Вы, государыня, ненавидите меня; я, признаюсь, тоже не питаю к вам добрых чувств, да и какие чувства можно питать к той, которая безжалостно допрашивает меня в крепости!? Но вы пришли ко мне и, ничего еще не зная, наивно заявили, что ко мне дыба применена не будет. Вы должны были торговаться, Екатерина Алексеевна, и пугать, чтобы сломить меня, но вам это и в голову не пришло. Не умеете вы вести дознание, государыня! Вы в первую очередь думаете о моем ребенке! Вас, русских, невозможно понять и сокрушить, потому что вы живете чувствами.
-Вы знаете, что за то, что вы тут мне рассказали, вам грозит четвертование? Вы знали, что готовится смерть наследника престола, и ничего не сделали, чтоб предотвратить большую беду! За такое тут нет и не будет никогда снисхождения! Ребенок – дитя Божие! Вы шли против Бога!
-Но вы мне дали слово!
-Как бы я хотела уничтожить вас!
-Вы не сможете! – впервые за время тяжелого разговора леди Хелена улыбнулась своей внезапной и неприятной улыбкой. – Но я склонюсь перед вами, государыня, потому что вы пожалели мое несчастное дитя. И еще - помните, что господа иезуиты тоже приложили ко всему свою руку. По – моему, отец Мартин состоит в их братстве! Во всяком случае, он учился в их колледже в Париже.
-А кто хотел отравить меня? Питье мне отравленное кто носил?!
-Об этом ничего не знаю! - широко раскрыла глаза леди Хелена. – Это вопрос не ко мне…
В мрачном настроении Марта вернулась домой, сообщила все сказанное мужу и остальным. Князя Ягужинского там уже не было.
-Ты, Екатерина Алексеевна, на мой взгляд, сделала большую ошибку! – заявил Меншиков, когда Петр, внимательно выслушав Марту, предложил всем присутствующим высказываться. – Зря ты пообещала леди Хелене быстрое освобождение! Ты не подумала о последствиях случившегося, а просто ее по – бабьи пожалела!
-Не ее я пожалела, а дитя князя Ягужинского! – ответила Марта горячо. – Ах, господа, да как тут вообще можно разобраться, что надобно делать!
-Все равно зря! – не сдавался Меншиков. - Мы должны быть жесткими, давать отпор врагам рьяно и быстро. Да еще за подобное преступление! Ум за разум заходит, когда я слушаю, что там замышлено было! Как вообще люди такое изуверство измыслить могут!
-Вы, князь, даже не представляете, что иногда придумывают! - пробасил Кантемир неторопливо. – Вот совсем недавно в Муроме объявился один молодец – душегубец. Будучи отроком, он был соблазнен женщиной в три раза его старше, а когда она его оставила, решил взять на себя миссию освободить мир от падших женщин. Пятерых несчастных горожанок, которых он заподозрил в прелюбодеянии, он задушил, а троих изуродовал, ударив по лицу лопатой! Вот настоящее изуверство, сударь!
-Мы с вами рассматриваем государственное преступление, а не партикулярное, частное, пример которого вы нам рассказали, Дмитрий Васильевич! – вмешался Брюс. Он выглядел мрачнее всех. – Да еще, к тому же, направленное против государственности и умышленное! Я тут усматриваю и зачинщиков, и подстрекателей, и недоносителей!
-Я никому из них спуску не дам! – продолжил горячиться Меншиков. – Ишь, чего удумали, какое гнездо осиное у нас на виду свили!
-По Военному артикулу и "Изложению судебных тяжб" казнь им одна – четвертование! – добавил Кантемир.
-Со всеми понятно, что делать и как их наказывать! - не останавливался Меншиков. - А вот к леди Хелене я бы дыбу все равно применил – может, вспомнит, что важное! Верно я говорю, минхерц?
Царь Петр молчал, хмурился и крутил в руках трубку.
Марта сидела как на иголках. Она подумывала уйти, чтобы не слушать подобные разговоры, которые пугали ее, но не знала, как сказать об этом. Вновь она чувствовала себя беспомощной щепкой, брошенной в бурлящий холодный поток, которая вынуждена мчаться куда – то по воле волн.
-А ты подумал, Данилыч, как князь Ягужинский служить нам будет, ежели мы пытки учиним его любимой женщине? – спросил царь Петр очень медленно, что с ним бывало нечасто. - Да, к тому же, будущей матери?
-Он должен помнить присягу! И в любом случае выполнять свой долг, нравится ему это или нет! Ослушание твоей державной воли карается смертью! – выпалил Меншиков.
Князь Кантемир энергично кивнул, соглашаясь с решительным петербургским губернатором, а вот присутствующие при разговоре Брюс и Апраксин смущенно переглянулись.
-Не про то я думаю, Сашка! - отозвался Петр. - Случись что с леди Хеленой, Ягужинский будет все время горько и мучительно сожалеть о не рожденном дите, а не думать о делах государства!
-Тебе, конечно, виднее, минхерц! - Меншиков вгляделся в суровое лицо царя и решил пойти на попятную. – Ты лучше меня разбираешься в людях!
-Конечно, виднее! – Петр надменно глянул на губернатора. – Ты не был в подобной ситуации, а я был!
-Ты? Когда это?
-Когда Катерина Алексеевна… Помнишь, ее заманили в Новодевичий монастырь? – царь помолчал, а потом с силой, повысив голос, добавил: - Я могу часами рассказывать вам о долге, о воли, мужской стойкости, но я сам… Вы вряд ли поверите в мою слабохарактерность…
-Ты человек храбрости необычайной! Любой тут скажет! – с готовностью подтвердил Меншиков.
Остальные кивнули.
-Верно! Но, когда Катю выманили в Новодевичий монастырь, я ни о чем не мог думать, кроме нее. Ты же сам ее днем и ночью искал по Москве и вместе с князь – кесарем Ромодановским уж ругал меня как. Забыл что ли? Катя, а ты помнишь?
Марта опустила глаза. Ей стало неловко. Она вспомнила разговор с Ромодановским, когда он выговаривал ей за легкомыслие. Именно тогда она повзрослела, впервые поняла, какую ношу на себя взваливает, будучи спутницей столь необыкновенного человека, каким был русский царь Петр.
-Поэтому мы пойдем навстречу чувствам Ягужинского и разрешим леди Хелене отправиться в его поместье, - продолжил царь Петр. - С определенными условиями и ограничениями, конечно. А вас, господа, прошу всегда помнить, что главное для нас – люди и их преданность. Никакой корабль не поплывет без капитана, никакая пушка сама себя не зарядит! А уж верность никакими деньгами не купишь, законами не насадишь, батогами не вобьешь! Мы должны четко понимать это, господа, если хотим повелевать. Все люди в державе одинаковые и боль их одинакова! Именно поэтому мы с вами два года назад так долго и мучительно составляли Военный артикул и "Изложение судебных тяжб", учитывали все возможные обстоятельства!... Скажите, что сейчас важнее – страшное наказание для леди Хелены, которую можно считать и зачинщицей и соучастницей…, - он кинул короткий взгляд на Кантемира. – Или дальнейшая служба нам князя Ягужинского – очень хорошего дипломата, справедливого вельможи, верного друга? Для меня лично важнее сохранить преданность князя.
-Но не проявим ли мы ненужную, или даже опасную, мягкотелость, государь?! - вмешался Кантемир. – Мне думается, это будет едва ли не первый случай на моей памяти, когда виновный не будет наказан!
-А с чего ты вообще вдруг вспомнил о жалости, минхерц?! – поддержал его Меншиков. - Что – то я тебя в последнее время не узнаю!
Петр пристально оглядел людей, которые находились рядом с ним.
-Я никогда не был человеком жалостливым! – отрезал он. – Я грешен: злопамятен, мстителен, бессердечен! Но в данном случае жестокость по отношению к леди Хелене не будет оправданной!
-А ежели…
-Не донимай меня заковыристыми философскими вопросами, Сашка, а то я рассержусь! – вспылил царь, давая понять всем, что дискуссия окончена и он принял окончательное решение. - Вечно вы с Екатериной Алексеевной меня расспрашиваете – да отчего, да почему?
-Нам важно узнать ваше мнение, государь! – отозвалась Марта безмятежно. Сердце ее плавилось от великой любви к мужу. Ей казалось, что она сейчас выражает общее чувство. – Нам приятно знать, что вы – именно тот человек, кого мы хотим видеть нашим господином и другом.
-Не нужно так, Катенька! – Петр сверкнул глазами. – Не льсти мне, не зная, что говоришь! Ты ведь всего не ведаешь – вот я недавно узнал, что купец Васильев в Москве начал заниматься ссудными процентами! Уже двоих конкурентов своих успел разорить, пока его не поймали! Запомните, дети мои, деньги – это кровь моего государства, они не могут быть предметом купли – продажи, ибо захиреет сразу весь организм! А ростовщики их держат у себя, затаивают, когда хотят, будто заслонку открывают или, наоборот, придушивают! Брюс, ты мне как – то цитировал Аристотеля… Что сказал по этому поводу великий ученый муж?
-"Никто не может быть собственником денег, чтобы извлекать выгоду – будто разбойник на мосту, взимающего с путника право за проход! Этот способ наживы противен природе!" – отозвался шотландец неторопливо.
Петр почесал лоб кончиком трубки.
-За подобное полагается смертная казнь. Васильев и был казнен на прошлой неделе при всем честном народе! - Он мрачно усмехнулся. – Или вот некий Свиятич - людей своих голодом морил, фураж вместо пшеницы закупал. На днях он был бит батогами и отправлен на каторгу в Сибирь. И не только он. Президента мануфактур – коллегии Новосильцева мы подвергли позорящему наказанию, и сослали навечно в деревню. Урок будет всем - не протирай портки в присутственном месте, езди, учиняя ревизию, по мастерским, по заводам. Строжи нерадивых, пуши леностных, отмечай ревностных к делу, награждай ретивых да смекалистых. И будет тебе почет. Но пытать бабу в тягости мы не будем! Еще не хватало - с женщинами сражаться! А потом что? Младенцев есть начнем?
Будто что – то вспомнив, Петр повернулся к Брюсу.
-Яков Вильевич, подхвати на месяцок место Новосильцева? Я потом человека найду!
-Хорошо, государь! – с готовностью отозвался шотландец. Как и все в комнате, он был потрясен маленькой речью царя Петра и явно гордился, что среди них находится такой человек. – Я считаю за честь выполнить ваше поручение!
-А что за позорящее наказание? – тихонько спросила Марта Кантемира.
Он широко развел руки, как бы сожалея о ее незнании.
-Шпагу над головой сломали! – отозвался неторопливо. – При всей коллегии званий лишили! Очень неприятно и стыдно!
Марта поежилась, хотела еще его расспросить, но Кантемир уже встал, чтобы ехать в крепость - допрашивать эсквайра Макензи – Жонглера.
Но он опоздал. Тот был найден в камере Петропавловской крепости мертвым – отравился, проглотив яд, который хранился в его перстне с ониксом.
След оборвался.
Кузина Луиза слова леди Хелены и Шарлотты подтвердила, но большего не добавила. По ее словам, Макензи нанимал каких – то чужих людей отнести в подарок царской семье французское вино, в котором был яд. Они и сами не знали, что несут. Кузина Луиза, по ее словам, сама узнала об этом недавно, была очень расстроена, хотела порвать с эсквайром, но н успела. А иначе сама бы пришла, рассказала!
Петр сообщил Марте, что крайне недоволен расследованием, но свадьбу, которая должна состоятся через неделю, не отменяет. Ее организацией целиком занимался Меншиков, потому что Петру пришлось решать еще одну проблему: будто в ответ на высылку английских подданных из города, в Лондоне купцами якобы за долги был зверски избит молодой русский посол Иван Соколов. Он уже неделю не мог вставать с постели, так что пришлось его срочно заменить князем Куракиным.
Царь Петр потребовал у Лондона, ни много ни мало, казни обидчиков своего посла. Англичане, ссылаясь на свой основной закон - Конституцию, отказались удовлетворить требования русского царя, но непосредственных виновных в избиении бросили в тюрьму.
Инцидент был вроде бы исчерпан. По этому случаю должно было состояться обсуждение дальнейших взаимоотношений Англии и России в вопросе об избиении русского посла Соколова и ненадлежащим поведении британских подданных с кронпринцессой Шарлоттой.
Встречу откладывали до получения доказательств вины английского посла Велмарта, а теперь и предъявить ему ничего нельзя было. Не станешь же верить беременной леди Хелене?
-Как же вы будете улыбаться ему, ежели мы знаем, что он шпионит за нами, что сыграл не последнюю роль в изведении нашей кронпринцессы? – спросила Марта у мужа.
-Ну, положим, улыбаться я ему не буду! – хладнокровно ответил Петр. – А что касается всего остального… Внешняя политика, моя дорогая, это – царское искусство беречь своих подданных! Вот я своих и берегу!
-Как все это сложно, Петруша! Я не уверена, что смогу помочь вам в этом деле! И тогда вы будете разочарованы во мне!
Он улыбнулся.
-Ты помогаешь мне своим жизнелюбием!.. Они навязывают нам свои игры? Что же, начнем наши…
Марта присутствовала на протокольной встрече с британскими послами в качестве частного лица. Она искренне радовалась, что ее поставили в толпу придворных, и ей не пришлось глядеть близко на посла Велморта. Его напыщенная физиономия, похожая на перевернутую грушу, с узким лбом и массивной челюстью несказанно раздражали ее.
Как только Велморт с эскортом подъехал к дому князя, раздался барабанный бой, а караул распустил знамена. Англичанин шел в Приемный зал очень важный и внимательно следил, как русские офицеры отдают ему шпагами честь. Его сопровождающие в количестве двадцати человек, молодые, разодетые по последней моде в длинные камзолы, с огромными бархатными бантами на поясах, вертели головами с непосредственным любопытством.
Царь Петр ждал на троне.
Посол начал говорить так непонятно, так цветасто, с цитатами законов из английской Конституции, настолько похоже на французского графа Помпона, который много лет назад встречал польское посольство в Париже, что Марта несколько раз хихикнула. Но потом ей стало не до смеха. Извинения Велморта за инцидент с графом Соколовым в Лондоне и кронпринцессой Шарлоттой в Петербурге русскими получены не были. Более того, посол начал с того, что после долгих приветствий предложил Петру посредничество Англии в войне со Швецией. За это русского царя просили отменить пеньковое эмбарго.
Марта знала, почему они заговорили именно о пеньке, грубом прочнейшем волокне, из которого делали корабельные канаты, тросы и веревки. Русская пенька считалась лучшей, даже служила легкими доспехами в случаях, когда просто нашивалась на одежду! Царь Петр гениально использовал торговлю ею – то отменял продажу другим странам, то соглашался на торговые поставки - в зависимости от надобностей России.
На осторожное предложение британца о посредничестве царь Петр, не сдержавшись, рассмеялся и сообщил, что Россия и Швеция сами разберутся со своими военными конфликтами.
Марта бочком пробралась к Якову Брюсу. Тот сумрачно слушал посла и кусал большой палец руки.
-Наглец, верно? – прошептала ему Марта на ухо. Ей хотелось, чтобы хоть кто – то разделил ее праведное негодование.
-Хоть плюй в глаза, все божья роса! – проворчал Брюс. – Сколько знаю этого английского человека, столько поражаюсь его беспринципности, циничности, бесстыдству!
-Неужели, в конце концов, мы заставим его извиниться? И как?
-Не знаю, сударыня! Но Петр Алексеевич что – нибудь придумает!
Марта улыбнулась. Ей было приятно говорить о муже! Ах, они все верили ему безоговорочно, как малые дети, надеялись на него, таково было его удивительное влияние на окружающих!
Велморт тем временем сообщил, что несчастный избитый посол Соколов сам спровоцировал безобразную портовую драку, и, в общем – то, его и не жалко – он алчный человек, требовал взятки от честных английских купцов…
-Постойте! – живо прервал царь пламенную речь британца. – А вот он мне отписал, что как раз кое-кто из вашего королевского совета предлагал ему взятки за посредничество в пеньковом деле!
-Мне не хотелось бы очернить г-на посла, ваше величество, но у меня такие сведения отсутствуют! - ответил Велмарт. Глазки его, по цвету схожие с маслинами, забегали по невозмутимым лицам министров русского царя, стоявших позади трона.
-Кроме того, напомню вам сударь, - продолжил Петр, - что драка произошла не в порту, а в центре Лондона, возле ткацкой фабрики в Саттоне, куда Соколов направлялся по моему приказу, кстати. Он должен был закупить там станки для производства у нас хлопковой нити.
Посол переменил позу и встал устойчивее. Марту расстроило его движение, потому что это означало долгую речь для посла и бесконечное стояние на ногах для них всех. Не сказать, что ей было неинтересно и она скучала, но ее снедало чувство какой- то инстинктивной брезгливости.
-Г- н посол хаял ругательствами наше правительство и нашу королеву, да хранит ее Бог на благо Англии! – надменно сказал Велморт. – Наши верные подданные, конечно, не стерпели, вмешались, попросили обидчика замолчать, и, учитывая все обстоятельства, мы не можем их винить!
-А где же доказательства такого неподобающего поведения Соколова? – усмехнулся Петр. Он сощурился, отчего будто холодным ветром повеяло в зале. – Где официальный протест ее величества? Ничего же его нет? … Вы допросили зачинщиков, ваша светлость? Что они говорят?
Посол переступил с ноги на ногу.
-Наша Конституция запрещает нас хватать свободных людей на улицах и допрашивать их! – он помолчал и притворно вздохнул. – Это же не Россия!
Петр вздернул подбородок, и вперед выскочил Меншиков. Марта хотела, было, похихикать над нарядом губернатора – он разоделся в голубое и белое, стоял в туфлях на высоких каблуках, дорогие кружева спускались ему на грудь, обхватывали кисти рук тремя или четырьмя рядами, нашитыми на щегольскую белоснежную рубашку. Но говорил он столь живо и страстно, что она простила ему тщеславие.
-В Российской державе хватают только за безобразия! – воскликнул он. – А потом обязательно разбираются! Невиновных отпускают, а виноватые наказываются в соответствии с мерой вины! Поэтому у нас на дорогах спокойно, а в Англии – разбой, дуэли, смертоубийство чуть ли не на ступенях королевского дворца! Я слышал, вам пришлось даже принять несколько законов, ужесточающих наказание за уличный грабеж! Что справедливо, конечно, в случае, когда на улице нельзя остановиться без того, чтобы не стать жертвой уличного воришки! Я слышал, что ваши торговцы месяц назад даже начали производство нашейных платков, в которые вшивается колючая нить! Это, похоже, единственное средство против того, чтобы не быть задушенным после кражи часов или кошелька! А лондонская стража у вас состоит из дряхлых стариков, вооруженных только посохами да трещотками! Даже сами лондонцы утверждают, что своими фонарями стражники разве что освещают дорогу ворам да убийцам!
В зале хихикнули. Но Марта смотрела на Петра – воспользовавшись горячей речью Меншикова, он внимательно и хладнокровно слушал склонившихся к нему Апраксина и Кантемира. Сейчас разговор не касался его лично, он и вел себя отстраненно.
Тем временем Велморт ожидаемо возмутился и целых четверть часа приводил примеры отличного обустройства столицы его королевства. Почти все его слова походили на угрозы, а заверения в дружбе – на шантаж. Даже похвалу царю Петру, произнесенную с хмурым видом, при желании можно было принять за ругательства.
Меншиков опять прервал его на полуслове. Он обратился к Петру.
-А зачем нам вообще слать туда посла? – спросил он неожиданно лениво, будто потеряв интерес к происходящему. Марта с уважением и восхищением догадалась, что разговор с Велмортом у них расписан по минутам. – Петр Алексеевич, коль так поворачивается дело, может быть, прервем наши отношения с Британией? Давайте уже закроем все торговые дела, раз в Лондоне все спокойно, а избивают там только нашего Соколова? Незачем нам туда людей посылать! Давайте торговать через Данию! Там наших людей любят!
-Вы нас не так поняли, ваша светлость! -Велморт вдруг заволновался. Он потянул шейный платок, словно ему стало душно. - Мы выплатим его светлости г-ну Соколову компенсацию за случайное бесчестие!
Адмирал Апраксин, до этого неподвижно стоявший за креслом царя, выступил вперед. Он очень вежливо, будто в пику Меншикову, выказал уважение к послу, надежду на дальнейшие связи и предложил англичанам дать Соколову особое вознаграждение за обиду.
-Он примет ваши извинения за 10 тысяч гульденов! – пророкотал адмирал.
-Тут нужно подумать! – с готовностью и радостно отозвался посол. Он энергично закивал. - Вашему глубокоуважаемому посланнику необходимо щедрое вознаграждение!
Началась торговля. Князь Апраксин стоял на своей цене, посол с выражениями приязни не соглашался. Марта была уже достаточно опытна, чтобы понимать, что дело тут было не в гульденах. Каждый стремился измотать противника, соревновался с ним в настойчивости и хладнокровии. Князь Меншиков играл роль неуступчивого человека, почти самодура, князь Апраксин – вдумчивого и любезного. Разумеется, посол предпочел идти навстречу именно ему.
Петр слушал их невозмутимо. Марта со своего места пожирала его глазами, – весь в черном, без треуголки, он восхищал ее удивительной внутренней силой, уверенностью в себе и своем деле, благородством облика! Его лицо дышало твердостью и силой духа, чуть выпуклые глаза были внимательны и вдумчивы.
Наконец, Апраксин и англичанин сошлись на 4 тысячах гульденах для пострадавшего посла. Можно было заканчивать встречу.
-Но у нас есть к вам еще один вопрос! – произнес Петр неожиданно жестко. Он подался вперед. – Как вы знаете, у нас произошло недоразумение с супругой наследника русского престола, кронпринца Алексея Петровича! Кажется, ее величество королева Анна также осталось недовольна высылкой за пределы моей империи ее подданных – слуг нашей принцессы Шарлотты?
-И не просто недовольна! – опять бросился в атаку ничуть не измотанный сопротивлением русских Велморт. – Ваше величество, всем в Европе уже известно, что вы уморили его светлость графа Макензи! Вы запытали его до смерти!
-Я лично? - холодно удивился Петр.
-О, нет! - снизил тон посол. - Слуги вашего величества!
Петр жестом пригласил Кантемира выступить вперед.
-На трупе следов пыток нет! – заявил тот в своей невозмутимой манере – будто лекарский отчет читал. – Мы его только поместили в камеру, как он умер.
-Вы его отравили, все уже знают! – вскричал Велморт, оборачиваясь к своим сопровождающим. Англичане послушно закивали.
-Следов насильственного принятия яда на трупе нет! – отрезал Кантемир. – Одежда трупа была в порядке, в чем мог удостовериться представитель вашего посольства г-н Доссен, которого я вызвал забрать тело. Верно, сударь?
Кантемир указал пальцем на пожилого человека в свите Велморта. Тот потемнел лицом, но возмущаться не осмелился и скорчил гримасу, которую можно было принять за согласие.
Кантемир продолжил:
-У Макензи был с собой перстень с ядом!
-Предположим! - ответил Велмарт. – Но, значит, он умер от ужаса, от ожидания бесчеловечных пыток, на которые вы, русские, мастера!
-Его пригласили дать показания. Никаких пыток не предполагалось, ваша светлость! Даже обвинения предъявлено не было. Чего было г-ну Макензи бояться, коли он был невиновен? Его бы опросили и отпустили с Богом. Но он предпочел всему этому яд. Иного, чем то, что он был замешан в изведении жены нашего наследника престола, я предположить не могу.
-Вы, ваша светлость, как я вижу, по – прежнему не согласны с нашими выводами? – осведомился Петр с жесткой насмешкой в голосе, обращаясь к англичанину. – Отчего это? Вашу светлость не интересует благоденствие ее светлости принцессы Шарлотты, моей невестки и матери моей внучки?
Лицо Велморта перекосило, словно он отведал русских соленых огурцов. Подумав, он вновь заговорил. На этот раз его речь сводилась к тому, что, не желая, с трудом, но Англия не сердится на высылку из Петербурга ее подданных, слуг саксонской принцессы Шарлотты Вольфенбютельской.
Петр терпеливо дождался окончания речи Велморта, потом встал и громко сказал:
-Значит так, господа послы: я ожидал, что лица, нарушившие законы международного права по отношению к моему послу, будут наказаны. Но, коль это невозможно из-за неполноты вашей Конституции, и учитывая ваши извинения, принесенные нам прилюдно вами от имени королевы Анны, я согласен на ваши предложения относительно моего посла Соколова. Также я принимаю извинения за ваши слова относительно справедливой высылки из моей державы ваших подданных, слуг моей невестки, кронпринцессы Шарлотты. Мои министры обсудят дальнейшее с вами завтра в то же время.
-Вы очень добры, ваше величество! – отозвался Велморт. Надо было отдать ему должное, он вел себя безупречно.
-Более того! – продолжил Петр. - Через шесть дней я приглашаю вашу светлость на праздник по случаю венчания моего с девицей Мартой Скавронской. Оно состоялось прошлой зимой в Москве, но праздник будет здесь.
Он жестом пригласил Марту выйти из толпы придворных. Она едва не задохнулась от волнения, когда шла мимо всех к нему, глядя только на него. И его глаза улыбались ей, подбадривали, лучились от удовольствия, едва царь рассмотрел ее персикового цвета новое платье, украшенное по лифу, пышным рукавам и подолу серебряными позументами с розетками из кружев.
Марта склонилась перед русским царем, почти встала на колени, и, преодолев пять ступеней, взошла к нему.
Царь Петр подал ей руку.
-В свои поручители, которых по традиции должно было быть двое, я выберу контр-адмирала Боциса и вице-адмирала Крюйса, согласна? – спросил тихо.
-А что леди Хелена? – забеспокоилась она. – О ней не было сказано ни слова! Велморт спрашивал про нее у вас лично?
-Нет! И не спросит! Она попалась нам в руки, а эти господа никогда не интересуются проигравшими. Кроме как общих слов сожаления мы от них ничего не получим, уверяю тебя, голубушка!
-А Ягужинский?
-Вон он, полюбуйся, рядом с твоими фрейлинами! Леди Хелену мы отправили к его отцу. Кстати, Ягужинский мой шафер, если не возражаешь! Все, дорогая, неприятные дела сделаны, можно заняться и кое-чем приятным для сердца.
Иллюстрация Алексея Шевченко
Оценили 4 человека
4 кармы