Вы знаете Петра Великого. Но знаете ли вы женщину, которая смогла покорить его сердце? Простая служанка, чья судьба сплелась с судьбой империи. Была ли она просто пленницей, или той, кто увидел в грозном Царе – мужчину? ...."-Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил царь Петр, с удовольствием погружая горячий взор в аппетитную ямочку на декольте жены.
-Алешенька держится столь уверенно! – задумчиво ответила Марта. – Все, что от него требовалось как от сына и наследника державы, он сделал - венчался, имеет дочь. Дай бог, скоро будет у него и сын.
-Я не об этом!
-А о чем, любовь моя?
-Голова на плечах у него имеется, слава богу! - с удовлетворением сообщил Петр. – Он понял, чертяка, что у меня формально претензий к нему больше нет.
-Вот и прекрасно! Он – преданный сын, дорогой мой, он делает все, что требует от него долг! Большего от него просить грешно, наверно! Пусть даже сердце его принадлежит уже не ему!
-Н-да… Для души у него кто – то появился, Катя. Потому он и смирился со своей долей, не спорит со мной, не прекословит. Этот человек влияет на него хорошо – Алешка теперь поступает мудро. Бережет жену; посмотри, как он вежлив с ней, предупредителен, любезен.
-Я, наверно, не должна думать такое грешное…
-Со мной можно – и не только думать, но и сказать!
-Как вы считаете, будет ли он изменять жене? – Марта задала нескромный вопрос и сама поежилась. - Только б принцесса Шарлотта не узнала о подобном! Для нее это станет страшным ударом! Уж она так Алешеньку любит, позавидовать можно!
-Вряд ли он способен на измену! Алешка – человек набожный, чтит семейный уклад, он не станет губить душу таким смертным грехом как прелюбодеяние!
-Петр, а вы будете выяснять, кто именно имеет на него влияние? Или, я бы сказала, кто его так любит?
Петр задумчиво выпустил ароматное колечко дыма.
-Нет, не стану! – отозвался он медленно. - Зачем?
Он замолчал, полузакрыв глаза наблюдая, как жена аккуратно оглаживает ему кафтан. Марта явно готовилась сказать что – то интимное, понятное только им обоим. Так и вышло: она томно вздохнула.
-Я надеялась, что вы больше не уедите! – проронила она. - Как жаль, что вы опять оставите меня!
-И мне жаль! – он медленно поцеловал Марту. – Но ты, я надеюсь, в этот раз скучать по мне особо не станешь.
-Я всегда по вам ужасно тоскую, сами знаете! Я плохо сплю, мне холодно, у меня нет аппетита, снятся страшные сны - что я теряю вас, или вы отрекаетесь от меня, или вы меня разлюбили! Я просыпаюсь с криком, Петр, я горько плачу, а вас рядом – нет!
-А тут не станете, обещаю! Потому что у меня к тебе, Катенька, важное, я бы сказал, государственное, дело.
-Ой, скажите! – встрепенулась Марта, невольно восхищаясь прозорливостью мужа – он знал о ее любопытстве ко всему новому.
-Как ты, наверно, слышала, я ввожу аптечную монополию: запрещаю торговлю лекарствами в лавках и передаю ее особым аптекам.
-Как хорошо придумали! – вскричала Марта, как он и предполагал, легко загораясь новой идеей. – А то часто зеленщики продают перетертую полынь от болезней горла, выдавая ее за крапиву! И не потому, что хотят навредить, а по незнанию! Это ужасно, верно? А пилюли от потрясихи я видела в москательных лавках на полках вместе с красками и средствами от крыс, представляете!?
-Ну вот, я так и знал! – Петр прижал ее к себе сильнее. – Возьмешь на себя устройство городского аптекарского огорода? Я, кстати, никого, кроме тебя в качестве президента Аптекарской коллегии и не вижу! Вспомни, как у нас с тобой лихо получалось лечить горожан несколько лет назад! Твоим крошечным огородом на Аптекарском острове до сих пор все пользуются. Нужно будет его расширить. Возьмешься?
-Но, Петруша, вы уверены, что у меня получится? Все – таки дело серьезное – одно дело выращивать лекарственные растения для себя, а другое – для целого города! Тут ведь все нужно продумать – как поливать, где сушить, куда отвозить!
-В случае необходимости к нашим друзьям обратишься – к Брюсу или князю Апраксину. Никто тебе не откажет! – он покачал ее на коленях, как ребенка. Потом взглянул с особым интересом. – Разреши полюбопытничать: с чего начнешь? Наверно, с составления перечня трав, которые необходимы горожанам?
-Ничего подобного! – отозвалась Марта задорно. - Я наизусть знаю, что нам нужно: шафран, крапива, александрийский лист, злоненавистник от мокрых ран… Деготь березовый в больших количествах просто необходим! Тут все каждый год болеют потрясихой в коленях, горловой жабкой, почечуем! Кстати, вам известно, что лучшее лечение от него - сидячие чесночные ванны!? Так что нам нужен еще чеснок, лук, хрен!
-Вот - вот! Походишь по лавочкам, поговоришь с людьми, посоветуешься с лейб-медиками, наберешь себе умных и увлеченных помощников! Ты в людях прекрасно разбираешься, за это я не волнуюсь! Так кто тебе для работы нужен будет? Аптекари, дистилляторы, садовники? Всех тебе дам!
-А сушильни?
-Будут тебе сушильни! Но запомни: времени почти совсем на организацию не остается! К весне Аптекарский огород должен быть разбит и травы должны начать поступать в аптеки!
-Землю дополнительную где вы нам выделите?
-Ох, деловая ты моя! – он засмеялся и погладил ее по голове. - А как ты думаешь, душенька? Скажи, я рассмотрю все предложения!
-Будем расширяться на Аптекарском острове! Место там высокое, сухое, Большая Невка рядом, воду для полива легко брать! А еще там березы растут очень нужные для сбора березовых почек. И рядом – медовая пасека. Петр, я заметила, что медовые обертывания хороши не только при болезнях горла, но и при нагноении легких! Я еще, с вашего позволения, к вадьякко как-нибудь съезжу – они превосходные травники! Я уверена, старая Ююг мне поможет! Кстати, князь Меншиков как – то говорил мне, что несколько человек из племени у нас, в Петербурге, служат! Вот они меня к своим и проводят, чтобы вы не волновались, что я по лесу одна гуляю.
-Ах ты, лада моя! – царь Петр широко улыбнулся. - Что тебя отличает в делах, так это приятная стремительность! Что у тебя не спросишь, уже ответ готов!
-Так вы же сами людей медлительных не перевариваете! - она засмеялась от удовольствия, потому что он нежно поцеловал ее в ушко. И тут же приняла чопорный вид, даже руки смиренно сложила на коленях, будто монахиня. – Петр Алексеевич, у нас с вами деловой разговор, а вы что…?
-Что я? – удивился он, но глаза его смеялись.
-Что такое вы делаете с президентом Аптекарской коллегии? Ах, неужели целуете?
-Не могу отказать себе в удовольствии держать вас в объятиях! – шепнул он, вдруг засмущавшись. Марта звонко засмеялась, а потом осведомилась деловым тоном:
-Петр, раз уж мы с вами занялись общественными реформами, могу я спросить кое-что еще по делу?
-По делу? А я надеялся, что ты сережки сапфировые новые станешь просить! Я тебе привез кое – что из Риги…
-Ой, благодарю вас!.. Петр, а вы знаете, что нам нужны городские повивальные бабки?
-Разве нужны?
-Очень! Бывают такие страшные случаи, мне рассказывали женщины…! Вспомните, как ужасно все получилось с нашей принцессой! Хорошо еще, у меня в доме есть бабка Агафья. А вот с какой несчастье на улице, и звать ей некого! Доставят бабу в околоточный участок и дальше что? Прикажете удивленным господам полицейским принимать роды? Там обязательно по штату лекарь нужен и повивальная бабка!
-А больницы разве болящих женщин не принимают?
-Так больниц в городе только две, а полицейские участки, почитай, в каждой слободе есть!
-Подготовь мне соответствующую бумагу, я подумаю об этом на досуге, посоветуюсь с Сашкой Меншиковым! - царь подхватил жену на руки. – Ну, все, дела окончены?! Если не возражаешь, остальное обсудим наверху.
Эту неделю царь Петр провел в кругу семьи и друзей. Человек по складу чрезвычайно активный и деятельный, он успевал быть везде – на мужских дружеских посиделках, на ассамблеях, на встречах в старом «Аустерлице четырех фрегатов», в гостях у Марфы и у Прасковьи Федоровны, в царевны Натальи. А ночи принадлежали им с Мартой. Никогда еще она не чувствовала себя столь желанной, пленительной, страстной!
И только одно событие омрачило эти дни, щедро отмеченные счастьем. Скандал разгорелся как раз перед новым представлением царевны Натальи "Цезарь Оттон". Вся семья в тот вечер собралась в театре; пока ждали начало, лакомились творожными колобками в тесте. Петр, чтобы не терять времени даром, увел с собой в дальнюю комнату Сергея Бестужева, бессменного секретаря Анны Иоанновны. Они собирались переговорить о финансах.
Марту позвали через несколько минут.
-Куда ты идешь?! Сейчас уже начнем! – попыталась остановить ее Наталья, хватая за юбку.
Марта кинула ей ласковый взгляд и шепнула: "Только пять минут!" Но не успела она войти в комнату, как тут же была остановлена вопросом Петра, заданным ужасным ледяным тоном:
-Как вы это объясните, сударыня?
Марта сразу же невольно внутренне сжалась. Она очень давно не слышала в красивом голосе мужа подобные раздраженные нотки. Они обычно приводили ее в смятение, ибо предвещали скандал.
Она кинула быстрый взгляд на Ивана Бестужева, который стоял перед сидящим в кресле русским царем, низко опустив голову. В лице секретаря - красивом, с мощным мужественным подбородком! - не было ни кровинки. Стало быть, разговор не из приятных! Не обнаружилась ли растрата, Боже мой? Если это так, кто сегодняшний вечер окажется безнадежно испорченным: воровство – вот что для русского царя Петра было не приемлемо абсолютно!
-Что случилось, государь? – спросила Марта, еще надеясь, что она неправильно разгадала непростое выражение лица мужа, но тут же теряя надежду. Она, внимательная к мужу, увидела, что Петр так зажал в руке трубку, что побелели пальцы. Он еле сдерживался.
-А вы посмотрите на этого человека повнимательней! – указал царь черенком трубки на собеседника. - Ничего странного не замечаете, сударыня? Как же так? Вы столь небрежны или так коварны?
Все еще не понимая, о чем это он, Марта растерянно окинула глазами высокую фигуру Бестужева. Удивительно, но только сейчас она с изумлением заметила, что одет он много нарядней своей госпожи, которая и сегодня явилась в том же темно – синем платье, в котором она была на недавней свадьбе. Кафтан же и штаны Бестужева были бархатными, модного темно – гранатового цвета с золотыми позументами, нашейный платок – кружевной. Даже эфес шпаги украшали изящные серебряные вставки.
-Не видите ничего, Екатерина Алексеевна? – делано удивился Петр, еще больше повышая голос. – Странно, что вы так плохо знаете свои украшения! Я вот сразу обнаружил, что платок у него заколот вашей брошью. Узнали? Я сам ее вам дарил!
Марта с некоторым колебанием пригляделась – и точно! Безделушка на платке Бестужева - на голубой яркой эмали красуется золотая круглая пластина, изображающая сияющее солнце! - была очень заметна и действительно принадлежала ей, Марте.
-Ваша брошь, государыня? – осведомился Петр, стараясь сдержать внезапные дурные чувства, захлестнувшие его. Сначала – прежде, чем обвинять жену в неверности! - следовало хотя бы выслушать ее объяснения! Но держать себя в руках ему удавалось тяжело. Он испытывал непереносимое желание придушить Бестужева, а также весь мужской род.
-Да, верно! Это моя брошь! – призналась Марта, невольно награждая Бестужева яростным взглядом. Из-за него сейчас разгорится некрасивый скандал с любимым мужем!
Как же она раньше не замечала, насколько Бестужев уродлив? И эти его глупые замашки баловня судьбы..! Вот и сейчас молчит, будто ожидает, что ситуация разрешится сама по себе! Вроде бы он никогда не был таким, но, видимо, время, проведенное в праздности в Саксонии, наложило на него свой неприятный отпечаток.
Царь Петр прищурился, подозрительно оглядывая жену; его мысли явно блуждали где – то далеко от нее.
Она сделала несколько шагов вперед и протянула вперед руку, понуждая Бестужева отдать ей украшение. Так он и сделал дрожащими пальцами, не без труда.
-Бестужев! - угрожающим тоном произнес Петр. – Отвечай немедля, как брошка государыни к тебе попала? Говори, или на дыбу пойдешь! Ты кто – вор?
-Это подарок! – прошелестел охрипший голос Бестужева.
-Чей?
-Дамы, государь!
Петр выпрямился и почернел лицом.
-Значит, не вор ты, а полюбовник? – почти прорычал он, вперивая в лицо Марты неприятный взгляд. – Теперь твоя очередь признаваться, Катеринушка! Он – твой галант?!
-Нет! - вскричала Марта в ужасе.
-А вот факты указывают на то, что да…, - голос Петра прозвучал столь тускло, что он сам поморщился. Терзаемый недоверием, он все еще держал себя в руках. – Что можешь сказать в свое оправдание, Катя?
Она не успела набрать в грудь воздуха, как Иван Бестужев, в котором, хвала создателю, оставалась еще толика благородства, глубоко вздохнул и тихо признался.
-Государыня здесь не причем! Подарок мне преподнесла ее высочество Анна Иоанновна!
Брови Петра высоко взлетели.
-Ее любовные предпочтения меня не волнуют, - отрезал он, соображая чрезвычайно быстро. – Но тут возникает другой вопрос: а у нее откуда драгоценности Екатерины Алексеевны?
Марта подавленно молчала. Конечно, можно солгать любимому мужу, что это она подарила брошку вдовой принцессе, чтобы он успокоился, но от себя правду не спрячешь – Анна Иоанновна не получала волшебной красоты брошь в дар, а имела. Значит, ей отдали украденное подкупленные слуги или она сама взяла… Марта ахнула, вдруг вспомнив, что третьего дня не могла найти в своем ларце с драгоценностями сапфировый браслет, а сегодня утром – свадебную брошь… Петр отвлек ее, и она позабыла о своем намерении. А ведь Марта не видела драгоценности со дня свадьбы! И Анна Иоанновна тогда уходила с праздника… Могла подняться наверх, в спальню царской четы, где стоял ларец… В последние дни в доме была только царская семья…
-Не может быть! - прошептала Марта потрясенно.
Петр, видимо, пришел к такому же выводу относительно племянницы. Но лицо его, напротив, посветлело, едва он понял, что тут замешена вовсе не любовь.
-Ты пока иди, милок! - обратился он с Бестужеву неожиданно ласково.– Теперь мы сами разберемся!
Едва тот поспешно выскользнул за дверь, Петр ласковым жестом позвал к себе Марту. Та подошла, но голову вскинула упрямо.
-Вы что, опять меня заревновали? – спросила она строптиво. – Ах, Петр, вы никогда не верили мне!
Петр усадил ее к себе на колени. Он хотел было что – то сказать, но тут в дверь влетела Анна Иоанновна. Лицо ее было бордовым от ярости и унижения.
-Как вы могли, дядя?! – закричала она с порога. Слезы брызгали у нее из глаз. – Как могли допрашивать его!? Иван невиновен! Он – единственный мой друг! А вы, государь, бросили меня, отказались, сослали меня в забвение и нищету! И все из-за нее!
Она указала дрожащим пальцем на Марту, которая, чувствуя внезапную неловкость, попыталась встать с колен мужа, но Петр удержал ее. Он откинулся назад, одной рукой прижимая к себе жену, другой - попыхивая трубкой.
-Объяснись, Анна! - сказал он с ужасающим хладнокровием.
-Вы, Петр Алексеевич, любили меня, пока у вас не появилась жена! – кричала Анна Ивановна, безобразно широко раскрывая рот. Сдерживаться она уже не могла. – И вы страшно отомстили мне, не знаю за что!
Она кричала так громко, что в комнату вбежала вся родня. Вместе с ними вошла принцесса Шарлотта и тут же остановилась. Ей было явно неприятно, что пришла она на праздник, а нарвалась на семейный скандал.
«Что? Почему? Как?» – заголосили все, не понимая, что происходит.
-Говори, Анна! – проговорил Петр хладнокровно.
Можно было и не разрешать, потому что Анну Иоанновну действительно было уже не остановить.
-Вы меня любили! – кричала она Петру в лицо, похоже, выдавая то, что уже неделю терзало и мучило ее душу. – А вот Алешка и ваши дочери – они меня ненавидели! И ваша жена - тоже! Я знаю: это они настояли, чтобы вы отправили меня за границу. А у меня вы спросили? А поинтересовались, как мне там, весело ли, удобно? Только матушка мне и писала все это время! А остальные забыли обо мне, хотя клялись в преданности! А вот ты, Наташка…
Она неожиданно развернулась к царевне Наталье, которая приготовилась плакать от жалости, и больно ткнула ее пальцем в голое плечо.
-Ты сотни рублей тратишь на дурацкий театр, на мужиков да баб дурных, а про меня даже не думаешь! - кричала она. - Мне на содержание денег высылается меньше, чем на твои капризы! Ты разодета, как принцесса, а я хожу в одном платье и на балы и на приемы! У меня, наследницы русского престола, одно платье! - Она до крови закусила губы и истерически всхлипнула. - И защитника у меня нет! Умер мой защитник! Да и не любил он меня никогда! Ах, дядя, дела его оказались совершенно расстроены, мои министры курляндские ни гроша мне не дают!
-Аня, бедняжечка! Успокойся, кровиночка моя синеглазая! – запричитала вдовая царица Прасковья. Странное выражение выступило у нее на полном лице – то ли она хотела предупредить дочь о недопустимом поведении, то ли до глубины души сочувствовала ей… А, может быть, и то и другое!
Но Анна Иоанновна успокаиваться не желала.
-А жена ваша, Петр Алексеевич, только и знает, что наряды меняет – то платье зеленое, то янтарное, то голубое! – кричала она в гневе. - А у меня такого нет и не будет! Могла бы мне кое – что предложить… Но нет, лживая она и жадная, все знают!
-Ты ее корунды взяла?! - спросил Петр резко.
Анна Ивановна резко замолчала, побледнела, только грудь вздымается.
-Да взяла! – крикнула она с вызовом. – Я хотела дом ваш новый посмотреть, поплакать о своей неудавшейся судьбе, потому что у меня такого богатства никогда не будет… В спальню вашу заглянула, а там драгоценности прямо на столе валяются! И на полу, будто садовые камешки…
Петр кинул укоряющий взгляд на Марту. Та опустила глаза, предпочитая смолчать. Не станешь же объяснять мужниной родне, что всю неделю раздевалась она не сама! Тому, кто помогал ей это делать, не станешь пенять, что с драгоценностями стоило быть бережнее. Да и она сама забывала обо всем, когда Петр пылко целовал ее, сдирал с нее платье и сорочку … "Ах, гадкий! – отбивалась, когда муж жадно спускал платье ниже, и тут же добавляла пылко: - Продолжайте же!"
-Да, я взяла! – сказала Анна Иоанновна и повторила с вызовом тише: – Я взяла корунды, потому что ничего такого у меня нет и не будет.
-Верни! - стальным голосом велел Петр.
Анна Иоанновна покорно вытащила из кармана широкого платья свадебную брошь и чудесный браслет с рубинами, который Петр дарил Марте на рождение Аннушки.
-Я не могла с ними расстаться, - прошептала несчастная дрожащими от обиды губами. – Носила с собой. Остальное – у меня дома осталось. Два колечка…
Петр забрал безделушки и прижал к себе Марту, будто незаметно спрашивая ее мнение по столь непростому опросу.
-Я не стану требовать кольца назад, – прошептала та, где-то в глубине души понимая Анну Иоанновну, ее ревность, алчность, зависть.
Племянница царя Петра выросла в роскоши. Одних только личных царевниных девушек у нее было более десятка. Всю жизнь, до свадьбы, прожила она спокойно в волшебном Измайловском дворце, с оранжереями, в которых даже зимой цвели тюльпаны и рос виноград, с озерами, в которых водились стерляди с золотыми кольцами в жабрах, которые были надеты еще при царе Иване Васильевиче. И вот эта московская принцесса, не отличавшаяся особым любопытством ко всему новому, оказалась в Курляндии в результате династического брака, одна, без мужа. Приспособиться к новой жизни, где она сама была себе хозяйкой, как видно, она не сумела, да и не пыталась. Из России ей особо не помогали, на содержание ее двора в Курляндии деньги не выделялись, что, видимо, страшно обижало юную вдову.
-Государыня московская благородно дарит тебе свои кольца, - проронил царь Петр строго. – Тебе не нужно было воровать! Государыня не отказала бы тебе ни в чем, если б ты, Анька, ее попросила.
-Еще чего! – крикнула Анна Иоанновна, не сдаваясь. Похоже, она совершенно не думала, что говорит. – Никогда я не попрошу ничего у женщины ниже меня по происхождению.
-И предпочтешь своровать у нее драгоценности? – презрительно скривил губы Петр. – Я так и понял. Отправляйся – ка ты немедленно в родную Курляндию, милочка. Воров, как ты знаешь, я нигде не терплю: ни в государстве, ни … у меня дома. Бестужева оставишь здесь. Незачем ему таланты свои на кружева изводить, да в ворованном платье щеголять. Здесь мне послужит.
Анна Иоанновна ахнула и попятилась.
Петр встал, давая всем понять, что неприятный разговор окончен.
-Отправляйся, милочка! На твое содержание, коли наряды тебе так важны, деньги я дам.
Он глянул на плачущую сестру.
-Наташа, театральное представление сегодня будет или мне довольствоваться только что прослушанными женскими монологами?
-Да, да! – вскричала царевна поспешно.
Петр прошел мимо Анны Иоанновны, будто больше и не знал ее. Марта, молча, смотрела, как остальные тревожно переглядываются, идут следом, тихонько утешают несчастную дочь и племянницу.
Чтобы хоть немного прийти в себя, она опустилась в кресло, в котором только что сидел Петр. Как человек прямой, она не могла не признать, что Анна Иоанновна действовала неподобающим образом от отчаянья. Грустно ей, видимо, там, в Курляндии, чужой стране, где она ничего не знает, где не хочет и не может войти в души и сердца своих подданных! Даже красавец - Бестужев ей не помог. Настоящей женщине тяжело без денег, а Анна Иоанновна драгоценности всегда любила страстно. И понятно - разве можно оторвать взгляд от такой красоты?
Марта подняла руку с зажатой в ладони свадебной брошью. Ее лепестки блестели, как капли росы, дрожали, сверкали бриллиантами…
-Ну чего ты!? - произнес Петр, внезапно возвращаясь. – Идешь, что ли, или так и будешь сидеть одна?
-Я понимаю ее! – прошептала Марта, не двигаясь с места и не отрывая глаз от блестящих, как слезы, бриллиантов. – Петр, я бы, наверно, тоже что – нибудь взяла, если б была в столь стесненной ситуации…
Петр нежно вытащил из ее руки броши, прикрепил одну - на лиф, вторую – на талии, а рубиновый браслет защелкнул на запястье.
-Ты никогда бы ничего у меня не украла, даже если б умирала с голоду! – произнес он ласково. – И ты была в подобной ситуации, душенька, вспомни! Сколько раз в ту страшную зиму в доме Апраксина я оставлял на столе в кухне и табакерки, и трубки. Всякий столярный и токарный инструмент лежал месяцами у тебя на виду, а там были весьма дорогие вещицы. Но тебе и в голову не приходило что – нибудь взять да тайно продать на Татарском рынке! И мясо под столом ты в одиночку не ела, когда нам не хватало еды, а делила всегда на всех! И потому отныне у тебя будет много драгоценностей.
-Может быть, не заслуживает Анна Иоанновна изгнания? Может быть, ее вернуть в Москву? – прошептала Марта, пораженная его нежными словами. – Петр, не очень – то она виновата!
-Да ты что, Катя!
-Конечно, ей было не удержаться! Драгоценности имеют великую власть над человеком!
Петр засмеялся.
-Неправда, милая! Над тобой, душа моя, они не имеют никакой власти! Ты для них слишком бескорыстна, и потому ты будешь их иметь. Ну что, идем?
Как и было сообщено, ровно через неделю после крещения внучки и дочки царь Петр и Алексей уехали в Померанию.
Светлана Романова "Когда я стану императрицей... Книга Третья.
Картинка сгенерирована нейросетью lmarena
Оценили 0 человек
0 кармы