Марта Скавронская. Имя, которое стало легендой. Но какой была она на самом деле? Простая служанка. Пленница. Или та, кто разглядела в Петре Великом не только Царя, но и мужчину, нуждающегося в понимании? Мой роман "Когда я стану императрицей..." (книга 3 , глава 16)..."Принцесса Шарлотта погрустнела, часто просила прийти к ней Марту, погостить, посмешить ее, позаниматься русским языком, но та целыми днями была занята – занималась Аптекарским огородом и помогала новому архитектору Растрелли открыть первую в городе итальянскую тратторию с вкусными и легкими итальянскими блюдами.
В город приезжало все больше иностранцев, и не все из них могли употреблять русский квас и блины в тавернах, таких как, например, старая добрая "Аустерия четырех фрегатов"! Кроме того, женщинам – дворянкам бы было приятно иметь место, куда можно было бы прийти с приятельницами, не опасаясь грубого мужского общества.
Марте тоже очень хотелось где-нибудь попробовать пармский сыр, вино, сыровяленую ветчину и отличную свежую рыбу. В ее доме рыбу не жаловали. Петр ее не любил, и подавать не велел. Как знала Марта, после одного случая, когда он отравился семгой совсем маленьким.
Так что идея об городской траттории г-на Растрелли, как раз прибывшего в город в те дни, пришлась как никогда вовремя.
Итальянец Карл Растрелли родился во Флоренции сорок лет назад, некоторое время служил Людовику 14, но после скандала, связанного с его отказом нарисовать портрет королевской любовницы г-жи де Ментенон, был выслан из Франции. Несколько лет он скитался по свету с маленьким сыном, перебиваясь мелкими заработками, пока не написал письмо старому знакомцу Трезини и через год не был принят на русскую службу инженером для литья пушек и художественного оформления решеток. По дороге в Петербург он через папского нунция купил себе графский титул, и это характеризовало его как человека современного, практичного, с коммерческой жилкой.
С присущей ему активностью Растрелли сразу же по приезду испросил у губернатора Петербурга кусочек земли для траттории, привлек опытных поваров; позже каждое утро сам пробовал блюда, следил за чистотой столов и пола.
Не был он чужд и благородства. В благодарность за содействие он почти насильно заставил Доменико Трезини подписать бумаги, которые давали тому право на 20 процентов прибыли новой траттории.
-Ты сам подумай! – втолковывал он приятелю.- Что ты оставишь племяннице? Что у тебя за наследство? Нет его? То – то же! Так что, Доменико, будешь теперь к жалованью получать дополнительные лиры и ни о чем не беспокоиться.
Оба они обожали архитектуру, слыли людьми честными и работящими, но Трезини по натуре являлся бессребреником. Он никогда не интересовался, насколько увеличилось его жалованье за последний год, не вкладывал деньги в земли, не покупал поместья. А вот Растрелли – тот нет. Очень энергичный и общительный, он завел массу друзей в первые же месяцы после приезда, входил во множество компаний – от литейщиков Литейного двора, до работников Адмиралтейства. Он говорил весело и быстро, пересыпал свою речь специфическими архитектурными и литейными словечками да тосковал по умершей жене, испанской дворянке. Она подарила ему два чудесных года замужества и маленького Бартоломео.
Карл Растрелли никогда не сидел без дела, даже при обсуждении заказов, из ивовых веточек и белой глины лепил флорентийские палаццо и человечков. Часто последние подкрашивались с помощью грифеля и получались необычайно выразительными.
Вот и в траттории, открытой в первую неделю апреля, широкие подоконники украшали изящные творения – базилика Сент - Марко, палаццо Веккью и Строцци и мост Санта – Тренита. Посетители постоянно расспрашивали итальянца о его творениях, и он охотно и красочно рассказывал об интригах герцога Медичи, неоднозначном учении Макиавелли, страшных чумных бунтах и пикантных новеллах поэта Боккаччо. Кроме того, как вызнала любопытная до всего нового Марта, он с юности увлекался учением католического священника Фичино – философа астролога.
-Не вздумайте волноваться, у вас светлая судьба! – ответил Растрелли, когда Марта со смехом спросила его об астрологии. – Я вижу это! И звезды услужливо подтверждают мои слова. А большего и не спрашивайте!
Марта посетила новую тратторию один раз, другой, и вскоре пригласила туда своих фрейлин. Они пробовали вкусное итальянское вино, сыр, жареные окушки и копченую сельдь. Атмосфера царила в этом месте самая европейская - светлое помещение у Шпалерной фабрики украсили гирляндами ароматных трав и алых острых перчиков, расставили итальянские безделушки, которые привез с собой Растрелли: маленькие зеркала на стойках, высокие шкафчики, картинки – мозаики, изображающие виноградные гроздья, морские ракушки, вересковые поля и вечнозеленые кипарисы.
Столы и стулья, правда, доставили в тратторию из Адмиралтейства, из экономии сколотив их из досок плохого качества, но Растрелли и ими остался доволен.
В первый же день открытия траттории Марта сделала хороший заказ на ветчину, которая понравилась ей особенно, и стала постоянной клиенткой.
Трезини часто приходил сюда с племянницей Жюстиной, а Марта - со старшей дочерью Аннушкой. Младшая Лиза была еще маленькой для подобных походов, а вот старшая – рассудительная, любознательная, умная, обожала гулять с матерью под руку. В этом году ей исполнилось 9 лет.
-Хорошо, что есть место, где не нужно думать о делах! – сыто жмурился Трезини, с аппетитом поглощая вторую порцию острой лазаньи. – Хотя, конечно, жаль, что тут не подают некоторых блюд, которыми славится Италия…
-Каких же? – заинтересовалась Марта. Она подперла подбородок ладонями и расслаблено наблюдала, как Жюстина и Аннушка увлеченно рисуют за соседним столом фрегаты в гавани. У первой получалось, конечно, много лучше, и она терпеливо учила Аннушку компоновке.
В траттории было много народа – несколько голландцев обедали в глубине помещения, их жены болтали у окна и разглядывали скользившие по Неве корабли под разноцветными флагами. Три гвардейца, сопровождающие государыню, спокойно сидели у дверей.
Марте нравилось, что тут никто не обращал на нее внимание. Признаться, она опасалась, что, став женой русского царя, утратит долю собственной свободы, которой дорожила как любая женщина, которая часто надолго остается одна. Но, слава богу, этого не случилось.
-Тут не хватает улиток с соусом из сливочного масла! - говорил Трезини, уписывая картофельные клецки с сыром и заедая их гороховой пастой, которую щедро мазал на ржаной хлеб. - В остальном здешняя еда – белиссимо! Вам известно, Марта, что тут колдует настоящий повар из Пьемонта?!
-Фу, какая гадость, наверное, эти ваши улитки! - воскликнула Марта, скорчив презрительную гримаску. – Неужели вы их и впрямь любите? Или лжете, чтобы меня позабавить? Так мне не забавно, а противно!
-Когда вы их попробуете, вы не сможете отказаться от подобного изысканного блюда!
Марта весело смеялась. Она не обратила внимания на стук открывшейся двери, да только лицо Трезини вдруг помрачнело. Он в сердцах отставил тарелку с клецками, словно у него пропал аппетит.
-Вот чего ему тут надо? – сказал итальянец с тоской. – Ох, сейчас начнет расспрашивать меня о крепости и складах! Придется что-то врать! А так хорошо все начиналось: мы с вами приятно отдыхали, кушали вкусную еду, вели приятную беседу!
Английский посол Велморт с поклоном и изъявлениями радости подсел к ним за столик.
-Как приятно встретиться с европейцем, - сказал он Трезини елейно, когда первые приветствия были сказаны. – И вдвойне приятно увидеть в итальянской траттории русскую государыню. Удивительно, что ваше величество любит иностранную еду, не то что его величество, ваш супруг.
Марта вздрогнула. Она находилась здесь как частное лицо, ничего еще не сказала, а коварный посол уже все извратил. Еда ей, видите ли, нравится иностранная! Ну и что? И тон голоса его до чего мерзкий!
Служанка - литовка поставила перед Вилмартом стакан с вином из Калабрии.
-Никак не ожидал встретить здесь великую государыню, - продолжил Велморт с неприятной улыбкой, пригубливая вино. - Да еще вдвоем с городским архитектором, что само по себе трогательно.
-О да! – согласилась Марта, сердясь, но не подавая вида. – Г-н Трезини великолепный рассказчик. Я очень люблю его слушать.
-На месте г-на Трезини желал бы оказаться любой, - согласился англичанин. Его маленькие глазки будто ощупывали Марту - от длинных черных ресниц до подола теплого платья изумрудного бархата. – Ах, ваше величество, все – таки есть у вас слабости. У каждой хорошенькой женщины они есть, и долг настоящего джентльмена потакать им, исполнять ее любые желания и прихоти.
Марта и Трезини удивленно переглянулись: о чем это он?
Велморт мягко продолжал:
-Признаюсь, что вся Европа удивлена и поражена сдержанностью русского царя, нежеланию его содержать ваше прелестное величество в роскоши и неге. Увы, сколь необъятна и богата Россия, столь стеснена в средствах ее прелестная правительница. Где, позвольте спросить ваше величество, ваши дворцы и кареты, наряды и драгоценности, горячие лошади и прекрасные картины? Почему вы не блистаете на различных балах и охотах, а сидите в одиночестве в итальянской траттории? Где столь милые сердцу любой правительницы кружева, атласные и парчовые ленты, золотая тесьма, кольца, броши, диадемы? Где ваш блестящий двор, Екатерина Алексеевна, строгие статс-дамы и стайка беззаботных фрейлин, преданные гвардейские офицеры и заботливые слуги?
Трезини от неприятного изумления открыл рот. Он не знал, как ответить. Марта тоже молчала, лениво водя ложечкой в чашке с кофе.
-Странно другое, - надменно сообщила она, подняв глаза. – Как можно было иностранной державе направить в просвещенную Российскую державу своим посланником человека, который плохо разбирается в людях, не умеет красиво и внятно говорить, не знает французского политеса, принятого почти во всех странах Европы. А ведь по политесу вам следует делать королеве более изысканные комплименты чем, "прелестная"! Вам, сударь, следовало бы быть со мной по - хитрее, помягче, поизворотливей, что ли!
Англичанин, будто опытный фехтовальщик, выслушал ее укол невозмутимо и продолжил:
-Значит, ничего из того, что я перечислил, у вашего величества не предвидится! Видимо, все свободные средства вашей державы направляются русским царем на ненужные военные нужды, на покупку ядер, пушек, сукна, а вовсе не на любимую женщину!
Марта надменно вскинула голову.
Изображение fabula-ai
Полностью вк https://vk.com/id721062690
Оценили 0 человек
0 кармы