Толстой, или разум — отец коллапсов

3 193

Мудр Толстой, пишущий «Смерть И. И.». Глуп Толстой и банален, пишущий тезисы светских раутов, дам с роскошными декольте и умников вроде Пьера Безухова. Но зато философией сего рода он и прославлен: чем мысли площе, тем популярней. Чтó он представил в длинной торжественной, почитаемой истинной и цитируемой век фразе: силы Европы вторглись в Россию, сталась война, противное разуму и природе людей событие («В и М», т. III, ч. 3, гл. 1). А сказал он фальшивое, неуместно помпезное. Был Толстой к тому времени недозрел умом в высшем смысле и нёс банальности, но настолько превосходил среду, где царили пустоты, что, двести лет спустя, стал вождём наших умников, что едва ли не крестятся на толстовские строки, помнят их и читают Толстого, чтоб парить духом. Как далеко ещё до принятия мировой интеллектой Ницше, Шестова и Достоевского!

Впрямь война — против «разума» и «природы» людей? История — список войн и захватов. Даже Россия, нищая и набитая дурью (но с мозговитым как бы правительством, рейтинг 200%), — что она делает? А воюет, нынче вот в Сирии. Казнокрадов не трогает и не строит дорог; расточает казну в пользу сотни семейств, близких Путину, плебсу дарит убогие «хлеб и зрелища» и… воюет. Знать, неразумна? ибо сказал Толстой, светоч мудрости, что война в контрах с разумом. Что же, Кремль дурак? Как дурак, если рейтинг зашкалил, если Кремль признан — вроде Евангелий — вадемекумом к счастью? Либо Толстой дурак, либо Кремль. Ну, кто из двух? Первый — точно. Жил рядом с Тютчевым и не внял-таки, что умом не понять Россию. Следует вывод: он легковесен, и его тексты — это фразёрство. Что же, фразёр Толстой? Вероятно. Знал он Россию? Нет, он не знал её. И фразёр, и не знал. (Вновь вывод, крайне полезный и обнажающий вот такой трюк: пишем торжественно и размеренным слогом, дабы банальности обретали солидность, вескость, сакральность, как у Толстого).

Коротко, разум чужд был России, как и сейчас ей чужд. Разум грешен, — разве не Бог внушал (Авд. 1, 8)? Бог не только нас создал, а и спасал нас, сдавшихся разуму. Но Бог мало что значит нам. Он брадат, ветх, замшел, непонятен, Он не магистр наук и не Путин. Богу не верят. Веруют в графа — и умно думают, что воистину Бонапарт пошёл двести лет назад против разума, как сказал Толстой, «человек-исполин», «мыслитель»! Тютчев не значит; Тютчев поэт всего и писал про Россию явно нетрезвым; Бог же от зависти хает умных, — думает, хмыкнув, дошлое быдло. Ибо толстовский текст патетичным величием, благородной вальяжностью, ясным слогом, чёткостью дикции, также графским достоинством убедительней психопадщины Бога с Тютчевым.

Но — прав Бог и прав Тютчев. Разум порочен. Он, чадо зла c добром, и есть собственно первородный грех. Что он делает? Покоряет мир.

Покоряет!

Не убеждает или лелеет, но покоряет. Он, торопясь к «добру», угнетает природу, массы примеров; а в человечестве давит «злых», «отсталых», ибо «разумен», «добр» только он один в том единственном, кто всех прочих «разумнее», у кого право слыть таким силой власти (вспомним про Сталина, кто учил полководцев, физиков, драматургов, швей и лингвистов). Разум возносится в ком бы ни был. Всякий признает, что он не лучший, скажем, танцовщик либо ещё кто, но не признает, что он неумный, что он глупее вас хоть на йоту; он заИМХОет вас; а не то, в худшем случае, затаится в надежде: будет и мой час… Так было исстари. Бледный ум харкал в яркий; частный — в гентильный, свой — в посторонний. Разум всеобщий крыл разум Бога, — вот и Христа сгубил разум всемства, разум тотальный, а не Пилат отнюдь.

Как всё вышло? Так, что Адам в раю стал судить его тем, что припал к древу знания зла с добром (Быт. 2, 9), посчитав, что рай плох. Родился образ мысли, кой устанавливал, чтó есть «зло», чтó — «добро», выбирал между ними, то есть судил. В результате развился разум моральный, разум судящий. Суд же есть право, власть и насилие.

Но адамов суд дерзостный. То был суд не над некой амёбой, а суд над раем — Божьим деянием. Стало быть, суд над Богом. Если запретно знание зла с добром (Быт. 2. 17), а Адам, обойдя запрет, познаёт его и, познав, начинает судить мир — это суд страшный как суд над Богом. Это заявка на суверенный, самодовлеющий статус разума и претензия на командный, императивный, непререкаемый статус, статус насильственный, попирающий всё и вся, коль он судил даже Бога. Сей модус разума, исходящий из «нравственных» человеческих выкладок о «добре» или «зле», всё смутное, трансцендентное, в том числе непостижного абсолютного Бога, просто вымарывал, подавлял, выкорчёвывал. Он внушал свои доводы, а они были ясными, ведь господствуют только тем всегда, чем владеют, что понимают и усвояют. То, что ты понял, — тем ты владеешь. Разум обязывал. Исходя из добра со злом, сжавших мир, точно Сцилла с Харибдой, разум предписывал нормы, правила. Для ослушников был готов скорый суд: розги, меч, остракизм. Кант писал, возводя разум в чин демиурга, что он диктует нормы природе в форме законов. Ну, а закон есть чтó выше всех, чтó господствует. Трон для разума суть законы, нормы, идеи, в коих он царствует над людьми и природой, даже вселенной. Царствовать есть стеснять врага, побеждать, истреблять его. Есть ещё бонмо: всё действительное — разумно, мир дело разума, мир есть плод его, в том числе и война.

Поэтому крайне, крайне разумно, что Бонапарт вёл войны. Ибо не глуп же был босс Европ, основавший Банк Франции, помогавший наукам и утвердивший кодекс законов? Он был неглуп отнюдь. Бонапарт внял интенциям гениального разума и не мог не внять; а интенции побуждали миром господствовать и творить «добро» Бонапарта как доминантное. Сверхразумно начать войну, чтоб, сломивши всех, возвеличить своё «добро» как бесспорное. Ведь война есть прямое, лучшее претворение разумом его принципов.

Так что выспренный и пустой дидакт от Толстого, мнившего, что война неестественна с точки зрения разума, безосновен. Разум всегда-везде жаждал власти. Власть же — не детский сад. Власть — насилие и расправа. Логика разума неизбежно ведёт к войне; цель его есть господство. Разве не пал Христос в столкновениях с разумом в 33-м году? Разве мании разума не разъяли мир до того, что в повестке дня апокалипсис? Бог сказал: кто желает быть мудрым, тот будь безумным. И мы послушались. Мы сошли с ума. Подражай мы Толстому — ум Европ одолел бы нас. А мы — в Тютчева, кто сказал, что умом нас, мол, не понять. В русских впрямь мало разума, но обильно природного, непомерного, то есть Божьего, с чем столкнувшись когда-то, разум смирился, и Бонапарт, сверхразумнейший цезарь, выдохся в логике, что вела его, гения, триумфально повсюду, кроме России. Да, мы такие. Мы лишь играем в игрища разума. Но придёт пора — на руинах Европы встанет немыслимый и безумный образ России, страшной, как Бог-Творец, обрушающий тверди, тем и прекрасной. Из подноготной взвоет сиренами, гласом пифий дельфийских вечная Истина.

Максим Фадеев обнулил Милохина и Моргенштерна простым вопросом: "Не хочу в это верить, но…"

Музыкальный продюсер Максим Фадеев выступил с резкой критикой пропаганды гомосексуализма, демонстрации юношами "девочек в пубертате" вместо мужественности. За представленным продюсером описанием легко...

НАТО рассматривает план блокировки военных России в Приднестровье. РФ ответит высадкой десанта в Одессе - Комитет по обороне

Глава Комитета по обороне и безопасности при СФ генерал-полковник Бондарев рассказал о действиях России при попытках НАТО заблокировать наших миротворцев ПМР - сценарий реально прорабатывается альянсо...

9TV (Израиль): "Москва подтверждает: российским офицерам в Сирии приказано сбивать израильские ракеты и самолеты"
  • fanC
  • Вчера 16:16
  • В топе

Россия радикально изменила свое отношение к израильским авиаударам по целям в Сирии: российским офицерам, командующим сирийскими ракетными батареями, приказано перехватывать израильские ракеты и самол...

Обсудить
  • Сильно и красиво! И хочется в это верить!
  • Война - вышибание духа из тела, пока он к нему не прирос намертво.