Примечание: Это взгляд сквозь годы, попытка понять логику и цену решений, принятых в туманном петроградском октябре 108 лет назад.
Бывают в истории дни, которые, подобно геологическому разлому, делят время на «до» и «после». Они кажутся рядовыми современникам — где-то собрались люди, о чем-то поспорили, что-то решили. А потом оказывается, что именно в этот вечер был запущен маховик событий, навсегда изменивший судьбу миллионов. Мне, человеку, прожившему долгую жизнь и видевшему последствия многих «великих решений», именно таким видится то расширенное заседание ЦК в октябре 1917 года.
Давайте отойдем от сухих строчек учебников и попробуем представить эту картину. Не парадный зал, а конспиративная квартира на Выборгской стороне. Не яркий свет люстр, а тусклый свет лампы, выхватывающий из полумрака напряженные лица. Около тридцати человек, собравшихся в глубокой тайне, понимали: речь идет не просто о следующем политическом шаге, а о судьбе страны.
В центре — Ленин. Его фигура, его страсть, его железная воля. Он пришел не для дискуссии, а для того, чтобы переломить ход истории. Его знаменитые слова: «Либо диктатура корниловская, либо диктатура пролетариата...» — это не анализ, это ультиматум. Это сводка всей сложности, всего трагизма того времени к простому, почти бинарному выбору.
Меня, человека с сединой, всегда поражала в этой истории одна деталь. Ленин, говоря о «настроении масс», откровенно признает: «руководиться им невозможно, ибо оно изменчиво». И тут же предлагает руководствоваться «объективным анализом». Вот где корень всей последующей драмы! Благие намерения, основанные на «научном» анализе, но оторванные от живой, пульсирующей, изменчивой жизни тех самых масс, во имя которых все и затевалось. Это вечный соблазн всех революционеров — думать, что они знают, что нужно народу, лучше, чем он сам.
И, конечно, спор. Двое — Каменев и Зиновьев — осмелились сказать «нет». Их сегодня часто представляют просто трусами или предателями. Но, если вдуматься, их позиция — это голос осторожности, голос страха перед непоправимым. Они предупреждали о рисках, о том, что восстание может быть подавлено, а это означало бы конец партии. Их голоса были заглушены.
А кто был «за»? Свердлов, Калинин, Дзержинский... Имена, которые вскоре станут символами новой эпохи. Эпохи невиданного энтузиазма и не менее невиданной трагедии. Дзержинский, «железный Феликс», чья стальная воля будет направлена на создание машины, перемоловшей судьбы миллионов. Калинин, «всесоюзный староста», чье имя будет ассоциироваться и с коллективизацией, и с послевоенным возрождением. Они голосовали за будущее, не зная его цены.
Решение о восстании было принято. Был создан тот самый Военно-революционный центр — прообраз штаба, который вскоре возьмет власть практически без единого выстрела. Но что это было? Триумф воли или роковая ошибка?
Прожив долгую жизнь, я понял: история не дает однозначных ответов. Она лишь задает вопросы. Была ли та ночь на Болотной улице прорывом к свету или шагом в пропасть? И то, и другое. Она была моментом колоссальной концентрации человеческой энергии, веры, отчаяния и решимости. Энергии, которая сожгла старый мир, но и сама выжгла душу страны на долгие десятилетия.
Когда я читаю сегодняшние комментарии, где все так же просто делят мир на черное и белое, «за» и «против», мне хочется сказать: остановитесь. Посмотрите на ту осеннюю ночь 1917 года. Увидьте за спорами о диктатуре — живых людей, которые верили, что творят историю. И увидьте ту гигантскую цену, которую заплатила наша земля за эту веру.
Память об этих событиях — не для того, чтобы судить, а для того, чтобы понимать. Понимать хрупкость мира, тяжесть выбора и ту бездну, которая может отделять благую цель от трагических средств ее достижения. И в этом понимании, в этой способности видеть сложность, а не искать простые ответы, возможно, и кроется та самая «радость бытия» для мыслящего человека.
Оценили 2 человека
5 кармы