Ведьма II: Гекса - и Кох с Ганзеном

2 266

- Сегодня, своего рода, знаменательная дата. Развязав тебя, мы выпустили в мир предводительницу всех ведьм. Я просто не знаю, как будет «фюрер» в женском роде. Фрау гексфюрерин? Не знаю, так что и гадать не буду. Назову просто «гекса», чтобы обозначить отличие от остальных ведьм, потому что она по сравнению с ними, как атомная бомба по сравнению с обычными. Да, еще придется много осваивать, набираться опыта, но остальные не годятся тебе и в подметки. Большинство, если хочешь знать, вообще только чувствуют в себе что-то такое, но ничего не знают и не умеют определенно. Теперь, со временем, будут. Ой, что-то будет!!!

- А-а, хорошо... Молодой человек, - она чуть повернулась к А., - выйди на секундочку. Мне буквально пару слов...

Тогда как раз появилась странная мода, просуществовавшая несколько лет подряд. «Молодым человеком» начали называть чуть ли ни любого незнакомца до пятидесяти, причем не только старшие, но и ровесники. Похоже, все прочие способы обратиться как-то сносились, их стало неудобно применять в нормальном разговоре. К этому добавилось ее редкое умение едва заметно обозначать едва заметное пренебрежение. Это она зря, но в данном случае я кивнул А. в том смысле, что, мол, женщина просит. Что поделаешь. Он — нехотя вышел, она, вразрез с просьбой, - молчала, вперив в меня мрачный взгляд, а я старался угадать тему разговора.

- Маркиз, ты что, и в правду стал бы пытать меня током?

- Не знаю, потому что, слава богу, крайней нужды так и не возникло. Собирался, по крайней мере, на полном серьезе. Иначе бы ты не поверила. Приняла бы за шутку.

- Обойтись можно было?

- Можно. Но это выяснилось уже потом и в результате. Так что нельзя все-таки... нет, ты что, до сих пор ничего не понимаешь? Дело-то в том, что ты под влиянием секундного раздражения, ни черта про себя не понимая, прихлопнула Пана Профессора, как таракана — тапком. И я совершенно не был уверен... не мог быть полностью уверен, что ты точно так же не сотрешь в порошок весь город. Или вообще полмира. Со зла, - взять, и пнуть муравейник, знаешь?

- Ну-у... это ты, пожалуй, слишком.

- Я тогда этого не знал. И сейчас до конца не уверен. Да и с какой стати? Тварь преднамеренно старалась держать тебя в обаянии и блаженном неведении. Чтоб ты наслаждалась здоровьем, танцами, властью над мужиками, а в серьезные дела не лезла б как можно дольше. Так что и ты не знаешь, по крайней мере, - до конца. Хотя бы на первых порах, пока еще не освоилась полностью. Хотя, - что-то ты уже должна чувствовать. А?!

И она прикрыла глаза, вроде бы прислушиваясь к себе, как беременная по первому разу где-нибудь на двадцать второй неделе.

- У-у! Ого-о...

- Вот именно. А так как баба ты достаточно злая..., - она сделала протестующий жест, не открывая глаз, - да злая, злая! Знаю, ты хочешь сказать, что это не ты такая, а мир говно, но это неправильно. То есть он, конечно, говно, но это никак не влияет на объективность моей оценки... Так что и дела у тебя будут, по большей части, соответствующие.

Я посмотрел на ее лицо, которое как раз приобрело налет этакой легкой мечтательности, и понял, что все понял правильно. И вздрогнул.

- Само по себе это, может, и ничего, но только в меру. Иначе есть все шансы стать этакой чумой в человеческом облике, от которой все шарахаются. А это не такое уж счастье, как может показаться. По себе знаю, что нужен хоть какой-то баланс. Я бы сказал тебе, - не злоупотребляй, да только знаю, что это без толку. Натура есть натура. Поэтому посоветую другое: выйди замуж...

- Легко сказать!

- Тебе и сделать нетрудно.

- Да было бы за кого.

- А тебя никто не заставляет прожить с ним всю жизнь и умереть в один день... Не понравится, - так выгонишь. Вспомни какую-нибудь там Бриджит Бордо. Ты, главное, сходи, - и роди вполне законного ребенка. Потому что разведенная стерва, - это нормально, а вот матерью одиночкой тебе быть не к лицу. Разрушает образ, а, значит, и жизнь. Детё — это такая вещь, которая может дать хоть какой-то баланс даже тебе. Хотя стоп: ты же медик. Так что и лечить кое-когда можешь, до кучи. Как ни смешно, это тоже имеет неплохой потенциал в плане гармонизации.

- Ладно. Я подумаю, - и, увидав, какую рожу я скорчил, - махнула на меня рукой. Подумаю, это значит, - подумаю. Обстоятельно и всерьез, но только не сейчас, потому что ты себе не представляешь... Ты себе просто не можешь предста-авить!

Вот я-то, как раз, могу. Хотя, наверное, не в полной мере, потому что мои обстоятельства — не ее обстоятельства. Я по сравнению с ней, как альпинист, влезший на Эверест, по сравнению с пассажиром лайнера, летящего на тех же девяти километрах. Не сильнее, не слабее, не лучше и не хуже, а просто ДРУГОЙ.

А у нее в тот момент наблюдался нормальный такой «приход», наподобие того, который бывает от хорошего наркотика. Быстрое, внезапное расширение сознания, необозримые, сверкающие перспективы, и все такое. Только, в отличие от любого наркотика, - навсегда, что, согласитесь, тоже накладывает. И пока это было, по большей части, понимание того, что она теперь сможет сотворить с ближним, будь на то ее малейшая воля. Какую веселую жизнь может, при желании, устроить кому угодно.


Встань передо мной, как лист перед травой...

Часа через полтора после моего призыва перед воротами заквакал клаксон и я, напялив щегольские обрезанные валенки, отправился отпирать.

Яна Александровна изволили вести свою новенькую, - других в январе восьмидесятого не было, - вишневую «пятерку» собственноручно. Застегнутый в теплый «конверт» трехмесячный отпрыск сопел в две дырки на заднем сиденье. Пристегнутый при помощи самопального ремня, созданного на основе эластичного бинта. Все чин по чину. По добротности исполнения и продуманной конструкции без ошибок была узнаваема рука папаши.

- Ш-ш-ш! Не должен проснуться, но все-таки! - Она сунула Михаила* мне в руки. - Подержи...

А суть проблемы состояла в том, что Вовка Кузьмин умудрился подхватить туберкулез. И мало того, что болезнь протекала в открытой форме, так еще и штамм шибко вредный, не поддающийся «первому ряду» и только очень слабо, - рифампицину. Можно было бы и самому, но чутье подсказывало, что лучше обратиться к узкому специалисту. Да и вообще. Вон Мефистофель, уж на что, кажется, но даже он говаривал, что зелья и снадобья, - мешкотное, бабье дело.

- Ну, - с деловитой легкостью проговорила она, сбрасывая курточку из норки мне на руки и не сомневаясь, что кто-нибудь, да подхватит, - приятеля твоего я глянула. Какая-то старая-старая порча, причем, похоже, даже не его лично, а кого-то из близких. Почти роковая судьба. На глаз, так около 0,8, если не больше. Дыру я залатала, так что должен оклематься и сам, но... Похоже, ты прав. Если убрать Коха, то будет и быстрее, и лучше... Где?!

- Пошли. А Медведь как? Не проснется?

- А! - Она махнула рукой. - Я «поводок» оставлю. Узнаю, если что.

* Потапыч Михаил («Медведь») Николаевич. Известный актер театра и кино, элитная мужская модель. Считался самым красивым артистом своего поколения. Настолько, что имя его даже стало нарицательным. Примерно так же, как, в свое время, «Ален Делон». Только, объективности ради, то куда там какому-то Алену Делону.

Это был первый год, когда я завел себе теплицу. Завел, пожалел, что связался, но выхода не было. Постоянно требовалось то одно, то другое. В отдельном объеме, изолированный от остального, у меня рос Копытник Скорпионий, он же «Пурпурный», вид редкий, поищешь. Откровенно говоря, без меня с «Глазом» и не нашли бы сроду. Копытни и все-то достаточно ядовиты, но уж этот и вообще чистый аспид. А поскольку мне надо было поскорее много сразу, размножал по меристемной технологии, на питательной среде, как одноклеточную водоросль.

Вот только Гекса, буквально на минуту, явилась с ревизией, ничего не сказала, только ожгла не вельми благосклонным взглядом (ей можно), недовольно оттопырила губу, и огладила коричнево-фиолетовую опухоль прямо сквозь стекло.

Этого не передашь, это надо видеть, но только выглядит вполне естественно. Буквально через час каллюс покрылся щетиной мельчайших побегов, а к утру весь разделился на них. И появились первые, крошечные, но до безобразия жирные листочки. Что поделаешь: ведьма. Вовсе не чураясь научного метода и современных технологий, все-таки отдавала предпочтение натур-продукту. Вот чем ближе к естеству, - тем ближе и ее сердцу. Сильнее действует на воображение, и, значит, расширяет возможности.

Надо признать, что теперь, спустя дни, результат... производил-таки впечатление. Уже вчера, когда я был тут в последний раз, производил, а сегодня тем более. Весь объем «аквариума» два на два на два восемьдесят был буквально забит жирными коричнево-лиловыми стеблями и парами лиловато-зеленых жирных листьев. Они теснили, душили и даже ломали друг друга, сок богато капал со свежих изломов, и, смешиваясь с обильным конденсатом стекал по стеклам вниз, к камешкам, погруженным в раствор. Казалось еще чуть, и стекло не выдержит напора ядовитой, как кобра, флоры.

- Охо, - гекса одобрительно приподняла бровь, - охо-хо. Теперь другое дело.

- Хватит?

- Еще как. Ну, я начала?

- Давай. Я на стреме...

Она вздохнула.

- Знаешь, как родился Мишка, мне стало трудно наводить порчу. Постоянно хочется целовать весь мир, причем от этого ни капельки не стыдно.

- Что, - я тяжело глянул ей в лицо, - дать по еблу? Для твоего же блага?

- Только попро... Во, теперь нормально.

Не поблагодарила за настрой, потому что не в том была состоянии: Проклятию противоречит любая благодарность, даже самая формальная. Да и благодарность такого рода в ее исполнении можно еще и не пережить. То есть вполне-вполне. Подобные «мелочи» у нее уже на уровне рефлексов, растет девочка.

Она поворотилась к несчастному парничку вполоборота и вперилась в него неподвижным взглядом искоса. Уж это обязательно. Я его не видел, потому что, от греха подальше, занял позицию строго за спиной гексы, - и то в какой-то момент волосы зашевелились на загривке.

- Все. - Сказала она. - Заворачивай. Примерно на толщину метра вокруг. Утром уже можно будет снимать... У тебя другой выход есть?

- Нет. А что?

- Такая - мимо Медведя? С ума сошел? А в душ надо. Потому что я сегодня... - она покрутила головой, - ох, я сегодня-а! Дала, короче, сегодня.

- Давай из шланга оболью, - бездумно предложил я, ни на секунду не рассчитывая на согласие, - вон там, на две ступеньки подняться. И сток есть.

Но она только кивнула деловито.

- Нормально. Только я без тебя обойдусь. Лучше принеси полотенце.

- И фен?

Я имел серьезные основания предполагать, что уж волосы-то ведьмы при таких делах тоже придется прополоскать в проточной воде насквозь, от корня до кончиков, и дать воде свободно стечь. Обливание кое-как тут не пройдет.

- И фен.

К тому моменту, когда я вернулся не с полотенцем даже, а с целой махровой простыней, подогретой на сушилке, копытень уже не выглядел таким довольным. Что-то, какое-то беспокойство, недомогание успело проявиться в нем даже за этот десяток минут.

- Проснулся.

- Знаю. Орет?

- Нет. Как ни странно, просто так лежит, смотрит куда-то мудрым взором, и молчит.

- Все равно пошли.

Мне, как естествоиспытателю, было чертовски любопытно: как внешность Яны примет вызов такой серьезной стихии, как кормление грудью? И внешность эта, в своем божественном статусе, указала мне мое место.

Ее сиськи, не превратившись в вымя, сделались как-то очень широкими. Этакие две солидные миски, диаметр оснований, в сумме, пошире ее грудной клетки. Так, что края сдвинулись куда-то к подмышкам. Солидный, рассосанный до ярко-розового цвета сосок, потрясающий голубой узор (гжель — гжелью!) рабочих вен по молочно-белому фону. И этот, полузакрыв глаза, трудолюбиво делающий свое дело, и, от полноты чувств, несуетно дрыгающий ногами. Сказка. Она стала и еще красивей, глаз не оторвать, я хотел сказать ей об этом, но вспомнил, как она выглядела на восьмом месяце. Глаз не оторвать. Картину б написать, только художника, чтоб не сговнял - этакое, в наше время не сыщешь. Рафаэля бы.

А вот аура (которой я на самом деле не вижу) у нее изменилась разительно. Ничего похожего на ту вороненую сталь, что была еще год-полтора назад. Понятно, - ни Высокой Белизны, ни Солнечного Золота. Веселая такая, почти красная медь. «Яро Блистающая» - почему-то ассоциации возникали именно с какой-нибудь «Илиадой».

- Мне приходить, или сам справишься? А то, вообще говоря, - недосуг.

- Справлюсь. Нужды нет. Только ты все равно придешь, потому что любопытно.

К вечеру скверный белесый налет затянул стебли копытня до середины и они полегли, как войско, застигнутое Черной Чумой прямо на марше в безлюдной местности. К утру омерзительно выглядящая растительная падаль превратились в метровый слой черной гниющей жижи, из которой клубками глистов выступал, медленно извиваясь, победоносный мицелий Asariftora Smaragdifera, наш суверенный вклад в микологию, биологически близкий к базидомицетам. К вечеру начали формироваться плодовые тела. Их рост был стремительным, уступая в скорости, разве что, «Даме Под Покрывалом» и прочим «веселковым». К утру парник оказался доверху забит разнокалиберными, несколько угловатыми мячами, серовато-белесыми, и оттого до неприятного напоминающими человеческие черепа. Этакая до предела показательная иллюстрация Окончательного Решения вопроса с копытнем, полное торжество победителя.

Вот-вот. Версальский мир, - он ведь случается не только у людей. Одно из веществ побежденного растения включилось в обмен веществ гриба, и на определенной стадии его жизненного цикла произошло то, что именуется «летальным синтезом». Из вещества, что было безобидным само по себе, гриб синтезировал для себя самого собственную погибель. Нет, не отраву в точном смысле. Просто продукт не переваривался в клетках, а накапливался, превращаясь во все более крупные кристаллы, что рвали клеточную стенку. Так что теперь пришла уже очередь его самого гнить заживо, обращаясь в густую слизь. И, разрывая распадающуюся плоть грибов, на поверхность выступили, постепенно укрупняясь, прозрачные остроугольные кристаллы зеленого цвета. А я, понятно, фотографировал каждый этап. Когда мякоть гриба отпала бурыми, безнадежно мертвыми на вид хлопьями, я перекрыл подачу раствора, слил остатки в герметичную емкость, замазал последние щели и подключил к объему вакуум-насос. Сперва, чтобы высушить досуха. Потом, в «режиме пылесоса», - чтобы отсосать легковесный мусор. В сухом остатке остался продукт: солидный слой продолговатых кристаллов размером от рисового зерна и до семечка подсолнуха включительно, и я не оставил ни одного. Пожалуй, процент поменьше, чем у тетрагидроканнабидола в сухой конопле-«голландке», но тоже неплохо. А уж с учетом того, что исходного сырья у нас образовалось не меньше нескольких центнеров, выход в абсолютном выражении и тем более оказался более, чем достойный.

Когда я провел испытания соединения in vitro, то чуть не чокнулся. Ноль, ноль восемь милиграмма на килограмм культуральной жидкости, и микобактерия туберкулеза переставала делиться. Под моим микроскопом было видно, как они деградируют, не в силах ни размножаться, ни впасть в спячку, но и не подыхая сразу. Как пробуют вегетировать, образуя уродливые, сдвоенные, строенные формы, никак не похожие ни на какую палочку. Как вымирают, в безнадеге, не в силах приспособиться, пропадая поодиночке, но все, до единой. Как, наконец, там, где была Чистая Культура, воцаряется покой кладбища. Втрое меньшая концентрация приводила к деградации, умножению уродливых форм и прекращению деления в третьем поколении. Этакий постапокалипсис под микроскопом. Ноль — двенадцать расправлялась с возбудителем по-мужски, в суровом и деловом стиле, без этих, знаете, долгих издевательств, не хуже хлорки по избытку, и как бы даже не быстрее. Выживших, чтобы приспособиться, чтобы породить устойчивые формы, просто не было.

Есть миф, не знаю уж, сколько в нем от истины, но рассказывают, что лося бьют одной пулькой из «мелкашки», она застревает где-то неглубоко, под кожей, или в мышцах, и — беспокоит, не дает успокоиться, и зверь бежит от неотвязной язвы, не в силах остановиться, пока не упадет, окончательно обессилев. Не знаю, поймете ли вы меня, но какой-то момент, мне показалось, что и тут что-то похожее, даже вспыхнуло на несколько минут что-то вроде мистической паники: помстилось, что даже одна молекула зелья, угодив в обмен веществ несчастного микроорганизма, рано или поздно, так или иначе, но укатает его в конец. Зеленые кристаллы оказались категорическим отрицанием самого существования возбудителя, причем M.T. Bovinum и M.T. Avis оказались не менее чувствительны, чем сам M.T. Humanum. Остальные микобактерии проявили несколько большую стойкость, но все равно в рамках «терапевтического диапазона» нового агента*. Вполне-вполне.

* Первый по счету антибиотик принципиально новой группы т.н. «фитомиканов». Рабочее название «Фитомикан «А», международное название «Фитобазид». Наиболее известное торговое название «Ропробак», в самой КНДР известен как «Е Ян». Главным анекдотом, связанным с названиями, являются упорные попытки вывести название «Ропробак» из лингвистики корейского языка. Истинной расшифровки долгое время не знал никто, на самом деле это: «РОдовое ПРОклятие БАциллы Коха»: она тогда действительно «дала». Ох, дала-а!!! Как говорится, дай Бог чтобы нам всем когда-нибудь кто нибудь так дал. Разумеется, - в хорошем смысле этого слова.

А вот теперь настал момент истины: «Глаз» позволял обойтись без долгих клинических испытаний. Таким образом, имеющиеся в моем распоряжении 11535,432 грамма агента позволят обеспечить двумя «цидными» дозами каждого туберкулезного больного в СССР, с учетом того, что каждый из них будет весить семьдесят пять кило. Крепкий такой, упитанный туберкулезник. Примерно, конечно. А если, к примеру, тонны две-три — то чахотка в мире исчезнет и появится снова, разве что, очень нескоро.

Я только с усилием оборвал столь присущую мне умственную жвачку, на этот раз состоявшую из расчетов в уме и головокружительных прожектов, потому что одинаково плохо отношусь как к неубитым медведям, так и к абстрактному гуманизму. Потому что даром хорошее лекарство получат только хорошие девочки и мальчики. А все остальные получат хорошее лекарство за хорошие деньги. Потому что нефиг.

Самое интересное, что прикидки мои оказались довольно-таки близки к истине. Согласно «Пхеньянскому Протоколу», - он же «корейский стандарт», - для гарантированного уничтожения возбудителя в организме 98,7% больных достаточно курса из трех приемов по десять миллиграммов препарата с интервалом в сорок восемь часов. То есть процесс останавливается сразу, как от нажатия выключателя, потому что все сколько-нибудь активные микроорганизмы прямо в силу своей активности сразу же получают свою дозу. Деление прекращается в момент поступления препарата, а потом цитоплазма фрагментируется внутри этой его пресловутой жиристо-восковой капсулы, не проливаясь наружу и не вызывая бурного всплеска интоксикации. Те, что «спят», держатся подольше, но в любом случае через месяц после выполнения «протокола» возбудителя не остается даже в кальцинатах, туберкуломах, и натечниках при поражении позвонков и прочих костей. Почему не сто процентов? Потому что принципиально невозможно толком обследовать всех пролеченных, а те, кто с концами ускользнул от статистики, ею и не учитываются.

Кстати, тот самый Вовка Кузнецов, с болезни которого начался холокост микобактерий, начал поправляться уже после «снятия порчи», а после фитобазида болезнь кончилась, как будто ее и не было. Через месяц фтизиатры пожимали плечами и говорили, что, наверное, ошибочка вышла. Анализ перепутали, или еще что.

Первые сто килограммов чистого фитобазида мы сбыли нашим корейским друзьям на протяжении двух дет, партиями по два с половиной килограмма, за сущие копейки: десять тысяч четыреста двадцать килограммов золотых монет в общей сложности. Монеты, понятно, были новоделом, стилизованным под дензнаки никогда не существовавшего королевства, но золото было самым настоящим, «чуть более», чем червонным. Десять тонн золота, - это немного, это чуть побольше половины кубометра. И меньше половины того по меньшей мере миллиарда долларов, который они заработали на этом центнере. Немножечко, - чуть больше двух процентов ВВП за эти годы и, примерно, пятнадцать-двадцать процентов бюджета. Совсем неплохо на предмет поддержки штанов. А всего за двенадцать лет они поимели от сотрудничества с нами миллиардов двадцать чистой прибыли, никак не меньше.

Да, они имели больше ста процентов прибыли, ладно, с учетом всех накладных расходов пусть будет всего сто. Нас это устраивало, поскольку, при существенно меньших абсолютных величинах прибыли процент наш выходил повыше. Парадокс: цена устраивала всех, включая больных. Почему золото? Потому что с валютой связываться было и еще опасней, а с золотом имелась одна особенность: его отслеживали только на определенных направлениях: забугорье, рудники и старатели, которые там же, где и рудники. Больше-то чистому химическому элементу и взяться неоткуда, вот и настороженности нет. Кроме того, аурум мыслился в двух ипостасях: как источник оборотных средств, и как средство накопления до лучших времен, когда деньги сами по себе перестанут быть криминалом. Но самое главное в этом эпизоде даже не первичное накопление капитала перед легализацией. Нет. Главное, мы определились хотя бы с одним способом заработать очень большие деньги, которые в нормальных странах никто не назовет криминальными. Насколько большие? Комплекс Областной больницы Города, с двумя основными корпусами в семь и девять этажей, поликлиникой в четыре этажа, пятиэтажным роддомом и еще десятком зданий поменьше, достроенный аккурат в восьмидесятом, обошелся казне в три миллиона четыреста тысяч с какими-то копейками.

Группа Дюпона синтезировала препарат аж только в девяносто восьмом, да и была это, понятно, рацемическая смесь, более токсичная и вдвое менее активная, чем оригинальный препарат. Так что вышел этот самый «Мибупрекс» порядочным дерьмом, а уж про цену и говорить нечего.

«Лембекс», чистый левовращающий изомер, имел пристойное качество, но еще на четыре года позже, но еще впятеро дороже. Не конкурент. Несколько позже мы и прихлопнули «Дюпона» заодно с «Доу Кемикл», чтобы не мучились. Тем более, что мы сами время от времени выкидывали на рынок какую-нибудь новинку. А на протяжении двадцати с лишним лет ВЕСЬ фитобазид, под всеми торговыми марками производства всех стран и компаний делался исключительно из нашего активного вещества. Это к сведению. Мы сделали в общей сложности около тысяча восьмисот пятидесяти килограммов только этого антибиотика, причем с какого-то момента потребность, достигнув максимума, начала сокращаться по мере исчезновения возбудителя вообще и болезни в частности. Вроде бы типичный пример рубки сука, на котором сидишь, но нам было насрать, потому что больно уж лихое и красивое дело вышло. Деньги вещь хорошая и нужная, но жизнь только ради прибыли есть форма помешательства. И место таких больных, - в доме скорби. Но все это было потом, а вот наладить такую схему... Куда проще сказать, чем сделать.

Отдать родному государству означало отдать в точном смысле слова, то есть даром или почти даром. Не факт еще, что оно так уж кинулось бы производить продукт в заметных количествах. Скорее всего, производили бы лабораторно, для своих, а также с целью давления, причем засекретили бы разработку насмерть.

Естественная, вроде бы, мысль про Запад отпадала сама собой. Дело даже не столько в Железном Занавесе и работе КГБ. Главное, попытка торговли стала бы игрой профанов на чужом поле против необозримой команды шулеров, когда на кону стоят миллиарды. Ободрали бы до черного волоса, - это без вопросов, но, скорее всего, еще и убили бы на хер, чтоб конкурентов не было даже и в потенции. У ребят еще могли быть какие-то иллюзии на этот счет, но я-то пообщался в свое время я фирмачами, так что основные расклады знал точно.

Итак? Кому продать вещь настолько дорогую, что ее просто грех не отнять? Не знаете? Вот и я стал в пень. А вот А., малость покумекав, как раз и выдал свой вариант с корейцами, что показался поначалу таким диким. Ну что сказать? Скажем предельно скромно: гений. Скажете, - преувеличение? Реклама друга-приятеля? А что там сказал А.С. Пушкин про друга парадоксов? Вот именно. Мне, к примеру, ничего подобного сроду не пришло бы в голову, хотя красоту идеи я оценил практически мгновенно.

Специально никогда над этим вопросом особо не задумывался, но в глубине души и не сомневался никогда, что студенты из Северной Кореи не были простыми людьми. Каждый был не только сам по себе, но еще и колесиком государства трудящихся. Кого попало не отправили бы в подозрительное на ревизионизм государство вроде СССР. Только особо проверенных и, соответственно, подготовленных. И, вообще говоря, - мы же не предлагали ничего плохого? Совсем даже наоборот. И действительно, не прошло недели, как мы уже вышли на студента по фамилии Цой.

Сейчас даже трудно поверить, сколь буколические времена застало наше поколение. Не то, что на автобус, но даже и на поезд не требовалось паспорта. Гражданин СССР, товарищ Пак приехал в Город откуда-то из-под Астрахани, и снял на месяц квартиру с телефоном. Именно по телефону-то мы с ним и общались, сразу расставив все точки над «i». «Установочная» партия снадобья, двадцать три с половиной грамма, убыла по адресу с дипломатической почвой.

- Когда речь идет о таких суммах, товарищ Пак, анонимность является единственной гарантией безопасности. Поэтому попытка увидеть кого-нибудь из нас означает гарантированную смерть увидевшему. Мы не можем рисковать.

- Значит ли это, товарищ...

- Называйте меня Капет. Красивое имя и не имеет к моему настоящему имени ровно никакого отношения*.

- Значит ли это, товарищ Капет, что товарищ Цой...

- Увы. Это просто судьба. Все равно, что угодить под машину. Не беспокойтесь, мы сами обо всем позаботимся. Разумеется, любая удачная попытка снять его с алтаря будет обозначать, что сделка не состоится.

- Не надо. Товарищ Цой — испытанный товарищ. Мы объясним ему суть проблемы и он сам проделает все необходимое. И сделает это так, что проконтролировать выполнение данного пункта будет несложно.

- Вы получили бумагу с необходимыми пояснениями?

- Да, спасибо. Они переправлены по принадлежности и теперь остается только дождаться инструкций от лиц, принимающих решения. Окончательное решение, понимаете? Но меня просили уведомить, что вам не стоит беспокоиться о каких-то проволочках. Их не будет. А то, с чем я ознакомился, выглядит более, чем разумно.

Передавать текст в точности не следует, поскольку там персоналии и конкретные схемы, но смысл и основное содержание вышеупомянутых бумаг, не представляет из себя секрета.

Для начала — ориентировочная стандартная доза и то, что называется «потребительская цена». Тоже ориентировочно. Мы установили ее в сто долларов за дозу. Кажется, что дорого, но, с учетом курсовой цены, - триста долларов, - это дешево. И очень, очень дешево с учетом того, что это ВСЯ стоимость ВСЕГО лечения. Ни фтизиатрии с ее профилактическими мерами и специальными клиниками, ни длительной нетрудоспособности, плюс сокращение мер по дезинфекции в десятки раз. Что это означает? Да то, что по такой цене вся партия уйдет с гарантией.

Как именно будут доставляться партии действующего вещества, и где именно следует оставлять оплату. Двести пятьдесят килограммов золотых монет, - это две сумки с хороший арбуз килограммов на семь каждая.

А основное содержание составляли пояснения, по какой именно причине нас не следует обманывать.

Во-первых не получится, поскольку они никогда не узнают всех действующих лиц.

* Старшего Капета, основоположника династии Капетингов, звали «Гуго», «Гугон», а еще, в некоторых транскрипциях: «Юг». Очевидно, это как-то ассоциировалось у ГГ с «Юджин», «Евгений», хотя на самом деле у имен абсолютно разное происхождение.

Во-вторых даже, вроде бы, полный успех, - все необходимое для производства плюс полная ликвидация нас, - добавит к доходу не больше ста пятидесяти процентов, а так — меньше.

В-третьих выяснение технологии при том, что мы останемся живы, приведет к тому, что мы продадим или отдадим технологию всем желающим. После этого спрос на препарат очень быстро исчезнет при том, что остальных разработок КНДР просто не получит.

В-четвертых честное соблюдение корейской стороной соглашений повлечет за собой продолжение взаимовыгодного сотрудничества в области выпуска и продажи новых лекарственных препаратов.

Условия остаются неизменными, за исключением валюты, в которой производится оплата, а также цены за новые партии и новые препараты.

Скажите, на таких условиях, вы стали бы резать курицу, несущую золотые яйца только для того, чтобы, - может быть! - узнать, как она это делает? Вот и власти КНДР не стали.

Корейцы, даже северные, это такие корейцы. Цой, например, на глазах у публики повторил бессмертный подвиг Анны Карениной, только не так демонстративно, - вроде как поскользнулся. И таблетки выпускали... безукоризненные, что по качеству, что по оформлению, что по надежности упаковки. Не придерешься. На одной укромной горной вершинке, где не спрятаться — не скрыться, ночью оставляли контейнер с чистым зельем, на следующую ночь тот же Скалозуб прятал в нутро четверть тонны монет и улетал. Все. Позже, когда у корейцев в достатке появились рубли, часть оплаты шла в рублях. До кооперативов по моей памяти оставалось всего-то пять-шесть лет, но приличные деньги на расход тоже были нужны.

- … Товарищ Капет. Мы тщательно проверили и само лекарство и ваши... выкладки. Мы не нашли ошибки или какого-то подвоха. Наши доктора в полном восхищении от вашего лекарства. Но одного из наших консультантов очень интересует один вопрос. Он утверждает, что это — профессиональное любопытство. Если вы знаете, хотя бы на уровне порядка, величину дохода от продажи конечной продукции, то почему назначаете такую невысокую цену за... незаменимый компонент?

- Это очень просто. Нас интересует получение суммы, вполне удовлетворяющей наши нынешние запросы. И не интересует, сколько при этом зарабатывают на нас другие. Что может быть лучше, чем благо надежного и честного партнера, пусть имеет как можно больше, мы будем только рады. Еще скажите ему, что жадность — действительно порок, от нее очень легко погибнуть. Существуют суммы денег, слишком быстрое поступление которых избыточно даже для крупных стран и мощных корпораций. Что уж говорить про небольшие компании и, тем более, одиночек. Когда мы сможем освоить большие суммы, то назначим соответственно большую цену за свои новые разработки.

- Спасибо, товарищ Капет. Не знаю, насколько это удовлетворит любопытство... консультанта, но я понял. Умеренная, разумная и гуманная позиция, вызывающая уважение.

Сначала с туберкулезом покончили СССР, Китай, к тому времени всерьез взявшийся за ум, и сама КНДР. Тут интересно, что Южной Корее препарат благородно предложили даром, но южнокорейцы с благодарностью заплатили сполна.

За ними последовала вся Скандинавия. Япония. Потом страны «народной демократии», с куда худшей организацией. Все это время в крупнейших странах Запада процесс шел избирательно и противоречиво, но потихоньку набирал размах.

Как всегда нестройно, как всегда эффективно в конечном итоге. Сейчас бригады добровольцев без особого шума добивают последние очаги заразы в Африке и самых страшных трущобах Индии, Бенгалии и Латинской Америки. И, наконец, про свой позор. Я классически не заметил слона. Вспомнил про все типы чахотки, включая экзотические микобактериозы. И напрочь забыл про проказу. Это ничего не значит, другие вспомнили, что есть такая палочка Ганзена сразу же, как только препарат появился на рынке. Но все равно стыдно до сих пор. Хотя это никак не повлияло на трагическую судьбу лепры, многотысячелетняя история которой, похоже, завершилась. Вот уже одиннадцать лет ни одного нового случая.

Произвол в Техасе и правозащитники

Сегодня взоры всей прогрессивной общественности мира прикованы к происходящему в Техасе произволу. А, не, не прикованы. Цепные грантоеды-правозащитники ничего не видят, потому что не заплачено. Он...

Убытки в сотни миллионов: Китай заставил взвыть литовских бизнесменов
  • fanC
  • Вчера 21:50
  • В топе

Китайские предприниматели не продлевают старые и не заключают новые контракты с литовскими партнерами. А те подсчитывают многомиллионные убытки и задаются вопросами: "Кто виноват и что делать?" ...

Мразотных пшеков - наклонили..!

Польша снова попалась на двойных стандартах Все мы помним, как Варшава нагло вторгалась в вопрос поставок газа по СП2- из России в Германию, объясняя это общеевропейскими интересами. Уда...

Обсудить
  • Сказка. А жаль :cry: