«Идея», или почему ВООБЩЕ «идеализм»?

Цитаты (основные определения):

«Иде́я» (др.-греч.ἰδέα: «вид, форма; прообраз») в широком смысле —мысленный прообраз какого-либо действия, предмета, явления, принципа, выделяющий его основные, главные и существенные черты».

«В ряде философских концепций — умопостигаемый и вечный прообраз реальности (синоним - «теория»). В русских философских словарях XVIII века идея сближалась с «понятием».

«ИДЕ́Я (греч.ἰδέα – образ, вид), фундам. понятие европ. философии, имевшее значение «формы» (в античности), а начиная с 17в. – «представления, понятия, мысли». Термин образован от глагола ἰδεῖν, восходящего к индоевропейскому корню *wid- (ср. рус. «видеть», лат. video), и в дофилософском употреблении означал «видимый образ», «облик», но также и «своеобразие». Отсюда (уже у Фукидида и Гиппократа) развилось значение «вида» в смысле типа, категории вещей. Близкий по семантике однокоренной термин – эйдос. Термин «вид» в биологии и логике (в противопоставлении роду), как и лат. species, является семантич. калькой этого греч. слова».

«В науке и искусстве идеей называется главная мысль произведения, смысл и замысел изобретения, теории или наиболее существенная часть замысла. В этом же смысле термин идея трактуется в сфере регулирования авторского права».

«Для Платона и последователей идея — идеальная (умопостигаемая), вечная «сущность вещи», в противоположность чувственному и изменчивому (преходящему) в вещи[1]. Идеи бестелесны, находятся вне конкретных вещей и явлений; они составляют особый идеальный мир (царство идей), который и есть «подлинная реальность» трансцендентный мир истинного бытия. Идея представляет собой сущность не отдельной вещи, но какого-либо вида вещей. Вещи чувственной реальности существуют благодаря идеям, и идеи являются их образцами».

«Британские и французские философы XVII века называли идеями как общие отвлеченные понятия так и простые представления. Возникают споры по поводу происхождения идей и их соответствия реальности; двумя основными позициями становятся рационализм и эмпиризм. Эмпирики считали источником идей ощущения и восприятия, которые лишь обобщаются в идеях. «Субъект» этом трактовался как пассивный. Рационалисты XVII века считали источником познания спонтанную деятельность мышления, а идеи рассматривали как врождённые, изначально присущие субъекту и не сводимые к опыту».

«Декарт защищал концепцию о «врожденных идеях».

Джон Локк определял идею как «всё, что является объектом разума, когда человек мыслит»[3]. Таким образом, для Локка идея — это не столько элемент умственного процесса, сколько реальность сознания или внешнего мира, на которую этот процесс направлен.

В противоположность Локку Дэвид Юм относил идеи к сознанию. Он противопоставлял ясные ощущения или восприятия, которые человек получает из ощущений, и идеи, которые являются смутным воспроизведением восприятий в уме».

Можно привести еще многое множество цитат, достаточно разнообразных, но при этом их объединяет одно качество: они не конструктивны.

Совершенно непонятно даже, - каковы критерии справедливости того или иного определения, не говоря уж о том, каковы способы проверки этой справедливости, и, - ТЕМ САМЫМ! - хотя бы самой ВОЗМОЖНОСТИ — построить с применением данных определений проверяемой (практичной!) теории. Мне удалось найти только одно исключение, да и то относительное:

«Американский философ Артур Лавджой выдвинул проект создания науки об историческом процессе создания, сохранения и изменения идей на всём пространстве культуры, - «историей идей». История идей тесно связана с интеллектуальной историей, историей философии, историей науки, и историей культуры в целом, и поэтому может рассматриваться как их часть или прикладная дисциплина в их составе. В рамках этой дисциплины единичные идеи — это мысли или представления, которые вступают в новые сочетания друг с другом и меняют формы выражения, оставаясь относительно неизменными».

Уместным (хотя, может быть и несколько преждевременным) представляется заметить: если бы удалось создать систему универсальных правил единообразных, стандартных процедур «выделения» отдельных понятий (не идей все-таки, поскольку каждое понятие — идея, но не каждая идея — понятие!), классификации их по результатам такого определения, и комбинации, «соединения» их между собой в зависимости от проведенной по стандартам классификации, то решение поставленной Лавджоем проблемы могло бы стать крупнейшим прорывом.

Более того, оно приобрело бы черты ТЕХНОЛОГИИ, вполне практичной, и, тем самым, развивающейся со временем. Это могло бы стать чем-то вроде «внешнего» мышления, когда идеи образуют новые содержательные, имеющие смысл конструкции вне отдельно взятого человеческого мозга.

В самом деле: как бы парадоксально это ни выглядело, но устройство, где человек выполняет роль манипулятора, т.е. прямо вынужден следовать жесткой инструкции и прямо выключен из принятия решений, можно смело считать АВТОМАТИЧЕСКИМ: т.е. отсутствие «техногенного» процессора не лишает смысла создание алгоритма не только физической, но и умственной работы.

Но и даже без этого элемента данная работа философа в наше время является прямо дерзновенной. Или наоборот: представляет собой ЗНАК того, что идеи относительно «идей» витают в воздухе. По крайней мере, - начинают.

Теперь относительно второй части заголовка: почему «идеализм»? Как известно, классики марксизма в качестве главного вопроса философии обозначили: «Что первично, бытие или сознание?». Помимо того, что истинность высказывания, являющегося ответом, не может быть доказана сколько-нибудь строго (для этого нужны ХОТЯ БЫ критерии истинности), нет определения понятий, стоящих ни за термином «Бытие», ни за термином «Сознание».

В наше время сложилась, своего рода, традиция: при отсутствии дефинитивного определения, говорят, что понятия являются-де «категориями» и, таким образом, не выводятся из понятий более высокого «ранга».

Беда в том, что в данном случае речь идет о ПАРЕ понятий ранга категории, так что такого рода ответ — в качестве «отмазки» просто не годится: он, даже вопреки замыслу отвечающего (ответить ничего не дающей отговоркой), оказывается СОДЕРЖАТЕЛЬНЫМ, имеющим смысл, поскольку означает всего-навсего, что понятия — одноранговые.

Таким образом, если принять это высказывание за истину, с формальной точки зрения вопрос относительно «старшинства» одного из них — решен, - не старше НИКТО, - и, следовательно, как дальнейшие попытки делать вид, что — не решен, так и дальнейшие попытки — решить, АБСОЛЮТНО ЛИШЕНЫ СМЫСЛА.

А, следовательно, дальнейшая конкретизация, - признание «первичной» истиной любого из двух альтернативных ответов на него, - во-первых, ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ ничего не дает, а во-вторых — является продуктом исключительно ВЕРЫ.

Рассуждения эти, претендующие на "Окончательное Решение" главного вопроса философии, разумеется, шутка, - но, с другой стороны, ошибок с точки зрения общепринятой логики тоже НЕТ.

Но, если в формулировке главного вопроса речь идет о «бытии» и «сознании», то почему одна из двух альтернативных философских «школ» именуется «идеалистической»? Причем тут «идея»?

На примере приведенных выше определений видно, что в наше время с понятием и термином «идея» определенности даже и на удовлетворительном (дающем хотя бы потенциальный выход на практику) уровне не существует.

Это дает нам право предложить свое определение понятия самостоятельно, ИМЕННО (по возможности, конечно) по признаку (возможной) конструктивности.

Первое, что бросается в глаза, - сильная связь ИСХОДНОЙ трактовки понятия «идея» с понятиями «образ», «вид», «представление» - и подобными этим.

Таким образом, в первую очередь следует определиться именно с этой группой понятий, и для этого, прежде всего, - расширить обыденное, банальное представление о «виде» и «образе».

Для этой цели в первую очередь следует обратить внимание: они явно не исчерпываются только зрительным восприятием.

Помимо зримых «характеристик» объекты окружающей нас реальности не только могут обладать также весом (проприоцептивная чувствительность), запахом, вкусом, тактильными и прочностными характеристиками, но и свойствами «насыщать», «согревать», «укрывать», так же, как утолять другие наши потребности, причем все эти характеристики точно так же, совокупно, образуют «образ» элемента реальности.

Для слепорожденных вполне определенно существует тактильный образ объектов: знание последовательности манипуляций от одного тактильного ориентира к другому, позволяющей им опознать знакомый объект или отнести его к той или иной категории знакомых объектов.

В практике подводной шумопеленгации/эхолокации (в основном военной), привычно говорят о «звуковом облике» и даже «звуковом портрете» различных объектов: от надводных кораблей, подводных лодок, торпед — до китов, дельфинов, косяков рыбы.

Большинство (собственно, примеров иного рода подыскать не удалось: наиболее близкой моделью «однокачественной» сущности может являться фотон оптического диапазона, при данной частоте — это данный «цвет» - и это все) реальных объектов – многокачественны. Каждый объект существует ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ НАС (ДКН) только в той мере, в которой может быть идентифицирован, как таковой.

Привычно мы манипулируем «ядром» понятия «идентификация», и в этом варианте оно обозначает примерно «узнавание». Но попытка дать конечное, «дефинитивное» определение чего-либо очень часто приводит к достаточно радикальному изменению исходных представлений о явлении.

В подавляющем большинстве случаев мы идентифицируем внешние объекты частично, в той или иной мере, и так же, в подавляющем большинстве случаев, этого бывает достаточно. ПОЛНАЯ идентификация, практически, связана с использованием, активным извлечением пользы или избеганием вреда (полезно бывает вовремя, правильно и в полной мере распознать тигра, гадюку, бледную поганку).

Увидев со стороны, к примеру, чайную чашку (средних размеров сосуд, пригодный для питья из него чая и других горячих напитков «через край», как правило – с ручкой, в отличии от «пиалы» или «чаши вообще»), мы не можем быть уверены, что: 1) у нее есть вторая сторона и дно, подойти посмотреть; 2) она не растворится в воде, налить хотя бы холодной воды; 3) не расплавится от кипятка, налить, соответственно, чая; 4) не содержит в составе мобилизуемых горячей водой ядов, выпить чай без последующего отравления. Если расплавилась, - «это не чайная чашка».

Мы так и говорим, попытавшись нарубить дров и увидав, что лезвие сминается либо же крошится о дерево: «Это не топор».

Особенно показательна в данном отношении «еда»: это то, что призвано а)вызвать чувство насыщения, б)восполнить дефицит энергии и пластических веществ и еще это то, что «едят», ртом, (потому что еще бывает парентеральное питание).

1)Выглядит, как еда, смотрим и видим; 2)пахнет, как еда, обоняем; 3) имеет один из вкусов, характерных для еды, берем в рот, пробуем языком, жуем; 4) удобоварима, испытываем насыщение без неприятных ощущений; 5) питательна, испытываем ожидаемый и достаточный прилив сил и т.п.

Потому что, даже набив живот, вместо насыщения можно получить пищевое отравление. Более того: можно набить его таким суррогатом, который организм не может использовать, даже переварив и всосав (мономеры с обратной хиральностью). Почему пример с едой представляется наиболее показательным?

Переварившись до мономеров, которые неотличимы от таких же, что были в составе тела и до приема пищи, она перестает быть чем-то внешним, становится нашей неотъемлемой частью. Прекращается противопоставление Э. с объектом внешней реальности, остается некий единый «результат» внешнего взаимодействия: «то же» тело, но сытое.

Сложнее привыкнуть к мысли о том, что и со всеми остальными объектами дело обстоит так же. Взаимодействие начато, продолжено до той меры, которая определяется его (взаимодействия) потенциалом, и завершается прекращением взаимодействия и НЕОБХОДИМЫМ изменением нас самих.

СЛЕДУЕТ ПОДЧЕРКНУТЬ ЧТО ЭТО «ИЗМЕНЕНИЕ НАС САМИХ» В ПРЕДЕЛЬНО ШИРОКОЙ ТРАКТОВКЕ ОБОЗНАЧАЕТ ПЕРЕМЕНУ ЛЮБОЙ ГРУППЫ ПАРАМЕТРОВ. СКАЖЕМ — ПЕРЕМЕЩЕНИЕ В ТРЕХМЕРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ.

В предельном своем значении «идентификация» (можно подобрать другой термин, если этот кажется неудачным) — ЛЮБОЕ взаимодействие с определенным объектом. Справедлива формулировка:

ЛЮБОЙ ОБЪЕКТ СУЩЕСТВУЕТ НАСТОЛЬКО, НАСКОЛЬКО ЯВЛЯЕТСЯ ОПРЕДЕЛЕННЫМ, что, в свою очередь, проявляется исключительно в ходе ИДЕНТИФИКАЦИИ.

Мера идентификации может быть разной, в зависимости от ситуации. От полной (усвоенная пища, выпитый из чашки чай, нарубленные дрова, спуск по трапу самолета, доставившего вас в пункт «Б»), - и до минимальной, ситуационно-достаточной», ее можно описать, как: «не то, что я ищу или мог бы опасаться», или: «не представляет интереса», - ВООБЩЕ или СИТУАЦИОННО.

Так, самцы многих видов, у которых во время гона происходят битвы за самок, не обращают на них никакого внимания во все остальное время. Последовательность операций (цикл!), необходимая для ИД сущности в каждом конкретном случае, есть «идентификационная последовательность», ИП.

Объект внешней реальности существует настолько, насколько он может быть идентифицирован, и, разумеется, возможности к этому могут возрастать со временем: те же урановые руды были известны в глубокой древности и высоко ценились в качестве пигментов для гончарного дела. Для того, чтобы ИД объект, как таковой, необходимо обладать последовательностью операций. Для одного объекта ИП могут варьировать, образовывать множества, которые НЕОБХОДИМО объединены, а при наличии всего одной пары ИП, соответственно НЕОБХОДИМО имеют одно не пустое пересечение.

Скажем то же самое в другом аспекте: для каждого из нас (внешний) объект есть последовательность операций, позволяющих его идентифицировать (в том числе, - использовать, в том числе, - в случаях жизненно важных). Все остальное и недоказуемо, и бессмысленно по определению.

Допустимо и более радикальное высказывание: внешний мир для нас есть совокупность потенциальных идентификационных последовательностей, а представление о некой «объективной», существующей ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ отдельно от нас реальности есть недоразумение. Соответственно, - исследование объекта А. — есть деятельность по расширению набора ИП этого А.

Мера ИД зависит не только от потребности в ней, но и от возможности: неандерталец воспринял бы винтовку, как странную дубину, современный человек тоже может использовать ее (и использует) таким способом, но еще и знает, как из нее выстрелить. У него больше набор операций, входящих в идентификационную последовательность, ИП.

Мера идентификации любого элемента реальности, сама возможность ее, зависит как от «объекта», так и от «субъекта»: если он не обладает соответствующим НАВЫКОМ или ЗНАНИЕМ (явной грани между понятиями тут нет), никакой речи об идентификации (или о достаточной для удовлетворения каких-то потребностей ее мере) быть не может.

Условимся, что идентификация, как ДЕЙСТВИЕ, может быть обозначена, как «решение задачи (задач) на идентификацию чего-либо», РЗИ. Практика показывает, что такого рода трактовка делает передачу мысли более точной: в русском языке много существительных, которые, обозначая и деятельность, и/или ее результат, звучат и пишутся одинаково: описание, запись, трактовка, обозначение, зарисовка, ограничение, транспорт, передача, и т.д., и т.п. Чаще всего семантическая принадлежность слова определяется контекстуально, но бывают случаи, в которых требуется точность еще и этого рода.

Таким образом, навык, умение, знание, позволяющие субъекту с некоторой достаточной точностью идентифицировать элемент реальности («сущность», как нечто СУЩЕСТВУЮЩЕЕ) и есть ИДЕЯ этого «объекта», по крайней мере — физиологическая ее основа, без которой она существовать в принципе не может.

ТАКАЯ ТРАКТОВКА, В ОБЩЕМ, ОЧЕНЬ ХОРОШО СОВПАДАЕТ С ПРИВЫЧНЫМ НАМ ПРЕДСТАВЛЕНИЕМ ОБ «ОБРАЗЕ», «ЭЙДОСЕ», «ИДЕЕ».

Представляется удобным и конструктивным, что, в данной трактовке, идея «имеет законное право» быть врожденной, приобретенной в ходе практики либо трансляции со стороны кого-либо (чего-либо), или, чаще всего, иметь комбинированное происхождение.

В самом деле: большинство навыков есть комбинация (сознательно приобретенная) простейших навыков, являющихся врожденными.

Другое дело, что при такой трактовке понятия все рассуждения о «вечности», исключительно «умопостигаемой» природе, непременно «врожденном» характере и «независимости» от чувственного опыта, становятся недоразумением: ЧАЩЕ ВСЕГО «идеи» обретаются, как часть индивидуального опыта, совершенствуются, взаимодействуют, транслируются на протяжении жизни: хотелось бы заметить, что образование новых нервных связей, к которому сводится это самое «обретение опыта», «обучение» и «познание» представляет собой неотъемлемую и органичную часть процессов онтогенеза вообще, подчиняется тем же закономерностям.

Очевидно, что такое представление о природе идей, не исключает ВОЗМОЖНОСТИ существования врожденных идей «по Декарту»: новорожденный младенец, оказавшись в ситуации с наличием гипоксии-гиперкапнии правильно ее оценивает (а это ОРИЕНТАЦИЯ, вполне полноценная!) — и дышит (последовательность операций, набор сокращений скелетной мускулатуры, конкретное сочетание одновременно и/или последовательно «срабатывающих» пирамидных клеток), что есть навык. Прикосновение соска к губам + запах молока + его вкус (СЛОЖНАЯ ориентация!) - начинает сосать, а это совсем не простой навык*. Насытившись, прекращает есть: в ходе взаимодействия достигнуто (возвращено) частичное равновесие, - цикл взаимодействия завершен.

В силу конструктивности, важности для дальнейших построений следует ОТДЕЛЬНО подчеркнуть: способность КЛАССИФИЦИРОВАТЬ, т.е. относить элементы внешней реальности к тем или иным классам, исключать из классов, выделять внутри классов подклассы, - ТОЖЕ является врожденным навыком (совокупностью навыков). Наличие этого набора навыков (исходно) обусловлено САМИМ НАЛИЧИЕМ (и, соответственно, «штатным» функционированием) у нас РАЗНООБРАЗНЫХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ.

Действительное, вполне реальное, очевидное наличие врожденных идей, присущих всем представителям человеческого вида в силу самой принадлежности к нему, не могло не способствовать формированию представления о неких «извечных», «умопостигаемых», «бестелесных» сущностях. При этом отсутствие рациональных оснований этого явления только способствовало развитию такого рода, с «мистическим» оттенком, представлений о природе, в общем, вполне понятных явлений.

Для исправления данного положения оказывается достаточно ввести расширительную трактовку понятия «компетенции» (знание, навык, умение), - и отнести к числу врожденных компетенций (элементарное, базовое, усложняемое с опытом) умение классифицировать.

Необходимо заметить, что в настоящее время формальная теория множеств (ФТМ) считается основанием (и обоснованием!) всех «формальных» дисциплин: «большой» математики, логики, как науки, включая сюда «математическую логику».

Но, исходя из изложенного выше, ФТМ — вполне справедливо будет обозначить в качестве формализованного описания (или — ПОПЫТКИ формализованного описания?) нашей многообразнейшей деятельности по классификации сущностей окружающего нас мира**.

Можно сказать именно так, по такой общей схеме наша «врожденная интуиция» (врожденный навык классифицировать) обосновывает всю нашу логику, все наши математические дисциплины через посредство ФТМ.

Таким образом, теория множеств ФТМ получает забавное и своеобразное обоснование: понятие «множества» не имеет смысла без нашей, основанной на разнообразии органов чувств, врожденной способности классифицировать окружающую реальность по свойствам-параметрам и, разумеется, по степени их выраженности (интенсивности данного взаимодействия сущности с нами)***.

С другой стороны, мир, лишенный «множественной природы» существования ДЛЯ НАС есть мир НЕОБХОДИМО лишенный определенности. МНИМЫЙ и НЕ ПОДЛЕЖАЩИЙ ОБСУЖДЕНИЮ мир.

Изощренные логики и софисты того времени обнаружили, не могли не обнаружить, что часть их знания, - попала в их распоряжение, вроде бы, ниоткуда: не получено из практического опыта, не дано в ходе обучения от старших, не приобретено в ходе обсуждения с равными. МАЛО ТОГО, - часть этих идей носит не грубо-материальный и весьма конкретный характер вроде тех же дыхания и сосания, а, вроде бы, вполне «абстрактны», относятся к деятельности того самого Чистого Разума.

То, что «вертикальная», осуществляемая за счет механизмов наследственности трансляция идей, в конечном итоге, вполне «равноправна» со всеми прочими способами и форматами трансляции, лежало за пределами самой способности к обобщению, присущей тем временам.

Предельно огрублено, не вдаваясь в терминологию, касающуюся теории автоматического управления, ИДЕЮ какого-то Х. можно определить, как систему организма, позволяющую идентифицировать Х., и образовавшуюся в ходе онтогенеза: частично — в ходе морфогенеза, при внутриутробном развитии, частично — после рождения, при формировании навыков, знания, понимания.

СИСТЕМА. Разумеется, включающая в качестве составной части определенные структуры ЦНС и способная в ходе взаимодействия с Х. осуществить полный цикл идентификации с завершением взаимодействия и, тем самым, возвратом к (локальному) равновесному состоянию.

Грубоватой, но вполне законной аналогией тут является что-то вроде высоко автоматизированной поточной линии, ждущей сырья (комплектующих).

Допустимо также представление сухого русла, ожидающего сезона дождей, чтобы, наполнившись, стать полноценной РЕКОЙ.

Как будет показано дальше, такое представление о природе идей вполне справедливо (или «в основном справедливо») для животных, с людьми дело обстоит несколько сложнее, но в любом случае: просто материя, ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ, причем, можно сказать, «образцовая», - ОБЪЕКТ****.

Следует ожидать, что такого рода трактовка «природы идей» у многих вызовет внутренний протест, поскольку привычка связывает идеи с «чисто мыслительными» процессами, «никак не связанными» с реальностью.

Достоверно бывает так, что произведение искусства, новый образец ремесленного изделия, конструкция и дизайн технического устройства, технологические процессы-последовательности, сначала «складываются» в голове, и только потом воплощаются в жизнь.

Обоснование этого феномена, может быть, является центральным и практически важным вопросом проблематики, но одно можно сказать точно: он относится к известному нам кругу явлений и даже моделируется нами на вполне приличном уровне.

Речь идет о феномене «функционального обособления» (ФО) и относится к определенной группе естественных и искусственных регуляторов.

Существует такая важная группа регуляторов, для которых не каждое изменение внутреннего состояния отражается на видимой смене действия эффекторов. Это относится к ЦНС, как минимум, позвоночных, к генетическому аппарату, как минимум, многоклеточных эукариот, к созданным нами компьютерам, - и многому, многому другому.

Для наглядности следует вернуться к аналогии с поточными линиями: в принципе, их можно запустить в «холостом» или «тестовом» режиме.

При этом наиболее простые модели, начав рабочий цикл, так и будут повторять его снова и снова, «не замечая» что объект работы (сырье, полуфабрикат, детали) — отсутствуют.

В ряде случае такое положение нерационально, а то и прямо недопустимо, поточная линия имеет «обратную связь» на всех этапах цикла или на некоторых из них. При этом «на холостом ходу» в некоторых случаях используют физическую имитацию нагрузки, а в некоторых — используют внешние источники, имитирующие сигналы от датчиков, «осуществляющих обратную связь».

«Дополнительной» аналогией тут могут являться «штабные игры» или планирование операций в штабах: в ходе обсуждения или «игры» возникают ситуации, требующие ответной реакции отдельных участников, но при этом цепочка решений не сопровождается реальными перемещениями войск или самими по себе боевыми действиями с их промежуточными и этапными исходами. В таком случае имитатором «обратной связи» становится «посредник» (т.н. «вводные»), генератор случайностей (иногда — игральная кость, даже монета), - или комбинация такого рода методов. Таким образом не только определяется набор (предстоящих) реальных действий и их последовательность, но и вырабатываются варианты действий при том или ином варианте развития событий.

Когда ИП функционирует, в «реальном» или «холостом» режиме, осуществляемые при этом циклические процессы при одновременном протекании НЕОБХОДИМО взаимодействуют, образуя, таким образом, динамические комплексы. Так в период полой воды могут объединяться, образуя систему потоков, несколько рек, до этого момента существовавших раздельно*****.

*Индивидуальное «понимание» и «навык» не следует слишком жестко разделять: по природе это одинаковые феномены: и то, и то — способность решать определенный класс задач. Одинаковое понимание чего-либо у группы людей становится, таким образом, ПОНЯТИЕМ, а то же самое, но в аспекте одинакового подхода к решению задач одного класса, - есть ТЕХНОЛОГИЯ.

**В самом деле, без способности отнести данный элемент к тому или иному множеству, операции, постулированные теорией, становятся невозможными по определению.

С самых начал ФТМ без обсуждения принимается, что отношение элемента к данному множеству (принадлежность к нему или нахождение вне его) есть данность. Это — необходимое УСЛОВИЕ к тому, чтобы какие-либо построения ФТМ были вообще возможны, => ФТМ носит УСЛОВНЫЙ характер.

Аксиомы: «Существует по крайней мере одно множество» - НЕДОСТАТОЧНО для того, чтобы ее положения были справедливы.

***Элементарной сущностью, с этой точки зрения, является, своего рода, «квант ощущения» «с», минимальное по интенсивности внешнее воздействие, достигающее надпороговой силы. Достаточное, чтобы сработал ЛЮБОЙ рецептор организма, а вот природа такого воздействия ДЛЯ НАС определяется типом (и расположением) сработавшего рецептора.

****Дело в том, что сущности, «все, что существует», и, тем самым, может быть идентифицировано, определено, к собственно «объектам» не сводится.

Объекты (О.), - то, чем можно манипулировать, и то, относительно чего можно двигаться самому, составляют собой «ядерную» группу сущностей в силу нашей природы, связанной с активным движением, представляющим собой работу против сил гравитации, инерции и упругости в трехмерном геометрическом пространстве, которое, кстати, и определяют, как ФУНКЦИЮ гравитационного (грави-инерционного?) взаимодействия.

Кроме «объектов», существуют также ОПРЕДЕЛЕННЫЕ процессы (П.), т.е. такие, которые мы можем идентифицировать так же, как идентифицируем объекты: бег, ходьба, резание, и т.д., - разница между О. и П. определяется преобладающей группой операций, применяемых при идентификации: ИД О. требует преимущественно «активных» операций (крутим со всех сторон, рассматривая, щупая и т.д.), при ИД П. преобладает или, по крайней мере, НЕ МОЖЕТ быть заменена операция «активного ожидания». Чтобы ИД «ходьбу» или «бег» мы выжидаем время, потребное для полного (обеими конечностями) шага, ждем, пока сварится пища, прокрасится доска, поднимется тесто: БЕЗ НАШЕГО АКТИВНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА завершится ЦИКЛ. Четкой грани между данными группами НЕТ: в самом деле — к О. или к П. отнести такие сущности, как «река», «вихрь», «костер»?

В тех же случаях, когда достоверно разные объекты проявляют одно и то же свойство, приходится говорить и об определенном КЛАССЕ: если после красного яблока увидеть красный шарф, это будет обозначать возникновение класса «красных предметов», и, увидав очередной красный объект, мы видим ЭЛЕМЕНТ целостной сущности - класса, как, увидав рукоять ножа, имеем дело с элементом целостной сущности - объекта. Говоря о «признаках» мы имеем ввиду сущности, каковыми являются «объединяемые» ими классы.

Проблема «сущностей», - и, соответственно, существования! - достаточно объемна и требует отдельного, более подробного обсуждения, а здесь «объектность» подчеркивается, по преимуществу, в связи с тем, что материальность ОБЪЕКТОВ — как-то ни у кого и никаких сомнений не вызывает.

*****Если продолжить аналогию: такого рода событие может размыть водоразделы. Все или некоторые, частично или полностью. Тогда при стандартном полноводье будет образовываться часть системы, чего не было прежде вообще, а вся она целиком — будет функционировать при разливе чуть выше среднего.