Балеро

А вот теперь Яна Медникова выпив около трети стакана моей «минералки» вдруг решили станцевать всего-навсего «Болеро». По мне, - так чуть ли ни самую страшную мелодию ХХ века. Как хотите, но есть в ней что-то недопустимое.

- Давайте отключим звук. - Категорическим тоном распорядилась она. - Хоть минут на пять. Под охи, вздохи и хлюпанье плохо танцуется. Маркиз! У тебя есть «Болеро»?

Поначалу-то я, естественно, ничего такого не заподозрил. Другое дело, что затея вызвала у меня возражения, - так сказать, - эстетического характера.

Я подошел поближе и предельно разреженным голосом, очень негромко сказал красавице, что у меня есть «Болеро» Равеля, но что она не справится с «Болеро». И пояснил:

- «Рун не должен резать

Тот, кто в них не смыслит».

Я и не ожидал, что она поймет цитату из «Саги об Эгиле», но лучше не скажешь, а хотя бы попытку предупредить я сделать был обязан. Пожал плечами, врубил свой любимый «Б1», и в комнате зашелестели первые такты музычки.

Поначалу никто, включая неосторожную заказчицу, не шевелился, а потом она, в строго определенный момент, вдруг резко сменила позу, напряженно прогнулась, и снова замерла. А потом дала жару. Поначалу я решил, что эта ее хореография особенно удачно легла на «приход» от «минералки», но довольно скоро понял, что ошибаюсь.

Тут проявило себя что-то совсем другой природы, другого масштаба, куда там достаточно невинному и простому анестетику. Хотя, - что мы на самом деле знаем о наркотиках? Кроме, в лучшем случае, механизма действия?

Грешным делом, я еще по прежнему своему опыту считал ее просто-напросто высокомерной, застывшей в своем презрении ко всему окружающему, достаточно злобной сукой, и поэтому был удивлен несколько больше меры. Но, припомнив кое-что, сообразил, что у этого жутковатого танца все-таки имелись предпосылки. Дело в том, что тем памятным днем она уже успела удивить меня аж несколько раз.

Первый, - это когда вместе с прочими неожиданно приняла мое приглашение на что-то вроде запоздалого новоселья. Это было совершенно неожиданно. Мы практически не общались ни в том, ни в этом варианте. В том она относилась к лицам совсем другого круга, и как дочь особо выдающихся родителей, и как общепризнанная красавица. Типаж этакой Злой Мальвины, - не в том смысле, что разозленной, а как бывают в сказках злые феи. Так что меня не видели в упор. Правда, справедливости ради надо заметить, что и о каких-либо других романах красавицы тоже что-то не слыхал. Общалась в школе с немногими подругами, подобранными по непонятному принципу. Я, в свою очередь, не воспринимал ее в упор, поскольку вообще терпеть не могу злых баб. Правда, не «зелен виноград». Есть у меня такое полезное свойство организма: искренне не испытывать вожделения к тому, что мне заведомо не подходит. По этой ли причине, или по другой, но только я не чувствовал в ней «сексуального призыва» как не чувствую его, например, в манекене из парикмахерской. О, кажется, знаю, как сказать: я видел, что она очень красивая девушка, но не воспринимал ее, как девушку очаровательную. Есть такое недостаточное, но, пожалуй, необходимое исходное условие для начала влюбленности.

Другим пацанам было, знаю, куда хуже. Из ее почитателей можно было бы собрать небольшой клуб, думаю, на ее мысленный образ жаркими, одинокими ночами пролит не один литр юной спермы, вот только в таких случаях каждый фанатеет в одиночку, и клуба не вышло.

В новом варианте у нас было что-то вроде серьезного нейтралитета, но того, чтобы Яна, да в числе простых смертных, приедет ко мне в гости... Искренне был удивлен.

А еще Яна ОСТАЛАСЬ. В этом случае мое удивление связано с тем, что, по какой-то причине мне казалось, что наша этуаль не то, чтобы фригидна, а... Когда допускают к телу только в виде особой милости, - знаете этот тип женщин? У них еще кунка с золотыми краями?*

А вот Яна под эти самые ощущения решила станцевать. Болеро Равеля. По ходу дела пару раз приняла по глоточку «соды», видимо, - для куражу, и совершенно зря. Совершенно другая фармакодинамика, чем у алкоголя, которым можно по ходу дела «добавлять». Переступала узкими стопами, делала паузы, напряженно извиваясь на одном месте, как будто искала ритм, чтобы войти в резонанс с чем-то. Поначалу на нее не слишком обращали внимания, а потом начали глядеть, она сумела-таки свести внимание компании на себя. Изогнула пространство его, как тяготеющая масса.

Неверными шагами, шутовски спотыкаясь, я подошел поближе и, классически, сунул ей в трусы три или четыре трешки, зеленый цвет которых делал их похожими на Зелень. Не помогло: она не отреагировала, а я, оглянувшись, с удивлением увидал, что у парней отвисают челюсти, особенно у тех, что относились к числу Безмолвных Почитателей. Да и «сода» действовала, окрыляя и делая неважными все на свете предрассудки. В комнате ощутимо нарастало напряжение, - и, одновременно, что-то вроде резонанса.

Там, где ритм был, как у парусника, подмятого гигантской волной и теперь медленно выходящего из крена, я снова попытался сбить накал и крикнул:

- Будь проще, пэри, покажи киску!

Можно было бы сказать классическое «лучше бы я этого не говорил», но, на самом деле, думаю, это не повлияло бы на дальнейшее. В полном соответствии с классическим принципом дзюдо, она в пару па стащила свои кружевные, умудрившись не сломать при этом рисунок своего танца, и взмахнула ими в такт очередному раскату беспощадного ритма, так, что «зелень», кружась, словно палые листья, разлетелась по комнате, а потом, когда мелодия перешла в новую стадию, вдруг включила в балет «нижний регистр». Прямо-таки стекала на ковер, или на диван, или на его грядушку, или на стол, без разницы, - вверх или вниз, потому что танец ее не признавал границ, а чувство тяжести, казалось, не имело к ней никакого отношения. Как к призраку, как к бесшумной, зловещей Белой Тени.

А она, скручивая под музыку гибкое тело, перекатывалась, словно кошка во время течки - перед котом, а потом в один миг, все с той же текучестью живой струи, снова восставала на ноги. Без видимых усилий, как будто ее поднимала посторонняя сила**. Ага, вот чем это шоу отличается от знаменитой трактовки Бежара.

Ни Плисецкая, ни Гуллем, ни прочие исполнительницы номера не включали этих элементов. То ли не хватало все-таки сил, то ли они показались постановщику слишком эротичными. А, может быть, мудрый, как змей, и умный, как Сатана, Бежар просто испугался беспощадного Болеро. Побоялся сказать слишком много и пошел на порчу номера сознательно***.

А вот мне было не понять: откуда она силы-то берет на такие трюки? Это со стороны они выглядели легко и воздушно, но я-то - понимал их истинную цену. Не исключено, что даже настоящие балерины не потянули бы их чисто физически.

И только тогда у меня и забрезжила первая догадка, в справедливости которой я убеждался с каждой минутой все больше. Разумеется, по ходу шоу, все ее палестины щедро открывались взорам всех присутствующих, но, ей-богу, это было не принципиально. Не так уж сильно увеличивало действие призыва, заключенного в ее трактовке «Болеро». По мне, призыва не столько эротического, сколько какого-то погибельного: становилось не жаль НИЧЕГО, а уж собственной жизни — чуть ли ни в последнюю очередь.

В ответ на него очень способно шагнуть в пропасть, причем, скорее, даже не в окно девятого этажа, а в Тьму без дна, и не столько Предвечную, сколько Окончательную, в которой теряет смысл само понятие времени.

Приставить к виску ствол револьвера и нажать на курок, предварительно вынув из барабана пару, а, еще лучше, один патрон.

Или тоже нажать, но Кнопку, чтобы, наконец, вдребезги разнести всю эту планетку, жизнь на которой так явно не удалась.

Она незаметно растопила все щиты и барьеры, которыми мы привычно защищаем свое нутро, и теперь чувство это било прямо в душу, непосредственно, так что идущая в дополнение демонстрация даже очень красивой nimphae ровным счетом ничего не могла тут изменить. По-моему, это было вообще НЕ ПРО ТО, хотя большинство парней, возможно, со мной и не согласились бы. Скорее всего.

С другой стороны... глубоко уважаемая мной Кали в основном-то — разрушает, но кто посмеет отрицать ее бесспорную эротичность? Да, кто хочет попробовать?

Не знаю, чем бы все и кончилось-то, если бы не кончился сам танец. Так же, как предшественницы, традиционно рухнула ничком вместе с последним тактом, - но сделала это по-своему. Последний аккорд, тот самый, который похож на обрыв, он же, при всей краткости, все-таки состоит из нескольких нот, и она разместила в них ряд резких, угасающих движений, словно предсмертную судорогу, - и замерла. Выждала паузу секунд в пять и поднялась.

- А теперь, - ясно проговорила она голосом чистым и ломким, как стекло, без признаков одышки, и в глазах ее тоже блестело стекло, - скажу классическими словами из американских фильмов. Те, кому очень понравилось. Те, кому не понравилось. А также все желающие. Могут поцеловать меня в задницу, а то, что причины у всех будут разные, мне все равно. Кто первый? О!

Первым оказался Андрюха, которого я как раз и не относил к категории почитателей Божественной Яны. Подошел и чмокнул.

- Ну что ты, как первоклассник, - она слегка раздвинула зад, - смелее... Кто-нибудь, покажите ему, как это делается, он не умеет...

Сейчас она очень сильно напоминала знаменитую Венеру Каллипигу, только лучше, потому что та жопу раздвинуть не догадалась, а с раздвинутой, понятно, на два оборота круче. Это как минимум. Такой вот модернизированный вариант, в сокращении просто «ВКМ». Но даже и без модернизации жопа нашей, советской девушки-комсомолки была несравнимо красивее, чем у какой-то там Венеры. Это уже кроме шуток: у той она, на мой взгляд, очень так себе.

*Кстати, в том варианте мое впечатление подтвердилось: бывший первый муж по пьянке рассказывал что-то вроде. Хотя, с другой стороны, каких иных рассказов ждать от бывшего? Слез об утраченном счастье и признаний, что жизнь кончена? Это как-то не по-мужски.

** Правильный, сокровенный человек сказал бы проще и точнее: беси возносят. У нас, и у меня в том числе, не хватает решимости на то, чтобы сказать нечто подобное от чистого сердца, без доли скепсиса. Мы для этого слишком боимся своего собственного, в нашей душе сокрытого внутреннего насмешника. Оттого мы не можем придумать ни одного толкового заговора. Оттого в нашем исполнении перестают действовать заговоры прежние.

*** Как там сказано? «Узнал я, что путь мой лежит к Океану Смерти и с половины дороги повернул обратно. И с тех пор вся тянутся и тянутся передо мной кривые, глухие, окольные тропы». Сам по себе выбор вполне естественный, но для таких, как Бежар, дело обстоит несколько по-другому. Если я прав, и он действительно испугался, последствия этого страха нельзя назвать в собственном смысле этого слова ужасными. Они просто непоправимы. Ребенок, которому не дали родиться, выкинув кровавые лоскутья в ведро. Творец, который не сделал нечто, потому что струсил, и память об том, чего по твоей вине не было и уже НИКОГДА не будет, навсегда отравила его душу. Это у нас, грешных, только один вариант смерти. У таких людей она бывает РАЗНАЯ. Если я прав, то все это очень печально.