• РЕГИСТРАЦИЯ
Константин Одессит
24 июня 20:47 2989 23 109.72

А.Пащенко: Старый парикмахер

От земляка А.Пащенко

Мы жили в одной комнате коммуналки на углу Комсомольской и Чкалова. На втором этаже, прямо над садиком “Юный космонавт”. В сталинках была хорошая звукоизоляция, но днем было тихонько слышно блямканье расстроенного садиковского пианино и хоровое юнокосмонавтское колоратурное меццо-сопрано.

Когда мне стукнуло три, я пошел в этот же садик. Для этого не надо было даже выходить из парадной. Мы с бабушкой спускались на один этаж, она стучала в дверь кухни – и я нырял в густое благоухание творожной запеканки, пригорелой кашки-малашки и других шедевров детсадовской кулинарии.

Вращение в этих высоких сферах потребовало, чтобы во мне все было прекрасно, – как завещал Чехов, – и меня впервые в жизни повели в парикмахерскую.

Вот тут-то, в маленькой парикмахерской на Чкалова и Советской Армии, я и познакомился со Степаном Израйлевичем.

Точнее, это он познакомился со мной.

В зале было три парикмахера. Все были заняты, и еще пара человек ждали своей очереди.

Я никогда еще не стригся, был совершенно уверен, что как минимум с меня снимут скальп, поэтому ревел, а бабушка пыталась меня взять на слабо, сочиняя совершенно неправдоподобные истории о моем бесстрашии в былые времена:

– А вот когда ты был маленьким…

Степан Израйлевич – высокий, тощий старик – отпустил клиента, подошел ко мне, взял обеими руками за голову и начал задумчиво вертеть ее в разные стороны, что-то бормоча про себя. Потом он удовлетворенно хмыкнул и сказал:

– Я этому молодому человеку буду делать голову!

От удивления я заткнулся и дал усадить себя в кресло. Кто-то из ожидающих начал возмущаться, что пришел раньше. Степан Израйлевич небрежно отмахнулся:

– Ой, я вас умоляю! Или вы пришли лично ко мне? Или я вас звал? Вы меня видели, чтобы я бегал по всей Молдаванке или с откуда вы там себя взяли, и зазывал вас к себе в кресло?

Опешившего скандалиста обслужил какой-то другой парикмахер. Степан Израйлевич не принимал очередь. Он выбирал клиентов сам. Он не стриг. Он – делал голову.

– Идите сюда, я буду делать вам голову. Идите сюда, я вам говорю. Или вы хочете ходить с несделанной головой?!

– А вам я голову делать не буду. Я не вижу, чтобы у вас была голова. Раечка! Раечка! Этот к тебе: ему просто постричься.

Степан Израйлевич подолгу клацал ножницами в воздухе, елозил расческой, срезал по пять микрон – и говорил, говорил не переставая.

Все детство я проходил к нему.

Стриг он меня точно так же, как все другие парикмахеры стригли почти всех одесских мальчишек: “под канадку”. Но он был не “другой парикмахер”, а Степан Израйлевич. Он колдовал. Он священнодействовал. Он делал мне голову.

– Или вы хочете так и ходить с несделанной головой? – спрашивал он с ужасом, случайно встретив меня на улице. И по его лицу было видно, что он и представить не может такой запредельный кошмар.

Ежеминутно со смешным присвистом продувал металлическую расческу – будто играл на губной гармошке. Звонко клацал ножницами, потом брякал ими об стол и хватал бритву – подбрить виски и шею.

У Степана Израйлевича была дочка Сонечка, примерно моя ровесница, которую он любил без памяти, всеми потрохами. И сколько раз меня ни стриг – рассказывал о ней без умолка, взахлеб, брызгая слюной от волнения, от желания выговориться до дна, без остатка.

И сколько у нее конопушек: ее даже показывали врачу. И как она удивительно смеется, закидывая голову. И как она немного шепелявит, потому что сломала зуб, когда каталась во дворе на велике. И как здорово она поет. И какие замечательные у нее глаза. И какой замечательный у нее нос. И какие замечательные у нее волосы (а я таки немножко разбираюсь в волосах, молодой человек!).

А еще – какой у Сонечки характер.

Степан Израйлевич восхищался ей не зря. Она и правда была очень необычной девочкой, судя по его рассказам. Доброй, веселой, умной, честной, отважной. А главное – она имела талант постоянно влипать в самые невероятные истории. В истории, которые моментально превращались в анекдоты и пересказывались потом годами всей Одессой.

Это она на хвастливый вопрос соседки, как сонечкиной маме нравятся длиннющие холеные соседкины ногти, закричала, опередив маму: “Еще как нравятся! Наверно, по деревьям лазить хорошо!”.

Это она в трамвае на вопрос какой-то тетки с детским горшком в руках: “Девочка, ты тут не сходишь?” ответила: “Нет, я до дома потерплю”, а на просьбу: “Передай на билет кондуктору” – удивилась: “Так он же бесплатно ездит!”. Это она на вопрос учительницы: “Как звали няню Пушкина?” ответила: “Голубка Дряхлая Моя”.

Сонины остроты и приключения расходились так стремительно, что я даже частенько сначала узнавал про них в виде анекдота от друзей, а потом уже от парикмахера.

Я так и не познакомился с Соней, но обязательно узнал бы ее, встреть на улице – до того смачными и точными были рассказы мастера.

Потом детство кончилось, я вырос, сходил в армию, мы переехали, я учился, работал, завертелся, растерял многих старых знакомых – и Степана Израйлевича тоже.

А лет через десять вдруг встретил снова. Он был уже совсем дряхлым стариком, за восемьдесят. По-прежнему работал. Только в другой парикмахерской – на Тираспольской площади, прямо над “Золотым теленком”.

Как ни странно, он отлично помнил меня.

Я снова стал заходить к старику. Он так же торжественно и колдунски “делал мне голову”. Потом мы спускались в “Золотой теленок” и он разрешал угостить себя коньячком.

И пока он меня стриг, и пока мы с ним выпивали – болтал без умолку, брызгая слюнями. О Злате – родившейся у Сонечки дочке.

Степан Израйлевич ее просто боготворил. Он называл ее золотком и золотинкой. Он блаженно закатывал глаза. Хлопал себя по ляжкам. А иногда даже начинал раскачиваться, как на еврейской молитве.

Потом мы расходились. На прощанье Степан Израйлевич обязательно предупреждал, чтобы я не забыл приехать снова:

– Подумайте себе, или вы хочете ходить с несделанной головой?!

Больше всего Злата, по словам Степана Израйлевича, любила ириски. Но был самый разгар проклятых девяностых, в магазинах было шаром покати, почему-то начисто пропали и они.

Совершенно случайно я увидел ириски в Ужгороде – и торжественно вручил их Степану Израйлевичу, сидя с уже сделанной головой в “Золотом теленке”.

– Для вашей Златы. Ее любимые.

Отреагировал он совершенно дико. Вцепился в кулек с конфетами, прижал его к себе и вдруг заплакал. По-настоящему заплакал. Прозрачными стариковскими слезами.

– Злата… золотинка…

И убежал – даже не попрощавшись.

А вечером позвонил мне из автомата (у него давно был мой телефон), и долго извинялся, благодарил и восхищенно рассказывал, как обрадовалась Злата этому немудрящему гостинцу.

Когда я в следующий раз пришел делать голову, девочки-парикмахерши сказали, что Степан Израйлевич пару дней назад умер.

Долго вызванивали заведующего. Наконец, он продиктовал домашний адрес старого мастера, и я поехал туда.

Жил он на Мельницах, где-то около Парашютной. Нашел я в полуразвалившемся дворе только в хлам нажравшегося дворника.

Выяснилось, что на поминки я опоздал: они были вчера. Родственники Степана Израйлевича не объявлялись (я подумал, что с Соней и Златой тоже могло случиться что-то плохое, надо скорей их найти).

Соседи затеяли поминки в почему-то не опечатанной комнате парикмахера. Помянули. Передрались. Танцевали под “Маяк”. Снова передрались. И растащили весь небогатый скарб старика.

Дворник успел от греха припрятать у себя хотя бы портфель, набитый документами и письмами. Я дал ему на бутылку, портфель отобрал и привез домой: наверняка, в нем окажется адрес Сони. Там оказались адреса всех.

Отец Степана Израйлевича прошел всю войну, но был убит нацистом в самом начале 1946 года на Западной Украине при зачистке бандеровской погани, которая расползлась по схронам после нашей победы над их немецкими хозяевами.

Мать была расстреляна в оккупированной Одессе румынами, еще за пять лет до гибели отца: в октябре 1941 года. Вместе с ней были убиты двое из троих ее детей: София (Сонечка) и Голда (Злата).

Никаких других родственников у Степана Израйлевича нет и не было.

Я долго смотрел на выцветшие справки и выписки. Потом налил до краев стакан. Выпил. Посидел с закрытыми глазами, чувствуя, как паленая водка продирает себе путь.

И только сейчас осознал: умер единственный человек, кто умел делать голову.

В последний раз он со смешным присвистом продул расческу. Брякнул на стол ножницы. И ушел домой, прихватив с собой большой шмат Одессы. Ушел к своим сестрам: озорной конопатой Сонечке и трогательной стеснительной Злате-Золотинке.

А мы, – все, кто пока остался тут, – так и будем теперь до конца жизни ходить с несделанной головой.

Или мы этого хочем?


Александр Пащенко

https://www.inpearls.ru/author...

Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Мы за сильное и справедливое государство

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Еще статьи от автора Константин Одессит

    Читая земляка Юрия Селиванова

    «Томосятину» отложим, вспомним «хохлофобию». Навеяло статьей Ю.Селиванова «Да здравствуют марсиане!». Спросите: «Где марсиане, а где «хохлы»? Есть ассоциации, но вернемся к автору. Среди современных одесских публицистов для меня первые: Юрий Селиванов, Анатолий Вассерман, Игорь Плисюк, Артем Бузила, Валентин Филиппов. Сейчас они, разумеется, в России. ...

    Варфоломей Первый против Третьего Рима

    Сам я и не верующий, и не атеист. Как так? Ведь крещен православным, но церковь когда-то редко посещал со старшими родственниками не по вере, а по народным традициям. Увиденное не способствовало религиозному воспитанию. К примеру, вспоминаются похороны близкого человека в начале 90-х, его отпевание. Батюшка пел мощно и красиво, глубоким баритоном, вот т...

    И.Плисюк: Стрельба в Одессе - «светлое европейское будущее» обернулось мрачным прошлым

    От земляка Игоря ПлисюкаМолодой человек, вы спрашиваете, почему так взбудоражило всю «свидомо-патриотическую» общественность майданного пошиба субботнее покушение на одесского активиста Олега Михайлика? – И я вас скажу, только не сочтите меня циником!Нет, вы только посмотрите — аж целый президент Порошенко звонит в Еврейскую больницу, где лежит с тяжелым огнестрельным...
    ПРОМО
    Галина. Тувик
    Сегодня 12:24 399 0.00

    В Америке выстраивается огромное количество Стальных башен с оптоволокном. Слушайте Ролик.

    15.10.2018 год  Подробно о психотронных вышках которые вы видите каждый день https://www.youtube.com/watch?v=tkubeAlaqos Так же и в Москве,по чьему -то приказу и без Документов устанавливают какие -то Вышки....
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика