17 ноября 1941 начал действовать секретный приказ №0428 от чрезвычайного органа высшего военного управления СССР, Ставки Верховного Главного Командования, в котором Красной армии предписывалось вести тактику «выжженной земли», ничего не оставляя неприятелю. В сегодняшнем мире подобная практика осуждается Женевской конвенцией 1977 года, запретившей «подвергать нападению или уничтожать, вывозить или приводить в негодность объекты, необходимые для выживания гражданского населения», да и в прежние времена она воспринималась населением, мягко говоря, без понимания. Впрочем, приказ был секретным и долгое время можно было отрицать само его существование.
Если сталинский приказ № 270 от 16 августа 1941 года (см. ниже) обосновывался тем, что «у нас пленных нет, есть только предатели» и касался армии, то №0428 также списывал со счетов 70 млн гражданских, оказавшихся на временно оккупированной гитлеровцами территории.
В приказе №0428 необходимость сжечь советские села обосновывалась шансами «лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом».
Понятно, что сами немцы стали бы последними, кто пострадает от отсутствия захваченного жилья, так что приказ не только ударял по не успевшим вовремя эвакуироваться мирным жителям — в основном женщинам, старикам и детям, которые окажутся на улице в тридцатиградусный мороз; он предписывал сжигать деревни полностью — лишь в этом случае можно было гарантировать отсутствие всякого помещения для вражеских солдат.
Ставка Верховного Главнокомандующего приказывала «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог». Для этого предписывалось создавать в каждом полку специальные «команды охотников по 20-30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов».
Кроме того на все это — на уничтожение собственных деревень — бросались все силы армии: «Для уничтожения населенных пунктов... бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами».
Подразумевалось, что все лояльное советское население уйдет вслед за армией, но этого, конечно, не происходило. «При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать... Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять, как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов… каждые 3 дня отдельной сводкой доносить, сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты».
Так, военный комиссар Панфиловской дивизии Погорелов 1 декабря отчитывался, что «при помощи зажигательной смеси, простым поджогом и артогнем» с 19 по 30 ноября 1941 года были уничтожены 50 населенных пунктов под Москвой.
В начале 1942 года появилась отдельная графа в сводках — «уничтожено деревень», согласно им, в Карело-Финской ССР партизаны до марта 1942 года сожгли 15 деревень, а на оккупированной территории — 27. В целом указания Сталина все же осторожно саботировались большинством партизанских командиров, поскольку иначе им было бы не дождаться помощи от местных жителей. Некоторые из полностью уничтоженных в то время деревень так никогда и не возродились. Жестокость, проявленная Сталиным к оставленным в оккупации жителям, активно эксплуатировалась гитлеровцами, развернувшими соответствующую пропаганду и набиравшими и вооружавшими отряды местных полицаев, а также широко пользовавшимися услугами коллаборационистов.
При своем отступлении, впрочем, немцы переняли ту же тактику и также старались уничтожить за собой все, что только возможно. В результате, по словам российского историка Александра Дюкова, «каждый пятый из оказавшихся под оккупацией семидесяти миллионов советских граждан не дожил до Победы». (14 млн. человек. Прим.ред.)
Чуть иначе действовала финская администрация, которая даже взялась спасать и кормить население занятого финнами к началу ноября Петрозаводска, взорванного перед отступлением советскими войсками. Если бы не это, то в Петрозаводске все бы просто вымерли, считает российский писатель и публицист Марк Солонин.
Группа, в которую входила трагически погибшая комсомолка Зоя Космодемьянская, также была сформирована во исполнение приказа Сталина №0428 и должна была за 5-7 дней сжечь десять населенных пунктов: Анашкино, Грибцово, Петрищево, Усадково, Ильятино, Грачево, Пушкино, Михайловское, Бугайлово и Коровино. Зою Космодемьянскую сдали местные жители. Ее схватили, пытали и казнили после того, как она подожгла три дома в деревне Петрищево. Акция по сжиганию порой просто крайних домов и сараев в деревне и отправка на такое задание неподготовленной 18-летней московской школьницы выглядела довольно бессмысленно, однако подвиг комсомолки, о котором читатели узнали из очерка корреспондента Петра Лидова, опубликованного 27 января 1942 года в газете «Правда», воодушевил советскую молодежь, и до перестройки ее именем называли многочисленные улицы и пионерские дружины.
Если фанатично преданные делу Сталина школьники шли на подобные операции с энтузиазмом, то бывалых солдат и офицеров убедить сжигать дома односельчан было не так просто. Об одном из таких эпизодов вспоминает в своей книге «За нами Москва», вышедшей в 1962 году, офицер Панфиловской дивизии, Герой Советского Союза Баурджан Момыш-улы: «Ночью запылали дома: старые, построенные еще дедами, почерневшие от времени, и совсем новые, срубленные недавно, еще отдающие запахом смолы. Снег таял от пожаров. Люди, что не успели своевременно эвакуироваться, протестовали, метались по улицам, тащили свои пожитки».
...Минометами, авиацией и артиллерией дело не ограничивалось. В оставляемые дома придумали закладывать взрывчатку — так был уничтожен еще в сентябре 1941 года Крещатик в Киеве — за что затем расплатились не повинные в этом киевские евреи — и использовать техногенные катастрофы, которые, естественно, не щадили, в первую очередь, своих собственных граждан и даже не успевшую вовремя отступить армию.
18 августа частями НКВД была подорвана плотина Днепровской ГЭС.
«Скопившиеся в плавневой части острова Хортица подразделения советских войск не были предупреждены о предстоящем взрыве и его возможных губительных последствиях, — рассказывает историк Константин Сушко. — Когда волна ушла, на вербах, вязах и дубах остались висеть в неестественных позах сотни (если не тысячи) солдат». Точное число погибших — как красноармейцев, так и жителей затопленных районов — неизвестно, ведутся жаркие споры. Оборона затопленного своими же руками Запорожья, располагавшегося ниже по течению, продолжалась затем еще полтора месяца, а преждевременный взрыв объясняли «враждебной диверсией».
Тем не менее столь «удачный» опыт повторили и в Подмосковье в ноябре 1941-го. 24 ноября при подходе немцев были взорваны водоспуски Истринского водохранилища, в результате чего ледяная волна накрыла густонаселенные окраины города Истры, Павловской слободы и множество деревень. Об этом событии написано в книге «Разгром немецких войск под Москвой» под редакцией маршала Шапошникова.
26 ноября 1941 Сталин отдал приказ о затоплении долин рек Сестра и Яхрома, в результате чего под водой оказалось более 30 деревень, и о количестве человеческих жертв можно только догадываться.
Источник https://www.gazeta.ru/science/...
-----------------------------------------------------------------------------------------
«Перепрыгнуть или умереть»: как Сталин запретил сдаваться в плен
16 августа 1941 года появился знаменитый приказ № 270 Ставки Верховного Главного Командования «О случаях трусости и сдачи в плен и мерах по пресечению таких действий», разъясняющий, кто из военнослужащих Красной армии должен считаться дезертиром и предателем. Приказ был подписан Сталиным, Молотовым, Буденным, Ворошиловым, Тимошенко, Шапошниковым и Жуковым. В прессе он, как и последующие приказы такого рода, до смерти Сталина не публиковался, однако его следовало «прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах».
Заканчивался второй месяц Великой Отечественной войны, и страна находилась на краю гибели. Войска вермахта продвинулись на сотни километров вглубь советской территории, захватили Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, значительную часть Украины.
После долгой паузы Сталин все же смог 3 июля найти в себе силы обратиться к народу по радио, это обращение всех удивило и даже растрогало: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!».
Тем не менее, сразу вслед за этим обращением последовали и привычные жесткие меры и скоропалительные расстрелы некоторых генералов. Прикрывая собственные ошибки и просчеты, ужасающие довоенные репрессии и бездарную кадровую политику, обескровившие армию перед началом войны, Сталин и его окружение стремились хотя бы отчасти переложить вину за разразившуюся катастрофу на военачальников, попавших под основной удар наступающего противника, а также сковать таким страхом деморализованные войска, чтобы он заглушил бы даже страх смерти. В результате в строках приказа присутствуют не только скоропалительные оценки, но и явно абсурдные и беззаконные положения, а еще больше очевидных всем намеков на неизбежные кары для самих провинившихся и их семей. Все это оправдывалось требованиями военного времени.
Во вступлении к документу перечислены примеры героического сопротивления гитлеровскому наступлению и, наоборот, примеры трусости, сдачи в плен, а также потери оружия, что объявлено «дезертирством».
«Дезертирами» в этом приказе назначались генерал-лейтенант Владимир Качалов и генерал-майоры Павел Понеделин и Николай Кириллов, позже расстрелянные после освобождения союзниками из плена, все они реабилитированы после смерти Сталина. Особенно незаслуженно пострадал герой гражданской войны Владимир Качалов и его семья. Еще при жизни Сталина, в 1952-1953 годы было проведено расследование и твердо установлено, что Качалов не «дезертировал», а героически погиб в танковом бою 4 августа 1941 года у деревни Старинки Стодолищинского района Смоленской области. Нашлись свидетели его похорон в общую могилу, труп генерала эксгумировали, личность установили. Тем не менее его жена не только полностью отбыла свой первый срок, но и была повторно арестована 6 августа 1952 года за «антисоветскую агитацию», а теща еще в войну умерла в лагере.
Далее шли по пунктам требования расстреливать на месте дезертиров, пусть даже из числа высшего командования, и драться до последнего патрона в окружении. Семьи «злостных дезертиров» из числа командиров подлежали аресту, а семьи попавших в плен бойцов лишались пособия и помощи, и, по всей видимости, им тоже грозили репрессии.
«1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.
2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть, как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам. Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, — уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.
3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».
...Сталину приписывают фразу «У нас пленных нет, есть только предатели», и хотя ни в одном из официальных источников его времени эта фраза не фигурирует, сама суть Приказа № 270 в нее укладывается. Сталин не отдавал письменного приказа считать всех военнопленных предателями, хотя их, безусловно, преследовали и репрессировали и во время, и после войны.
Почти пятая часть вернувшихся из плена советских воинов была осуждена за сотрудничество с немцами, миллионы прошли через фильтрационные лагеря. До 1990-х в любой серьезной анкете непременно содержался пункт «проживал ли сам или твои близкие родственники на оккупированных территориях». И на этот вопрос положительно вынужден был отвечать, в частности, Юрий Гагарин.
Еще более конкретным и жестоким выглядел Приказ № 227 «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций», или в просторечии «Ни шагу назад!». Этот своеобразный наследник Приказа № 270, также направленный на повышение воинской дисциплины в Красной армии, появился 28 июля 1942 года, он также нигде открыто в сталинское время не публиковался, но был всем прекрасно известен и подразумевал создание штрафных батальонов в составе фронтов, а также штрафных рот и заградительных отрядов в составе армий, расстреливавших отступающих.
«Мы… целый час, оглушенные, молчали после того, как прочли приказ. По-настоящему я пришел в себя только через несколько дней в Москве. Все эти дни мне казалось, что течение времени прекратилось. До этого война наматывалась как клубок, сначала как клубок несчастий, потом, в декабре сорок первого, этот клубок как будто начал разматываться, но потом он снова начал наматываться, как клубок новых несчастий. И вдруг, когда я прочел этот приказ, словно все остановилось. Теперь движение жизни представлялось в будущем каким-то прыжком — или перепрыгнуть, или умереть!» — написал в те годы в своем дневнике писатель Константин Симонов.
Понятно, что большинство солдат и офицеров Красной армии без всяких угроз и заградотрядов сражалось героически, самоотверженно, не щадя своей жизни. Во многих случаях разумнее было не швырять личный состав в мясорубку, сохранив их жизни для последующих боев и мирной жизни, но жестко сформулированные директивы не только способствовали «укреплению дисциплины», но и подчас не давали командирам разумного выбора.
Источник https://www.gazeta.ru/science/...
P.S. Материалы из источников даны с незначительными сокращениями.
Ещё по теме
Все что никто не скажет о начале войны https://cont.ws/@krylovael/3096814
Ни один полководец мира не сделал столько для поражения своего народа в войне, сколько сделал Сталин https://cont.ws/@krylovael/3040817
Поскреби Сталина - увидишь Поскрёбышева https://cont.ws/@krylovael/3025524
Какие документы СССР до сих пор засекречены https://cont.ws/@krylovael/3000862
2025 Нужна ли была революция 1917 года https://cont.ws/@krylovael/2994061
Великий инквизитор Сталин https://cont.ws/@krylovael/2991849
Вся правда о роли Сталина в Великой Отечественной войне https://cont.ws/@krylovael/2992990
Сталин. Тайный сценарий начала войны https://cont.ws/@krylovael/2948585
Оценили 9 человек
18 кармы