Моё разноцветное детство. Орша. Я ломаю качели и не только...

Назавтра была суббота, дедушка повёл маму в центр «по магазинам», а мне с ними не захотелось. Я вышла во двор. Было раннее летнее утро, старые раскидистые ясени сияли росой - брр, если упадёт за шиворот! Сандалики почернели от влаги, на них налип мелкий серый песок двора, затоптанного тысячами шагов. Перед подъездом стояла, да нет, скорее - расселась деревянная беседка с намертво приделанными лавками и столом посередине. Вчера мне успели рассказать, что днём это летний клуб тётенек-сплетниц нашего двора, а после обеда их выгоняют местные дедушки. Они там обсуждают политику и «забивают козла». Но сейчас в беседке было пусто. И вообще, во дворе ещё никого. Я попинала ногой песок, посидела в беседке, полюбовалась на нежное голубое небо, на то, как первые лучики - как там в книгах пишут - превращают росу «в алмазы», хотя, что сказать, настоящих алмазов я не видела ни разу, да и где?

Тут во двор вышла тёмненькая девочка. Если принять наш дом за букву «Г», то вышла она как раз из клювика этой «Г». Я сразу поняла, что девочке скучно, что вышла она, как и я, от нечего делать. Я побежала к ней познакомиться. Она вся какая-то длиннненькая – высокий рост, лицо тыквенным семечком, две косички до пояса. Меня поразили её умненькие живые глазки, они, как две мышки, деловито осматривали мир вокруг. Девочка мне сразу понравилась, видимо, и я ей. Мы присели на лавочку возле подъезда и разговорились, нет, разболтались так, как будто давно знакомы.

Вот она, подруга на всё лето.

Её зовут Вера, родители у неё инженеры, младшую сестрёнку отводят в детский садик, а самой Вере мама каждый день даёт список дел, которые надо исполнить, пока мама на работе. Моя бабуля пока меня балует, посуду мыть не поручает, поэтому я пошла с Верой в магазин за хлебом, потом мы поднялись к ней на четвёртый этаж начистить картошки. Вот он, тот самый первый раз, когда я уткнулась в это грязное дело. Поглядев на мои «успехи», Вера сказала, что так никакой картошки не напасёшься, что я как топором рублю. Она отобрала ножик и показала, как надо правильно снимать тонюсенькую стружечку. Моя новая подружка быстро и аккуратно проворачивала в пальчиках клубень, тоненькая полоска длинной лентой вилась в раковину, а картошка засветилась белизной. Я прямо залюбовалась её работой.

- Ух ты, красиво… Как огромная жемчужина!

- На, пробуй сама. Да не нажимай на нож. Да, вот так, легче, легче…

Наверное, и её саму мама так учила. Я пыхтела от старания, и заслужила похвалу, когда дочистила свою долю картошки!

Потом мы вымыли за собой раковину, заляпанный грязью пол, подмели у порога…чего ещё?

- Пошли гулять на брусья?

Во дворе опять никого, но вот за домом, там, где двор переходит в пустырь уже собралась звонкая стайка детей. Малыши качались на качелях. Верёвки качелей были привязаны к железным «уключинам», вбитым в перекладину, а её поддерживали два высоченных и здоровенных, серых от старости бревна. Эти стойки немного клонились в такт раскачиваниям.

- Не упадут? Смотреть страшно…

- Да они всю жизнь так. Ничего! Пошли, вон они, брусья!

Подальше в землю был вкопан спортивный снаряд – те самые пресловутые брусья, трубы у них располагались невысоко от земли, как раз для детей. Ещё дальше на коротеньких ножках уходило вдаль толстенное бревно, по нему лазали малыши, кто ползал, кто и балансировал, переступая пухлыми ножками. Две девочки спорили возле брусьев, кто покажет свою олимпийскую программу первой.

Вера спокойно предложила:

- Что спорить? Посчитаемся? Вышел месяц из тумана…

Палец её показал на меня, я ошалела – какая такая олимпийская программа?

- Ну, ты пой и под песню исполняй упражнения на брусьях.

Ого, хорошо сказать… Я заорала:

- Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!

И прыгнула на брус. Рука соскользнула, дыхание сбилось от быстрой песни, я задохнулась и тут же шлёпнулась. Оглушённая неуспехом и стыдом, чуть-чуть не заревела.

- Ничего, научишься, смотри, как мы.

Следующей по считалке была незнакомая девочка. Она мудро не заорала, а затянула, скорее – замурлыкала:

- Травушка-муравушка зелё-о-нень-ка-я…

Аккуратно подпрыгнув, она подтянулась на одной перекладине, стала на руках, перекувырнулась, ухватила второй рукой за другой брус и стала на руках меж ними… Ловко крутясь, она не переставала издавать «музыкальное сопровождение».

Я глядела и понимала – нет, так гладко мне не суметь, видно они тренируются тут не один год. Когда очередь снова дошла до меня, девочки предложили спеть сами, чтобы я не отвлекалась. Я опять прыгнула, а Вера подскочила и поддержала за ноги, чтобы я смогла стать на выпрямленных руках, потом я перекувырнулась и…шлёпнулась на попу. Но это уже было хоть что-то! Глядя, как замечательно и сильно крутятся девочки, как припевают сами себе, я решила завтра встать пораньше и тренироваться, пока тоже не научусь. А пока я запоминала их хитрые упражнения.

- Пошли на качели?

Малышей уже разобрали мамаши, спешащие покормить или по каким иным делам, и качели освободились. Мы стали раскачивать друг друга, доска взлетала так высоко, что казалось, я лягаю небо ногами! Верёвки были толстенные и длинные, уключины скрипучие… одним словом - красота!

Вскоре двух девочек тоже позвали домой, так что остались только мы с Верой.

- Давай, сделаю «солнышко»?

- Ты что! – ужасается она, - нельзя!

Но я уже уселась и стала сильно раскачиваться, мне хотелось загладить свой позор на брусьях, доказать, что и я чего-то умею. Например, быть безрассудно храброй.

Рраз! Рррраз!

Я взлетаю всё выше и выше, ветер свистит, мне кажется, что я сейчас перелечу ногами через край неба или, хотя бы через перекладину. Солнце слепит глаза, в ушах стучит кровь и остро визжат уключины качелей…

Рррраззз!

И я действительно лечу… Только как-то медленно, словно нехотя. И не вверх, а вниз…

Тррахх!

Это я шлёпнулась на взрыхлённый песок, прямо носом… А вместе со мною упало всё: и столбы, и перекладина, и верёвки - легло наземь - гнилое основание столбов не выдержало яростного напора и подломилось. Хорошо, что песок мягкий, расшибиться невозможно. Ошеломлённая ударом, я лежу, не двигаюсь, вокруг меня обломки качелей представляют собой как-бы раму новой картины «Битый фриц под Москвой». Только побита оказалась я - и под Оршей… Меня окутывает ватная тишина, хочется уйти в неё, закрыть глаза и раствориться во Вселенной.

- … вставай! Ну что ты лежишь? Вставай! Ну же!

Меня тянут за руку, это неприятно, не люблю, когда теребят. Что я вам, кукла? Злюсь и окончательно прихожу в себя – надо мной склонилась Вера, она испуганно глядит своими мышками-очами, её косички бьют меня по лицу. Я хлопаю глазами и сажусь.

- Ты чего кричишь?

- А ты чего лежишь? Я думала, ты умерла…

- Ничего и не умерла…

Тут до меня доходит весь ужас моего положения: не успела приехать сюда, а уже сломала дворовые качели!

- Меня теперь в милицию заберут?

- За что?

- Ну сломала же…

- Да брось, качели давно гнилые, просто тебе не повезло, раскачалась сильно, вот и вышло… Вставай, пошли домой, я тебе лицо йодом намажу.

- Неее, просто умоюсь, йодом будет некрасиво.

- Ладно, мама Ляльку перекисью поливает, это не больно. Ну пошли же!

Я уже отлежалась и встать мне легко. Странно, спикировала с высоты второго этажа, а ничего не болит? Мы опять идём к Вере. Действительно, перекисью совсем не больно, да и следов она не оставляет – я довольна, до свадьбы заживёт! Только, кто жених? Внезапно до моего слуха доходит кое-что интересное. Оказывается, Вера, неловко отведя свои остренькие глазки куда-то в сторону, уже какое-то время талдычит мне… о ком? О Колокольчике?

- Знаешь, за это Ленка на тебя злится, ух, злится…

- Это кто, Ленка? И чего ей злиться, я только вчера приехала?

- Она давно за ним бегает, а он её от себя гоняет. А знаешь, он вчера впервые в «ручеёк» нами играл. Раньше просто уходил. А вчера, как тебя домой загнали, так и он тут же ушёл. Теперь она злится, думает – всё из-за тебя. Ты смотри, я тебя предупредила.

Меня вдруг охватывает удивительная лёгкость. Внутри, как в стакане газировки, шипит и пузырится радость, такая, что хочется запеть или запрыгать. Но я сдерживаюсь и с напускным равнодушием роняю:

- И чего это она, мне вот он ни капельки не понравился. Пошли опять гулять?

Вера одобрительно кивает – правильный ритуал соблюдён.

- Пошли.