• РЕГИСТРАЦИЯ
Коронавирус. Трансляция эпидемии

Что могут короли?

0 521

Глава седьмая     

Предчувствие его не обмануло                                                                                                                                                                                                                               

Вернувшись в Арден, Харальд первым делом прошёл к Генриху, потом сходил на ледник и только потом появился в моём кабинете. Почти упав в кресло, рикс прошипел:

— Повезло гадёнышу, шут на пути попался, — и пообещал: — Ну, я им дам прос...

Не сомневаюсь. Может начинать прямо сейчас. Харальд поднял голову, осмотрел меня, как будто первый раз в жизни видел, спросил:

— Куда опять намылился?

Послезавтра приму высоких гостей, а потом уеду. По делам. Нужно кое-что проверить, посмотреть. Лично, так сказать, жало сунуть. Он остаётся на хозяйстве. Будет казнить, миловать, допрашивать, трясти как грушу.

— Насколько сильно разрешите трясти, ваше величество? — съехидничал Харальд.

Насколько сил хватит. Мне не жалко. Рикс удивился:

— Ты чего такой щедрый сегодня?

Я вообще не жадный, а кто-то мне с детства вдалбливал, что надо делиться.

— Вижу. Выучил на свою голову. Ты, это... — Харальд почесал подбородок, — ведьму с собой забери. Пусть развеется.

О! кто бы говорил про щедрость. С чего это вдруг?

— Пожалей ребёнка. Не надо ей тут пока. Пусть отдохнёт. Что-то она как-то уж очень близко к сердцу всё приняла.

Он и это уже узнать успел! Молодец.

— Это я узнал в первую очередь! — рявкнул Харальд.

Уверен, руки чешутся мне подзатыльник врезать. Только титул и спасает. Рикс встал, подошёл и всё же треснул по затылку. А, нет, не спасает. И мне напомнили весьма язвительно, что Ассамблея меня ещё не утвердила. Да куда они денутся-то?

— Это откуда же столько уверенности? — рикс наклонился, посмотрел в глаза.

Оттуда. Если они не утвердят меня, то кого? Кого тогда можно утвердить на престоле, даже не Ардена, а в принципе? Планку и до небес задрать можно, но кто ж тогда королём-то станет? Кто займёт место князя Бриндизи, который на ладан дышит? Его сыночку тоже могут предъяву влепить и заставить подтвердить права на престол.

Харальд отвёл взгляд. Прошёлся по кабинету, сев в кресло, сложил руки на груди:

— Складно трезвонишь, но сыночек Бриндизи — прямой и законный наследник, а ты кто?

— Ну, если Ассамблея не захочет принять в расчёт решение, принятое на самом верху, — я многозначительно ткнул в потолок пальцем, — то с какой стати следует принимать в расчёт прямое наследование? Может, наследник — дурак дураком и женой управлять не способен, не то, что королевством.

— И кому ты это уже говорил?

— Я? Никому. Делать мне больше нечего. Но Бриндизи уже намекнули.

— Мазе?

— И ему тоже.

— Кто?

— Есть в этом мире добрые люди.

— Этот лис Сильвер напел, — прищурился Харальд.

И я не выдержал:

— Да будет тебе известно, я последние семь лет только и делал, что давал в долг. Теперь мне отдают... с процентами.

Я с вызовом посмотрел на Харальда. Ждал всего, но этот старый змей снова меня обыграл. Радостно осклабился, заявил гордо:

— Какой же я всё-таки умный! Правильно детей воспитал, — и заржал.


Амадей фон Дюрен отошёл от шара, посмотрел на придворного мага, а тот, низко поклонившись, прошелестел благоговейно:

— Поздравляю, ваше величество.

— Спасибо, — задумчиво ответил Амадей, посмотрел в дальний угол, где в кресле сидел темноволосый мужчина лет тридцати пяти, спросил: — Что молчишь?

Мужчина качнул длинной ногой, затянутой в замшу ботфорт; звякнула шпора.

— Поздравляю, ваше величество, — поздравил он таким тоном, как будто Амадей доказал теорему Пифагора, но потратил на это не полчаса, а полгода.

— И всё? — Амадей был разочарован; он явно ждал чего-то другого. Мужчина же, встав, предложил продолжить разговор в кабинете Амадея, и тот, сообразив, кивнул с готовностью: — Да-да, конечно, — прошёл к дверям, услужливо открыл их, но мужчина вежливо повёл рукой:

— Нет-нет, ваше величество, свита сзади.

Амадею почудилась насмешка в голосе мужчины, но он промолчал, вышел за порог, пошёл, катясь на коротких ногах, как колобок, а за спиной грохотал сапогами по дубовому паркету спутник Амадея, и звук этих шагов и звон шпор, разносившиеся по коридору, невероятно злили Амадея.

Трагедией всей жизни фон Дюрена был рост. Амадей был невысок, на полголовы ниже среднего представителя европейской аристократии, о выдающихся же личностях и говорить не стоит, к примеру, королю Ардена Амадей мог поплакаться в жилетку не склоняя головы. Вдобавок ко всему природа, как будто насмехаясь, одарила Амадея курносым круглым лицом, что вкупе с пухлыми руками и круглым животиком делало представителя славной династии похожим на плюшевого мишку, но никак не на рыцаря, тем более короля. Довершали портрет густые каштановые кудри, которые были слишком упруги, чтобы лечь на плечи красивой волной, и торчали во все стороны, напоминая мочалку.

Сыграла ли свою роль фигура или от природы Амадей был не расположен к спорту, но ездить верхом он так и не научился, не получалось, как ни бился. Не слушались фон Дюрена лошади, не желали выполнять команды, а одна особо рьяная так и вовсе сбросила. Летя вверх тормашками в траву, Амадей на всю жизнь зарёкся садиться на это свинство, и с тех пор передвигался исключительно в каретах, но, всё же любя прокатиться с ветерком, предпочитал лёгкие скоростные экипажи, а не тяжёлые дормезы с каминами и кроватями. Чужие же умения раздражали его невероятно, напоминая о собственной несостоятельности; особенно Амадея раздражал его спутник — Вальтер фон Шелленберг, кузен покойной жены фон Дюрена.

Шелленберг — принц крови с длинной родословной, был полной противоположностью Амадея. Он был высок, широкоплеч, строен, впрочем, как и любой из этой семьи, где король на короле сидел и принцем погонял, как позволял себе поговаривать Амадей в кругу своих. Вальтер был хорошо воспитан, получил прекрасное образование, умел и знал всё, что должен уметь и знать аристократ. Он прекрасно ездил верхом и, будучи лёгким на подъём и не обременённым делами и семьёй, постоянно ездил в гости к родственникам, которые у него были чуть ли ни при любом европейском дворе. Вальтер прилетал в гости верхом на коне, как Рыцарь ночи, вызывая восхищение у женщин, зависть — у мужчин, и ненависть у Амадея. Такие сильные чувства у фон Дюрен вызывали не только умения Вальтера, но и необходимость притворяться и заискивать перед родственником, поскольку Амадей нуждался в Шелленберге, сейчас — особенно остро. Один визит Вальтера к родне мог привести к тому, что всё северо-западное крыло Ассамблеи проголосовало бы за фон Дюрена.

Пройдя в кабинет Амадея, фон Шелленберг сразу сел в кресло, смотрел на хозяина в ожидании. Фон Дюрен достал из шкафа бокалы и бутылку лучшего вина, хранившуюся в шкафу специально для дорогого во всех смыслах родственника. Разлив вино по бокалам, Амадей один передал Вальтеру, свой же даже не взял в руки. Гость сделал большой глоток, посмаковав, одобрительно кивнул: «Неплохо», и сделал ещё пару глотков, вызвав новый приступ злости у Амадея. «Неплохо? Да это одно из лучших вин в наших краях», подумал хозяин кабинета, вслух же сказал:

— Теперь, когда рядом нет лишних ушей, может, ты скажешь, что думаешь? — Амадей обращался к родственнику на «ты», стараясь сократить существующую разницу в происхождении, воспитании и богатстве, но как бы ни старался фон Дюрен, приблизиться к Шелленбергу, ничего не получалось. Амадей чувствовал это, и ещё больше раздражался.

Вальтер спросил:

— Что ты хочешь от меня услышать? Ты имеешь все права на Кастелро, потому теперь всё зависит только от тебя.

Фон Дюрен вздохнул:

— От меня? Нет, дорогой брат, не только от меня. Есть ещё Ассамблея, — помолчал, раздумывая, и всё же произнёс слова, о которых впоследствии очень сильно жалел, и ещё сильнее возненавидел Шелленберга. — Дорогой кузен, ты едешь на день рождения Георга. Там будут все, могу бы ты... — тут Амадей замялся. Он не желал унижаться и просить о поддержке, только другого пути не видел.

Договорить Амадей не успел. В этот день Вальтер находился в необычайно приподнятом настроении, потому был великодушен и закончил сам:

— Конечно, я обязательно поговорю с родственниками. И, думаю, не сильно опережу события, если поздравлю тебя уже сейчас. — Он поднял бокал: — Поздравляю, причём, дважды.

— Почему — дважды?

— Как же? С ожидающей тебя короной и с очень умелым первым министром, — Вальтер одним махом допил вино, и, крутя в пальцах пустой бокал, сказал восхищённо: — Надо же! Даже и не думал, что он окажется способен на такое.

— Да уж, — проворчал Амадей, — вся Европа будет насмехаться надо мной. Первый министр — двадцатилетний сопляк!

— А, может, они будут завидовать? Ведь такого верного и умелого министра ещё поискать надо.

Поставив бокал на подлокотник, Вальтер встал:

— Всё, я поехал. Георгу поздравления передам.

— Какие поздравления?

— Ты не хочешь поздравить Георга с днём рождения?

— Ах, прости! — спохватился Амадей, — я подумал о другом.

Но, неожиданно для себя получил поддержку от родственника:

— Правильно, сейчас важнее думать о другом, а дни рождения бывают каждый год. Я передам Георгу твои поздравления.

— Да-да! Передай ему пожелания всех благ и попроси прощения за меня.

— Думаю, он бы и сам с удовольствием прокатился в Арден, где явно будет интереснее, чем в Франкерау, — и, легко махнув рукой на прощание, Вальтер вышел из кабинета.

Из-за закрывающейся двери послышался его уверенный голос. Шелленберг приказал слуге седлать коня, и следом ответ слуги: «Да, ваше высочество», заставивший Амадея скривиться.

— Любите! Все вы его любите. За что? Кто он? Богатый бездельник, мотающийся по миру в поисках развлечений. Тьфу! — фон Дюрен досадливо сплюнул и, взяв свой бокал, начал переливать вино назад в бутылку.

Амадей не разбирался не только в лошадях, но и в винах, всем горячительным напиткам предпочитал пиво, потому восторгов по поводу тонких вин не разделял. Особых ценителей, способных по одному глотку вычислить, где именно и когда вырос виноград, называл жуликами. Уверенности в обмане Амадею придавало знание того, что пару раз он обманул таких гурманов, всучив им дешёвое вино в бутылке из-под дорогого и, послушав совершенно искренние восхваления, понял, что сильно тратиться не стоит. На чужие удовольствия фон Дюрен деньги тратить не любил, но с Шелленбергом шутить побаивался, потому закупал дорогие вина для не менее дорогого родственника.

Хлопнула дверь, в кабинет вошёл Фридрих, бывший почти точной копией отца, и этот факт так же сильно раздражал Амадея, не любившего смотреть на себя в зеркало. От неожиданности рука фон Дюрена дрогнула, немного вина пролилось мимо, и хозяин кабинета рявкнул:

— Стучать надо! Чему тебя учили?

— Вальтер уехал?

Невинный, но явно лишний вопрос превратил милого плюшевого мишку в злобного зверя. Неприятно оскалившись, Амадей огрызнулся:

— Нет, за занавеску спрятался, ждёт, когда же о нём вспомнят! — заткнув бутылку пробкой и поставив её на место, он закрыл дверцу на ключ и спросил: — Что хотел?

— Отец, неужели вы назначите Валера первым министром?

— Да! Я! Назначу! И спасибо тебе за это, дорогой мой сынок, чтоб тебя черти взяли.

— Но…

— Не нокай, не запрягал! — один на один с сыном фон Дюрен бывал очень груб и слова не выбирал, порой выражаясь так, что любой конюх будет завидовать. — Если бы ты не влез в эту свару с Валером, проблем бы и не возникло!

— Да! Нет королевства — нет проблемы, — Фридрих не полез в карман за словами. Амадей бросил на сына недовольный взгляд, но контраргументов не нашёл, потому промолчал. Наследник же предложил отказать, напомнив о возрасте.

— Давай, — разрешил Амадей. — И Шелленберг прокатит нас на Ассамблее. Всё, заткнись! Всё сделано, не переделаешь.

— Ну, как сказать... Валер может не справиться с возложенными на него обязанностями или испортить что-то безвозвратно. Отношения с соседями, к примеру.

Фридрих многозначительно посмотрел на отца; тот задумался ненадолго, отмахнулся:

— Оставь. Сейчас не до того, — он тряхнул колокольчик, вызывая секретаря, отдал указания: — После обеда я выезжаю в Арден. Готовьте самый быстроходный экипаж из тех, что есть.

— Парадное одеяние?

— Нет. Вояж обычный, деловой. Сбор экстренный, потому устраивать парадный выход никто не будет, не те обстоятельства, — Амадей помолчал, добавил: — Добавьте что-нибудь траурное.

— Сейчас отдам распоряжения, ваше величество, — секретарь поклонился, но уходить не торопился.

Амадей нетерпеливо спросил:

— Что ещё?

— Позвольте вам напомнить, ваше высочество, из Ниша в Арден проще добраться на этом новом дивном транспорте — поезде.

— Ах, да! Значит, готовьте проезд в Ниш.

Фридрих оживился:

— Посмотрим, что за диковинка.

— Я еду один, и это не обсуждается.


Я сидел на подоконнике в своих комнатах и следил за толпой людей, бродящей по саду — рикс проводил экскурсии по местам боёв. Показывал, где прошли нападающие, в каком месте проникли в южное крыло дворца; где появились Конрад и Карл и где был убит фон Майер. Сейчас Харальд поведёт высоких гостей осматривать мой кабинет — место, где в углу у окна была найдена малая королевская печать Кастелро. Конрад потерял печать накануне бала, в ночь, когда рикс выставил меня из дома и устроил Верклиг. Вот только вряд ли я когда-нибудь узнаю, зачем фон Майер проник в мой кабинет. Мартин проверил, всё лежало на своих местах нетронутым; Конрад ни к чему не прикасался кроме окна, и непонятно, зачем он вообще приходил.

Я страстно мечтал получить ответ на этот вопрос, но воскрешать покойников не умею ни я, ни Мартин. Потому остаётся только гадать, зачем Конрад так рвался во дворец, хотя... Пошёл в башню. Включив штуку, сделанную Стефи, как-то она называется... комп что ли? и попросил показать следы Конрада.

Комп оказался намного удобнее шара. Тут не требовалось делать бумажные карты, всё можно было посмотреть сразу, да ещё и с датами и по порядку, идя по следам, как собака-ищейка. Но всё же я слегка запутался. Только разбирая даты понял, что Конрад был во дворце дважды и первый раз, перед прошлым балом, на который его никто не приглашал. Заинтересовавшись, я проследил путь фон Майера.

Конрад выехал из Кастелро накануне бала, пару раз останавливался и менял лошадей, надо будет послать туда людей, порасспросить. Во дворец Конрад проник через хозяйственные ворота. Тут Бастиан прокололся, и был бы жив, огрёб по полной, но что теперь говорить? Дальше Конрад шёл явно под чужой личиной и, вероятно, в одежде лакея. Это уже мой прокол. Я должен был подумать о том, чтобы натаскать охрану обращать внимание на всех, включая лакеев. Надо напомнить Бьёрну. Ладно, идём дальше.

Конрад пробрался в библиотеку. Сразу прошёл к одному из стеллажей, что-то там делал, и только потом перешёл в мой кабинет, откуда удрал через окно. Окно он не закрыл, выяснилось это только на следующий день — Мартин ничего не почувствовал, что значило, фон Майеру помогали люди, сведущие в магии, может, даже кто из гвардии ордена, представители которой принимали участие в нападении на южное крыло дворца. Имея такого помощника, Конрад прошёл во дворец под видом кого-то своего, кого стража хорошо знала, благо, сейчас народу в доме намного больше, есть, за чьё лицо спрятаться.

Чёртовы кошки-мышки! Хоть пропуска раздавай! Да нет, и они не помогут. Копию сделать не сложнее, чем лицо поменять. И что делать? Поставить на всех дверях по человеку, чтобы проверяли и записывали, кто и куда пошёл?

Я представил, как это будет выглядеть и как осложнится моя собственная жизнь, но расстроиться не успел, понял, как можно сделать так, чтобы чужаки не прошли незамеченными. И пусть прошлое не изменить, но в будущем такие козыри уже не сыграют.

Провозился я недолго. Комп и раньше-то казавшийся мне чем-то невероятно сказочным, в нашем мире оказался ещё полезнее. Мне понадобилось полчаса на то, чтобы поставить, как это называется... систему слежения, кажется. Эта система тут же начала отслеживать всех, кто находился во дворце, отмечая их на карте, любезно созданной компом. Разноцветные точки задвигались, забегали по тёмным квадратам и прямоугольникам, в углу появился столбик с цифрами. Я посмотрел на строчку «итого», довольно потёр руки. Я — молодец! Теперь ни один посторонний, появившийся на территории дворца, не останется незамеченным. Вот бы ещё как-то сделать так, чтобы эта информация сразу появлялась в моём умном фоне. Но как?

Ещё полчаса жизни, и я, не сходя со своего места, могу узнать, кто и где находится и даже что делает. Теперь я готов согласиться с мнением Стефи о том, что наш мир — сказочный. Да, это так, а я тут главный сказочник, и я гордо посмотрел на творение рук своих.

Дзинь. Количество людей во дворце резко увеличилось, один из квадратов заполнился разноцветными точками — рикс с гостями вошли во дворец, направляются в зал для совещаний. Пойду и я. Можно было и не ходить, посидеть тут в тишине и покое, послушать, о чём говорят, но всё же гляну лично.


Амадей фон Дюрен ходил по дворцу Ардена и с трудом сдерживал нарастающее раздражение. Наследник славной династии понимал, что живёт значительно хуже этого северного выскочки, ещё вчера сидевшего в своих лесах и ничего не знавшего о цивилизации. И на тебе! У него дворец лучше, чем замок представителей прославленной королевской династии, которые всегда интересовались новшествами и тратили на своё удобство немалые деньги. Но ещё больше Амадея злила перспектива идти на поклон и просить, чтобы ему продали или построили нечто подобное.

Злость фон Дюрена немного улеглась, когда он увидел, как мило беседуют секретарь короля Ардена и Валер. Амадей вспомнил, что эти двое давно знакомы и, следовательно, смогут договориться. В этот момент груз данного слова перестал быть таким тяжёлым; Амадей оживился. «Если Валер такой умный, как считает, пусть договаривается. А мы будет требовать. Он утверждает, что мы без него не проживём? Что ж, пусть обеспечивает наше беззаботное существование», заключил он.

После окончания экстренного заседания и торжественных похорон погибших, Амадей пригласил Валера к себе и, умело направив тему разговора мимо обещания поста премьер-министра, потребовал провести переговоры о поставках и, заодно, подать заявку на вступление Кастелро в Союз южан. Валер величественно кивнул, сказал, что сделает всё это незамедлительно, и ушёл.

Амадей довольно потёр пухлые ручки, вызвав секретаря, приказал собираться в обратный путь.


Совсем не так я представлял себе поездку в горы, в небольшое графство Осен. Я планировал уехать туда на несколько дней, чтобы отдохнуть от дел. Планировал развлекаться так, как нравится Стефи: кататься верхом, жарить мясо в лесу на углях, да просто сидеть и ничего не делать. Первую часть я выполнил: Стефи увёз, но вместо отдыха придётся лечить раны, причём больше душевные, чем телесные. Удар мечом на излёте оказался полной ерундой по сравнению со смертью хорошо знакомых ей людей. Их уход Стефи принять не могла и, кажется, не хотела. Да, они ушли за черту, но там они живы и здоровы, радуются встрече с уже ушедшими родственниками и переживают за нас, оставшихся тут. Стефи понять этого не могла, как ни объяснял.

Карета медленно катила по раскисшей после дождя дороге, петлявшей по склону горы. Стефи, забравшись на диван с ногами, задумчиво смотрела в окно. О чём она думает?

— Не могу понять, почему ты так спокойно относишься к этому. Эти люди умерли. Их больше нет!

О, нет! Снова она за своё!

— Это ты не понимаешь, — постарался сказать, как можно мягче, но, кажется, не получилось. — Никто не плачет о человеке, который уехал в другой город, где у него всё хорошо. Где у него есть тёплый дом, еда, друзья. Он не болен, не голоден, свободен и счастлив.

— Как можно сравнивать! В другой город все могут уехать.

— Правильно. Все мы туда когда-нибудь поедем.

— Ты так говоришь, как будто сам на днях собираешься туда, — она посмотрела на меня. О, хоть что-то изменилось. Во взгляде появился первый ещё еле заметный огонёк интереса. Стефи спросила: — А кто такой Мартин? И не надо врать, я всё видела там, ночью.

Вот зачем тебе сейчас это знать? Но она требовала ответа. Ладно, будет тебе ответ. Мартин учился в Дижоне. Там, где учат наёмных убийц.

— Настоящих? — на меня глянули глаза, полные ужаса.

Нет, игрушечных.

— Как ты можешь?!

Ну, как-то получается. Стефи посмотрела на меня печальным взглядом, вздохнула:

— Почему ты не хочешь говорить серьёзно?

Потому, что я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить о войне, об ушедших за черту, о делах. Не хочу. Но, как сказал кто-то умный, «покой нам только снится», вот и мне покой может разве только присниться. Стефи, провалявшись в постели несколько дней и всё пропустив, желала знать подробности, и в качестве источника новостей не нашла никого лучше меня.

— Что было у Проклятого перевала?

Ничего особенного там не было. Разбежались все.

— Я же говорила! Я говорила! Линц мне не поверил. Ещё такую морду скроил! — возмутилась Стефи, передразнила: — Ах, женщину можно только послушать, но делать надо по-своему. Тьфу, ты. Ещё один аристократ на мою голову.

М-м-м, как она Линца-то приложила. Приятно, чёрт возьми. Рассказал, что мы захватили около шестисот прекрасных коней, оружие, обозы с провиантом. Но Стефи была явно разочарована:

— И всё?

Не совсем. Бьёрн, узнав о коварстве Роберта и Конрада, разозлился, а если он разозлился, остановить его почти невозможно. Берси на месть судьбы не полагается и ничего не прощает.

— И какой счёт был выставлен Роберту? — влёт сообразила Стефи, — не меньше, чем за вёсла и мёд?

Не меньше. Людогор и Варна наши.

— Какая прелесть, — Стефи всплеснула руками, — а если Бьёрну сказать, что великий магистр у него в детстве игрушку спёр, что будет? Он орден захватит?

Вряд ли. Ордена он всё-таки побаивается.

— И что теперь?

Ничего. Арден стал чуть больше.

Великий магистр поднялся по лестнице, пройдя по галерее, скрылся за дверью, ведущей в башню. Поднимаясь по истёртым ступеням, глава Ордена что-то неразборчиво бурчал себе под нос, и делал это так громко, что было слышно на смотровой площадке, откуда вскоре раздалось язвительное:

— Старость — не радость.

— Договоришься! — огрызнулся магистр.

Парой этажей выше в кольце перил появилось лицо Линца; он сверкнул очками, сказал:

— Ты доберись сначала, потом грозиться будешь! — и рассмеялся. Нетерпеливо переступив на одном месте, Линц крикнул: — Ты знаешь, что творится у нашего друга?

— Не ори! Услышат.

— Кто? Великий магистр? — и Линц снова захохотал.

Поднявшись на площадку, Великий магистр подошёл к амбразуре, посмотрел на юг, где за горами находился Арден.

— Любуешься? — усмехнулся Линц, садясь на подоконник одного из окон.

— Так что там у нашего друга? Печать нашли?

— Нашли, но толку? Наш щедрый друг подарком не воспользовался, передарил Кастелро фон Дюренам.

— Ссссобака, — прошипел Великий магистр, на что Линц лишь развёл руками:

— Не срослось, бывает. Задумано было неплохо, да ещё этот шут гороховый удачно подоспел и за нас всю работу сделал, но... кто ж знал, что эта сволочь давным-давно с фон Дюренами договорился. Они его и подогревали деньгами. Этот... как его?.. — Линц напрягся, вспоминая, — шенк... Валер. Он их представитель.

— Ты не знал?

— Нет. Он сейчас первым министром Кастелро станет. Всё развалит, зараза.

Великий магистр перевёл взгляд на горы, темнеющие вдали, задумчиво произнёс:

— Может быть. Надо узнать, что он за птица, разведать, чем дышит и какие у него слабые стороны.

— Если у него есть слабые стороны.

— Есть, у всех есть. Если же нет, значит, ты плохо искал.

— Ну, у Сньёла нет.

— Уж конечно! — и Великий магистр засмеялся. — Если бы у него не было слабых сторон, маленькая девочка Маргарита давным-давно вернулась туда, откуда пришла.

— Кстати, что с ней? — безразличным тоном спросил Линц.

— Подумаем, — отмахнулся глава Ордена. — Езжай в этот чёртов Арден. Надо разобраться, что там творится.

Мы приехали в Осен во второй половине дня. Стефи, посмотрев на замок, кивнула головой:

— Неплохо. Это что?

— Графство Осен.

— Осень? Красиво. Граф Осенний.

— Скорее, графиня.

Она сверкнула глазами:

— Да? Сюрприз? Я — графиня Осенняя? Пора обзаводиться графином.

Не понял. Она пояснила. Что? Пусть только попробует! Пожизненно под домашним арестом сидеть будет.

В семь слуги накрыли стол в небольшой столовой, с видом на горы. Мы поели, перекидываясь короткими фразами. Около девяти Стефи ушла мыться. Я поднялся на второй этаж. Выяснил, какие комнаты нам выделены. Дождался, пока Стефи пойдёт по коридору. Затащил к себе. Она начала, было, отбиваться, пригрозила, что позовёт на помощь. Зачем? Сам справлюсь.


Мне снился сон: Сньёли пытал меня, заставляя сказать правду о том, кто я такая. Когда я в очередной раз отказалась говорить, он плюхнул мне на спину тяжеленную плиту, начал давить. Давил и ехидно приговаривал, что если я не хочу говорить сама, он выжмет из меня правду.

Я проснулась. Где я? А-а-а! мы же в графстве. И что меня так плющит? Пошевелилась и тут же над ухом раздался голос:

— Что?

— Ты что тут делаешь? — это он своей граблей меня так придавил.

— Сплю.

Информативно! Ладно, что там ночью было, это отдельный разговор, но уже светает! Сволочь. Тут, вообще-то, прислуга имеется! И языки им никто не обрезал. Ему-то что, он — мужик. А я? Попыталась встать, не отпустил, сообщив, что ещё только пять утра.

— Как мило! А ты не забыл, что в этом доме есть слуги? Мы не одни во Вселенной. Проваливай, хоть на коврик у двери.

— С какой стати? Это мои комнаты.

Неожиданно закружилась голова. Это с чего? Я вчера пару бокалов вина выпила, а голова трещит, как будто я пару бутылок в одно лицо!

— Что с тобой?

— Мне плохо! Уйди, а?

— Не пойду!

— Да откуда ты свалился на мою больную голову! Да чтоб тебе с похмелья на лесопилке проснуться!

Он засмеялся. Встал, оделся, сходил куда-то, вернувшись минут через десять, протянул мне бокал:

— Пей.

Когда он успел замостырить эту тошнотворную пакость? Выпила, полежала немного, зная, что скоро станет лучше. Да, голова болеть перестала, но всё равно муторно. А Сньёли уходить и не подумал. Быстро разделся, как солдат перед отбоем, нырнул под одеяло. Подгрёб меня к себе, довольно промурлыкал на ухо:

— И до обеда никуда не пойду!

Сволочь! Как я потом жить буду? Это во дворце никто не видел, куда он ходит, или делал вид, что не видит. А тут! Тут прислуга есть, вообще-то. Но Сньёли и ухом не повёл. Небрежно махнул рукой, сказал, что если его это не волнует, то меня тем более не должно волновать. Истинно мужская логика. Действительно! Какая разница, что обо мне говорят? Главное, что он — герой.

Сньёли снова обещание не сдержал, встал около десяти. Бродил по комнатам в поисках бритвы, мыла, полотенец, воды. Переложив такие привычные и обыденные дела на чужие плечи, ничего не мог найти, постоянно дёргал меня, требуя то одно, то другое. И как он раньше жил, когда королём не был?


Джиджи был зол как никогда. Он прошёлся по комнатам, разбрасывая в разные стороны вещи и вымещая на них своё недовольство, но злость не унималась, подогреваемая осознанием собственного бессилия перед сложившимися обстоятельствами.

Пройдя в кабинет, Джиджи с ненавистью посмотрел на стопку конвертов; европейские короли завалили секретаря Ассамблеи письмами, требуя объяснений.

В дверь осторожно постучали.

— Да! — нервно крикнул Джиджи.

На пороге возник слуга с подносом, на котором лежало очередное письмо:

— Послание от персидского шаха.

Секретарь требовательно протянул руку. Слуга подошёл, протянул поднос. Джиджи взял письмо и, беря в руки нож для бумаги, коротко бросил:

— Идите.

Слуга вышел. Джиджи вскрыл конверт, достал письмо и начал читать, почёсывая ножом подбородок. На втором абзаце секретарь нервно выругался, дочитав послание, бросил его на стол, следом отправился нож. Джиджи с досадой притопнул ногой, протянул злобно:

— Ну, га-а-ад, ты напросился.

В дверь снова постучали.

— Что? — крикнул секретарь.

Появившийся на пороге курьер, достал из-за пазухи конверт, протянул со словами:

— Послание из государства Русейского.

— От кого?

— Из Думы.

Джиджи протянул руку. Курьер подошёл кавалерийским шагом, передал конверт, щёлкнул каблуками.

— Идите, — тихо сказал секретарь. Вскрыв конверт, прочитал послание, отбросил за спину. Лист взлетел в воздух, спланировал под стол, но Джиджи не обратил на это никакого внимания. Подойдя к окну, он дыхнул на стекло, начал водить пальцем по запотевшей поверхности.

В угловом шкафу что-то тихо звякнуло, через приоткрытую дверцу просочился ярко-голубой луч света, прочертил по полу яркую линию. Джиджи рявкнул:

— Что ещё?

— Ты чего психуешь? — раздался голос Великого магистра.

— А ничего! Вся Европа уже отписалась, требуя объяснений, сейчас пошли письма из дальних краёв.

— Ого! Чего хотят?

— Шах Персии знать хотят, кто ему брат, а кто — пёс смердячий. Церемонии, понимаешь. Русейская Дума запросила документы, подтверждающие права Ангильды на русейский трон. Кошмар! — Джиджи потёр лицо руками.

— Так оставлять нельзя, — забеспокоился Великий магистр, — надо что-то решать.

— Решай, — разрешил Джиджи, — меня оставь в покое.

Дзинь-блям. Исчез луч света. Секретарь вздохнул:

— Решай, не решай, а фарш назад не провернёшь. Надо искать другой вход.


Мы пробыли в Осени неделю. Тишина, покой. Никакой работы. Никаких дел, войн, Мартинов, и иже с ними. Эта неделя стала самым счастливым периодом моей жизни. Так хорошо мне не было никогда. Может, только в детстве?..

Здесь, в Осенней тишине я узнала, что существует другой Сньёли — смешливый и беззаботный, повадками похожий на Линца, — и очень сильно пожалела, что он превратился в величество. Уезжая назад в Ройтте, чуть не плакала, понимая, что всё это может не повториться никогда.

На следующий день после приезда посмотрела, чем дышит королевство и окрестности, но ничего особенного не происходило. Побитый король притих, как клоп в ковре. За потерянными штандартами никого не прислал и ничего не требовал. Орден тоже молчал, словно в рот воды набрал. Как-то всё подозрительно тихо. Сказала об этом Сньёли. Тот пожал плечами:

— Решают, что со мной делать дальше.

То есть, он хочет сказать, что движуха начнётся, когда они что-то придумают?

— Да. Пока сидим на холме, наблюдаем.

Впрочем, это снова были только слова. Никто просто так не сидел. Сначала в дело пустили добытые в боях трофеи: оружие ушло в войска, захваченные кони — на новые конезаводы. При этом северные гости заявили, что и ждать не стоило, нечего с захватчиками церемониться. Впрочем, эти люди уже и не совсем гости, как я поняла, они устраивались во дворце всерьёз и надолго. Когда я спросила Сньёли, тот лишь плечами пожал, спросил:

— Тебе места мало?

Я и спросить не могу? Наше величество милостиво разрешил:

— Можешь. И я тебе отвечу, что найти надёжных людей непросто, а таких, кто ещё и работать будет, почти нереально.

Да ладно.

— Смотри: у нас снова вакантна должность шенка. Не хочешь ли ты заняться этим делом?

Я? С ума сошёл? И, кстати, куда он Валера дел?

Сньёли посмотрел, как врач на больного, потрогал мой лоб, проверяя температуру, сказал:

— Мадам, не пугайте меня. Вы не заболели?

Издевается, холера скандинавская.

Оставшись в одиночестве, поинтересовалась судьбой Валера, поняла, что Сньёли и не издевался совсем, хотя мог. Действительно, такое пропустить — это надо уметь. И, почему-то, я сразу подумала, что Карл должен удавиться от зависти, узнав о невероятном возвышении бывшего слуги. Хотя... сейчас Карлу уже всё равно.

Только узнав о невероятном возвышении Валера, я начала листать новости, которые до этого смотреть не возникало никакого желания. Впрочем, и сейчас я не особо рвалась знать, что творится в мире, но понимала, что узнать всё-таки нужно. Мало ли, я ещё что-то пропустила.

Некоторые новости должны были порадовать, но они напугали. Наша с риксом самодеятельность вылилась в то, что короли завалили Ассамблею письмами с требованиями объяснить, что происходит. Кажется, мы перестарались, волна поднялась нешуточная. И, не получится ли так, что, достигнув берегов, она смоет и своих создателей?

В Ордене, на первый взгляд, всё было так же, как и раньше, но это только на первый взгляд. За кулисами этого балагана, прикрытыми завесой магической таинственности, царила тихая паника. Верховный совет устраивал совещания чуть ли не по три раза в день вместо завтрака, обеда и ужина. Узнать, что говорилось на этих совещаниях, не представлялось возможным, но по их количеству было понятно, что маги в растерянности и не знают, что делать.

В отличие от Ордена, в замке наследников Кастелро всё было предельно ясно: там готовились к вступлению на престол, и этим всё сказано. Валер же выехал в Кастелро, устраивать торжественный въезд короля. Да, вот такая прикольная судьба у шенков Ройтте: оба отправились в Кастелро готовиться к приезду его величества. Первый получил перо в бок от своего сюзерена, а какая участь ждёт второго?..

Валер, став главным кандидатом на должность первого министра, приоделся соответственно, сменив бандитский прикид на великосветский наряд, сходу превратившись в вельможу. И, если уж честно, на роль короля он подходил больше, чем фон Дюрены, которые явно и ростом не вышли и лицом не удались. Конечно, для короля лицо — не главное, да и красота — не главное мужское достоинство, но хорошее впечатление портило невероятное высокомерие представителей королевской династии. Покойный Валевски рядом с ними показался бы просто рубахой-парнем.

Интересно, размер высокомерия зависит от длины родословной или есть другие причины так задирать нос? Так я их пока не вижу. Если бы не Валер и Сньёли, так бы и сидели эти фон Дюрены в своём зазнайстве по самые уши. Но нет, уже невесту принцу присматривают. Как же! Славный род без продолжения останется.

Услышав, о ком говорят, хлопнула себя по лбу, попросила показать мадам эль-Баккар. Что-то давно о ней ничего не слышно. Посмотрела и пожалела, что полюбопытствовала, как-то в незнании жить проще.

Мадам эль-Баккар сидела в гостиной дома Бартош, вела задушевные беседы с хозяйкой. Ну, всё! Сушите вёсла. Если эти две кумушки спелись, мне остаётся только удавиться. Они меня со свету сживут. Интересно, Сньёли знает? Как бы эта красавица не решила переметнуться на другую сторону. Конрад умер, контракт расторгнут, приданое в виде земли и замка есть. А в то, что она вся такая благородная, я не верю. Вот не верю, и всё тут!

Не выдержав, сообщила Сньёли о том, что увидела. В ответ получила ехидное: «Лучше поздно, чем никогда». Издевается!

Сньёли появился вечером. Самовар бросился варить кофе, стоило нашему величеству появиться на пороге. Сам бросился, лично, без всяких приказаний. А Сньёли, плюхнувшись в кресло и развалившись в нём, как у себя дома, обратился ко мне:

— Что нового в мире?

Вот я даже теперь и не знаю, что для него новое, а что — старое. Рассказала о том, с кем чаёвничает мадам эль-Баккар, предположила, что она может дать задний ход.

Сньёли подхватил чашку с кофе, отхлебнул и заявил:

— Мадам, договор расторгнуть, конечно, можно, но даже для вас, женщин, имеющих семь пятниц на неделе, это будет слишком. После такого фортеля найти мужа будет достаточно сложно.

Это ещё почему?

— Где гарантия, что на следующий день мадам не передумает? И что? Кормить её всю оставшуюся жизнь?

И снова не поняла. Сньёли осуждающе покачал головой:

— Мадам, вы достаточно взрослая, чтобы понять: нужно выяснять условия не после подписания соглашения, а до.

Как-то он это так сказал, что я обиделась. Ушла в спальню, закрыла дверь на ключ, окно на задвижку. Всё, не пущу. Пусть с умными и прошаренными общается, которые наперёд всё узнают.

Звякнул смартфон. Смска пришла. Смотреть не буду! Вот совсем не буду и всё. Отключив телефон, я легла спать.


Вроде бы я ничего такого особенного не сказал, но обиделась Стефи всерьёз. Даже слова не сказала, ушла, закрылась на все замки. Вернулся к столу, посмотрел на своё отражение в самоваре. Когда она повзрослеет?

Самовар пыхнул паром:

— Когда ты это увидишь.

Не понял.

— Я вижу, — самовар снова пыхнул паром, норовя попасть мне в лицо. Ну, да, треснуть по затылку не может, так хоть так. Посуда же объяснила, что имеет в виду: — Ты разговариваешь с взрослой замужней женщиной как с маленьким ребёнком. Вот и имеешь маленького ребёнка.

Действительно. Хм, а откуда посуда знает? Оглядел стол. Сервиз притих, и только самовар, попыхивая паром, как сигарой, пояснил:

— Даже при полном отсутствии мозгов можно узнать, что дважды два будет четыре.

М-да. Так элегантно меня ещё никто носом в лужу не тыкал.


Во дворце Кастелро кипела работа: здание готовили к приезду очередного наследника престола, а поскольку между приездом первого и надвигающимся приездом второго прошло не очень много времени, прислуга гадала, насколько долговечной окажется новая власть и сколько продержится в кабинете новый первый министр, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Но об этом обитатели дворца всех уровней предпочитали судачить, надёжно закрывшись на все замки, чтобы никто не подслушал, поскольку побаивалась ушлого сопляка, стремительно взлетевшего почти на самый верх.

Но придворные могли болтать, сколько их душе угодно, Валера это мало волновало. Он был уверен, что станет главной фигурой для сплетен сразу, как только появится во дворце, потому был готов к пересудам. К тому же, он был слишком занят приготовлениями к приезду фон Дюренов, чтобы обращать внимание на сплетни. Единственное, чем он поинтересовался, это мнением Гизелы о сложившейся ситуации.

Валера заинтересовало, почему герцогиня с таким спокойствием приняла поражение в битве за престол, тем более, что и придворные так же были озадачены и даже начали поговаривать, что герцогиню подменили. Первый министр не мог допустить, чтобы у него под боком находился некто, прикрывающийся чужим лицом, потому он навёл справки и выяснил, в чём дело. Объяснялось спокойствие Гизелы просто: узнав, что потеряла права на Кастелро, Бартош вскрыла себе вены, потом долго лечилась на курорте, а в данный момент пила травяные настои для успокоения нервов, которые для неё готовила магрибская ведунья.

Придворные обсуждали личность ведуньи и действенность трав, но Валер разбираться в этом не стал; ему хватало своих забот. Фон Дюрены, желая произвести фурор, потребовали обеспечить роскошный въезд, и Валер старался изо всех сил. В свои покои он возвращался лишь ночью, спал по три-четыре часа, вставал затемно и весь день крутился как белка в колесе. И, как будто ему было мало забот, Фридрих добавил новую: потребовал организовать бал, на который следовало пригласить местных красавиц. Будущий наследный принц решил взяться за поиски жены.

— Очевидно, там думают, что мне нечем заняться, — недовольно пробурчал Валер, бросил письмо Фридриха в камин и приказал позвать церемониймейстера, чтобы отдать распоряжения насчёт бала.

Валер старался не выдавать своего недовольства, но, вероятно, у него плохо получалось, поскольку накануне въезда фон Дюренов в Кастелро у него состоялся интересный разговор с неким неизвестным придворным.

Придворный появился в кабинете Валера поздним вечером, когда первый министр собирался отправиться спать. Желая сохранить инкогнито, придворный повязал на лицо чёрный платок и говорил приглушённым голосом. Придворный начал с того, что выразил Валеру свои соболезнования, на что первый министр удивлённо спросил:

— Простите, кто-то умер?

— Нет, что вы! — незнакомец замахал руками, как мельница. — Но я знаю, как тяжело приходится с людьми, которые только и делают, что требуют, но при этом не хотят задумываться, во сколько обходится выполнение их требований.

— Вы пришли меня пожалеть?

— И снова нет. Зачем жалеть вас? Вы — взрослый серьёзный мужчина, знаете, чего хотите и добиваетесь этого. Таким и должен быть король. Не находите?

— Хорошо, что вы предлагаете? — задал Валер прямой вопрос и его собеседник сразу заюлил:

— Что вы, что вы! Я ничего не предлагаю, я лишь сожалею о том, как часто судьба обходит действительно достойных, возводя на вершину слабых и никчёмных.

— Этот вопрос, думаю, лучше будет обсудить завтра вместе с его высочеством. Ему тоже будет интересно узнать ваше мнение.

Придворный юркнул за дверь. Валер усмехнулся:

— За идиота меня тут держат.

Выскочив из кабинета первого министра, придворный быстро скользнул в сторону, взбежал по лестнице на второй этаж, на ходу стягивая чёрный платок и открывая лицо. Таинственным незнакомцем оказался барон Росси.

Пройдя по коридору, барон притормозил и, напустив на себя невозмутимый вид, начал спускаться по лестнице. На площадке меж этажами ему повстречался Валер. Росси поклонился, пожелал доброй ночи и продолжил свой путь.

Выйдя в сад, барон Росси прошёлся по аллее до первой же беседки, зашёл внутрь.

— Ну, и как прошло? — спросил Линц.

— Нормально. Парень задумался.

— Ясен пень. Он-то явно поумнее будет. Ты знаешь, чего я понять не могу?

— Ну?

— Они же, вроде, неглупые люди, да и фон Майер, если ты помнишь, тоже, вроде, не дурак был, но как узнают, что корона в руки плывёт, так в неадекват сразу. Почему? В чём прикол?

— Насчёт фон Майера я бы не сказал, что он такой уж умный, в остальном — не знаю. Это не ко мне, это к психиатру.

— К кому?

— Забудь.


Стоило мне вернуться во дворец, появился Бьёрн, с порога бухнул:

— Слышь, величество, ты когда собираешься великую победу праздновать? Перед мужиками неудобно. Говорят, что ты зажал веселье.

Поскольку я не торопился с ответом, Бьёрн добавил:

— Я тут повыяснял, праздновать обязательно и не меньше недели, иначе нас не поймут.

Неделя? Он с ума сошёл?

— Хочешь, чтобы местные тебя жлобом обозвали?

Плевать я хотел на их мнение!

— Это понятно. Я бы их тоже всех послал и забыл, но это я. Король послать не может, — наставительно заметил коннетабль, тут же поправился: — Нет, может, но не в этом случае.

Ладно, допустим, но это обязательно устраивать прямо незамедлительно или дело может подождать? Бьёрн пожал плечами:

— Не знаю, но я уточню, — он развернулся уходить, обернулся: — А чего случилось?

Ничего не случилось. Просто праздновать ничего не хочется. Настроение какое-то такое... Так и жду подвоха.

— Откуда?

Не знаю. Знал бы, было бы проще. Мой коннетабль наморщил лоб, думая. Оживившись, выдал:

— Скажем, что у нас траур, — добавил, — но после траура — обязательно, — и вышел.

Вот же чёрт! Только празднований мне не хватало. Но, как выяснилось, главные неприятности ждали меня впереди, и хорошо тут было только одно: я узнал, что предчувствие меня не обманывало.

Поздним вечером, когда я собирался идти на штурм крепости, в которой заперлась одна очень обидчивая девушка, появился Мартин, и вид у него был такой, как будто снова война на пороге.

— Привет тебе из Маргедо, — заявил колдун, проходя в кабинет и запирая за собой дверь.

Я очень рад, что меня там ещё помнят. И чего хотят?

— Спрашивают, как у тебя дела и всё ли хорошо?

С чего вдруг? Мартин полез в карман, достал что-то, завёрнутое в не очень чистую тряпочку, протянул мне:

— На, любуйся.

Я взял в руки свёрток, развернул... на ладони лежала золотая цепочка с кулоном в виде волчьей морды. Посмотрел на Мартина. Тот отпрыгнул в сторону, поднял руки:

— Не надо так смотреть! Я тут ни при чём! Мужик какой-то продал. Торговался, как цыган на ярмарке. Выбил очень хорошую цену.

Куда поехал? Мартин развёл руками:

— Следов нет. Растворился в тумане.

Да? Кажется, я знаю, в чём он растворился. Мартин округлил глаза:

— Думаешь, они?

Кто ещё? Приказал седлать коней.

— Если это они, то чёрта с два кто тебя туда пустит!

Надо попытаться.


Сньёли снова куда-то умчался, но перед отъездом вломился ко мне середь ночи. Не боясь, что кто-то услышит, долго молотил кулаком в дверь, потом пообещал выломать, если не открою. Поскольку он уже всё равно разбудил, да и было интересно, ради чего такое представление, всё же открыла. Выяснилось, что он так ломился, чтобы извиниться на дорожку. Извинившись и пообещав не забыть, что я — совершеннолетняя, его величество умчался в компании Мартина в неизвестном направлении, даже не сообщив, когда соизволит вернуться. Утром я попыталась узнать, куда его умело, но никто не знал, ни Петрич с Харальдом, оставленные на хозяйстве, ни Ингрид.

От нечего делать я посмотрела трансляцию въезда в Кастелро новых наследников. Что могу сказать? Фон Майера они, конечно, переплюнули, но у них было одно преимущество, Конрад брал в долг, а эти гуляли на свои.

Хм, интересно, а куда делась его сестра, и кто будет отдавать долги? Выяснилось, что сестра фон Майера умудрилась выскочить замуж и переехала в дом мужа, который, похоже, соблазнился возможностью приблизиться к трону, но прогадал. Долги же, сделанные фон Майером, повисли на Кастелро.

Вот. Умеют же люди устраиваться!


По горному серпантину медленно ехали двое. Дорога, вьющаяся по крутому склону, поднималась на головокружительную высоту, путь был долгим, кони устали и, как бы ни торопились всадники, им пришлось смириться. Мужчины тихо переговаривались, обсуждая какие-то только им понятные дела, и изредка поглядывали вперёд. Вскоре впереди показался просвет: мужчины почти достигли перевала, но пройти его им не удалось. Из-за огромного валуна, на котором была нарисована ярко-красная стрелка, указывающая направление поворота дороги, появился странный человечек ростом с десятилетнего ребёнка, но на лицо человечку можно было дать лет семьдесят.

Гном, а это был он, и никто другой, был одет в тёмно-синие штаны на лямках и клетчатую рубаху, на голове красовался ярко-красный колпак, из-под которого на плечи гнома спадали длинные белые волосы. Такого же цвета борода и усы скрывали нижнюю половину лица. Пронзительные тёмные глаза грозно посверкивали из-под густых бровей.

Едва гном появился на дороге, кони занервничали, заплясали по камням, заржали тревожно, как будто почуяв волка, а гном, явно насладившись произведённым впечатлением, громко сказал:

— Езжай, откуда приехал.


Вот же чёрт! Не пустят. Я спешился, передав поводья Мартину, пошёл навстречу гному. Тот сложил руки на груди, ждал, когда подойду. Даже не поздоровавшись, повторил:

— Забыл о договоре?

— Не забыл. Но я к вам по своему личному делу, которое вас не касается.

— По личному, по безличному — роли не играет, — гном отступать не собирался. — Конвенцию нарушаешь? Проваливай. И этому говнюку крылатому передай: увидим, не жилец. Проваливайте, пока я на вас лавину не спустил. Другими путями не пытайся, будет ещё хуже.

Зашибись, поговорили. Кивнул:

— Хорошо, я уеду, но перед тем, как я это сделаю, может, ты объяснишь, какие у тебя претензии к Нильсу?

— Не твоё собачье дело, — огрызнулся гном.

— Хороший ответ.

Я развернулся, пошёл к Мартину. Договориться не получилось, придётся возвращаться домой несолоно хлебавши.

Мартин спросил:

— Может, попросим невьера?

Перевалим свои проблемы на чужие плечи?

— Он тебе всё-таки должен.

И потому я могу осложнить ему жизнь? Нет. Постараемся найти другой путь.


Во дворце Кастелро шёл торжественный приём — его высочество принц Амадей фон Дюрен из рода Кастель-и-Рон, утром въехавший в Кастелро, знакомился с придворными и высшей знатью королевства. Сидя в большом кресле, будущий король благосклонно кивал своим будущим подданным, задавал дежурные для малознакомых людей вопросы о здоровье и благополучии.

Фридрих, стоя за спиной отца, разглядывал гостей, особое внимание уделяя женскому полу. Красавиц разных возрастов в зале было немало, потому Фридрих едва успевал считывать коды, передаваемые с помощью вееров. Расшифровывая средневековые смс-сообщения, будущий принц слишком увлёкся и забыл, что находится на официальном приёме, где не позволителен даже лёгкий флирт.

Вызывающее поведение сына будущего короля не осталось незамеченным; придворные заговорили о том, что младший фон Дюрен не умеет вести себя в обществе и слишком легкомыслен. Фридрих же был доволен и весел, строил планы на будущий бал, не догадываясь, насколько сильно упал в глазах придворных.

Валер, присутствовавший в зале, видел, что Фридрих произвёл не то впечатление на присутствующих, на которое рассчитывал, но делать ничего не стал — он не нянька и не учитель этикета. Но ему напомнили, что теперь он несёт ответственность за всё.

Старшая статс-дама королевства, сохранившая свой пост при фон Майере, и даже не сомневавшаяся, что останется в должности при новых королях, устроила Валеру головомойку:

— Фридрих фон Дюрен ведёт себя непозволительно развязно. Вы обязаны напомнить ему правила этикета, он на официальном приёме, а не в шляпном салоне, — с милой улыбкой на губах выговаривала дама.

— Простите, мадам, но для таких мелочей существует министр двора, — попытался урезонить даму Валер, но его не стали слушать:

— Репутация короля — не менее важное государственное дело. Напомните об этом вашему протеже, — возразила статс-дама и, довольная собой, уплыла.

Валер чертыхнулся сквозь зубы. Он не сомневался, что статс-дама, стоя среди гостей, внимательно следит и ждёт, когда он пойдёт выговаривать Фридриху и даже гадать не надо, что будет, если он этого не сделает. Понимая, что выбора нет, Валер пошёл к Амадею.

Старший фон Дюрен выслушал Альгау и, коротко хохотнув, сказал наставительно:

— Ах, мой юный друг. Вас, что называется, взяли на фу-фу.

— Простите? — Валер опешил. Он никак не ожидал, что фон Дюрен скажет такое, Амадей же, не обратив внимания на замешательство своего собеседника, пояснил:

— Статс-дама, более искушённая в дворцовых интригах, проверяет, насколько вы поддаётесь влиянию. Она выдумала проблему и заставила вас отреагировать, — фон Дюрен улыбнулся: — Нет никаких причин для беспокойства, мой юный друг. Отдыхайте.

Валер поклонился, отошёл в сторону; разглядывая гостей, подумал, что неплохо было бы выпить, но придётся подождать. Желание залить обиду вином усилилось, когда в группке людей, стоявших за его спиной, завели разговор об Ардене и новом короле. Зная жизнь соседей не понаслышке, Валер еле сдерживался, чтобы не разоблачить сплетников, которые преувеличивали, наговаривали, порой откровенно врали; он старательно убеждал себя в том, что Арден — чужое королевство и ему плевать, что о нём думают другие.

Долгий вечер закончился; Валер ушёл к себе, добрался, наконец, до кабинета, засел там с бутылкой-другой, намереваясь напиться в одиночестве, и снова ничего не получилось. Около часа ночи, когда Валер уже допил первую бутылку и раздумывал, приниматься ли за вторую, появился лакей, сказал, что его высочество требуют.

— Что ж такое? — простонал Валер, выбираясь из уютного кресла. — Что ж им не спится?

Валер был не прав. Амадей очень хотел спать, но ещё больше он хотел решить один очень важный вопрос, не терпящий отлагательств.

Дворец Кастелро строили представители династии Кастель-и-Рон, с их подачи во дворце появились многочисленные потайные ходы и королевская сокровищница. Ключи и карта подземелий передавались по наследству, но, после известных событий, попали в руки представителей семьи Альгау — факт, с которым Амадей мириться не хотел и, как только Валер появился на пороге, потребовал вернуть имущество.

Идя к себе в кабинет, Валер еле сдерживался, чтобы не ругаться. Нельзя было сказать слуге, зачем зовут? Надо обязательно показать свою власть и заставить бегать туда-сюда?

Вернувшись в кабинет, Валер забрал не только ключи и карту, но и перепись имущества, сделанную в его присутствии казначеем и министром финансов Кастелро. Валер хотел, чтобы фон Дюрены увидели финансовое состояние королевства и слегка умерили свои желания, но не тут-то было.

Амадей быстро пробежал глазами список ценностей, поднял глаза на Валера и требовательно спросил:

— Где остальное?

Валер сначала даже не понял, о чём его спрашивают, но, сообразив, на мгновение лишился дара речи. Его подозревают в том, что он что-то утаил?.. Амадей заявил:

— Нам было сказано, что наш первый министр решил обогатиться за наш счёт. Что вы на это скажете, мой юный друг?

Представитель рода Альгау и подумать не мог, что когда-нибудь услышит нечто подобное, потому готов не был, задохнулся от возмущения. Амадей же, насладившись видом ошарашенного Валера, сказал, смеясь:

— Вот это то, что называется «брать на фу-фу». Вам, мой юный друг, нужно научиться держать лицо, если, конечно, вы хотите стать хорошим первым министром.

Валер замер. Рука сама собой начала складываться в кулак. Фридрих, присутствовавший при этой сцене, спрятался за стул, а Амадей испуганно крикнул:

— Только посмей тронуть!

— Такое, как ты, только палочкой трогают, — ответил Валер. Резко развернувшись, вышел из кабинета и отправился к себе, собирать вещи.


Сньёли вернулся через пару дней злой, как сто чертей и уставший, как собака... ой, так нельзя говорить, для Ольвов сравнение с собакой — смертельное оскорбление, которое можно смыть только кровью. Короче, вернулся поздно вечером, почти ночью, злой и уставший.

Утро для нашего величества началось в районе полудня. Он выполз из своих комнат, добрался до кабинета и до ужина я его не видела. Поговорить же удалось лишь поздно вечером — величество заглянуло попить кофе и предупредить, что надвигаются очередные торжества.

Классно живут в этом мире: война, бал, война, бал. Сньёли пожал плечами:

— Я должен устроить празднества, отметить победу.

Так всё-таки пир или бал?

— И то, и другое и третье. Такие победы, девочка моя, празднуются не менее недели. Если я считаю себя законным королём Ардена, я должен праздновать именно так.

О, нет!

— О, да, мадам! — Сньёли развёл руками, — заготавливайте платья впрок.

Прям завтра и начну! Осень надвигается, золотое время для заготовок.

    Платошкин прав. Саудиты по приказу американцев уничтожают "Роснефть"

    А сейчас я расскажу вам немного, как «саудиты с американцами договорились, и теперь России хана, потому что саудиты зальют весь рынок дешёвой нефтью»(с) По крайней мере, так нам пытае...

    Коронавирус и идиоты

    У главы Тёмного Дома в «Тайном Городе» Панова на стене висит любимая картина – на уютный коттедж надвигается цунами, но его жители этого не видят и беззаботно копошатся во дворе. ...

    Как Дональд Владимиру звонил

    С момента российского финта ушами в Венесуэле прошло всего два дня - и вчера вечером Дональд Трамп наконец-то дозвонился до Кремля.Начнем с официально пресс-релиза: "Президенты России и...

    Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

    0 новых комментариев

      Martini 23 января 14:57

      Китайская пневмония: миссия выполнена?

      В прессе активно разгоняется тема нового коронавируса, которым начали болеть в Китае. Кое-что в этой теме меня заинтересовало, и хотелось бы поделиться сомнениями. Вчера мне на глаза попалась карта из New York Times, где был указан очаг заболевания – город Ухань в китайской провинции Хубей, и сообщалось, что местом заражения стал рыбный рынок.Сами китайц...
      4307

      Териберка она такая разная...

      Териберка вызывает в душе смешанные чувства. В первую очередь в глаза бросаются запустение и нищета северного села, так смачно показанные в фильме «Левиафан». Заброшенные дома, разбитые окна и груды мусора, пьющие и матерящиеся люди — такой Териберку увидел весь мир. Увидел, и не забыл, но есть и другая сторона...               ...
      754
      Martini Сказка
      18 января 08:28

      Что могут короли?

      Глава девятая         Незваный гость хуже татарина                                                                                    &...
      412
      Martini 14 января 09:31

      Почему русские едут в Мурманск любоваться на помойки, а иностранцы — на северную красоту?

      В 2019-м году Мурманск побил очередной рекорд по количеству туристов. Путешественники рвались в Териберку через снежные заносы, стояли в очередях в «Снежную деревню», восхищались красотами и чудесами и, вроде бы, можно было бы радоваться, если бы не одно очень большое «но». Почему-то восторгались Севером, в основном, иностранцы, русские же старательно искали гадости. ...
      662
      Martini Сказка
      11 января 11:58

      Что могут короли?

      Глава восьмая             Здравствуйте, я ваша тётя!                                                                                &nb...
      476
      Martini 7 января 23:02

      Пожар в борделе

      или как один случайный визит Президента РФ может повлиять на ситуацию в отдельно взятом регионе.                                                                              &...
      976
      Martini 7 января 18:19

      Путин в Сирии

      Президент РФ неожиданно посетил Сирию.                                                                                              &nb...
      560
      Martini 6 января 06:57

      Арктика -- локомотив российской экономики на ближайшие 15 лет

      В последние дни Нового года в Москве произошло несколько интересных событий. Сначала прошло заседание Правительства, на котором присутствовал и Президент РФ, а потом, по результатам этого заседания был подписан очень интересный документ: План развития инфраструктуры Северного морского пути на ближайшие 15 лет.               ...
      1375
      Martini Сказка
      5 января 04:30

      Часть третья "Что могут короли?"

      Глава шестаяБольшой секрет для маленькой компании                                                                                           ...
      524
      Martini 5 января 04:27

      С новым годом!

      Здравствуйте, уважаемые читатели!Всех с Новым годом! Надеюсь, он будет наполнен исключительно хорошими событиями.Возвращаясь к блогу. Меня давно не было не Конте. Для этого была пара причин: одна плохая, вторая — хорошая, хотя то, что хорошо мне, вряд ли будет хорошо и вам.Новостей больше не будет, будет только аналитика и большие статьи. Причина: моя новая работа. Ко...
      482
      Martini Сказка
      2 ноября 2019 г. 06:02

      Что могут короли?

      Глава пятая                              Не дай судьба друзей...                                                                  ...
      4092
      Martini Вокруг света
      1 ноября 2019 г. 17:33

      Пекин показал трамплин для big air

      На сайте новостного агентства Синьхуа появились фотографии одного из олимпийских объектов. И всё бы ничего, но есть одно "но". Это трамплин для дисциплины big air, на котором будут разыграны 4 медали зимней Олимпиады в Пекине, которая пройдёт в 2022 году. Этот трамплин, единственный олимпийский объект, который находится в даунтауне Пекина.Н...
      4273
      Martini Westoday
      1 ноября 2019 г. 14:56

      Тепло ли тебе, девица?

      В этом году США окончательно убедились в том, что глобальное потепление на пороге.                                                                                  &...
      4223
      Martini Цитата дня
      31 октября 2019 г. 17:39

      Американский сенатор сказал правду о продукции Боинг

      После катастрофы «Суперджета» довелось услышать немало рассказов о том, что наш отечественный самолёт — говно-машина. Причём происходило это всё в то время, когда Боинг-737 МАХ уже был снят с полётов. Но о Боинге вспоминали мало, в основном пинали отечественный самолёт и отечественных пилотов в бесконечных статьях.Всё это привело к тому, что даже в заруб...
      6051
      Martini Вокруг света
      24 октября 2019 г. 11:21

      Консервы для акулы

      Одна из туристических компаний организовала тур для дайверов, в ходе которого туристы смогли ощутить себя килькой, правда, в томате или в чём другом... это зависит от нервной системы Огромная белая акула, приплывшая к месту съёмки, не смогла вскрыть клетку с дайверами, хотя пыталась. Организатор тура компания Island Charters, Inс, объясни...
      6264
      Martini Westoday
      24 октября 2019 г. 06:55

      Уроки испанского

      Как нужно правильно разгонять оппозицию, чтобы она заткнулась и не вякала.                                                                                   &nb...
      5515
      Martini Westoday
      23 октября 2019 г. 11:12

      Новшество от Credit Suisse: Со следующего года банк будет не платить проценты вкладчикам, а отнимать

                                                                                                               ...
      5778
      Martini 23 октября 2019 г. 07:20

      Он улетел, но обещал вернуться

      США готовят «второе пришествие террористов» в Сирии?                                                                                          &nb...
      5736
      Martini Сказка
      20 октября 2019 г. 07:35

      Что могут короли? Глава четвёртая

      Глава четвёртая                                                                                                     ...
      5401
      Martini Westoday
      17 октября 2019 г. 05:38

      И снова о пенсиях

      В качестве иллюстрации низких пенсий в России и высоких — на Западе, приводится возможность британских и американских пенсионеров путешествовать по миру на старости лет. Мол, на Западе государство платит такие пенсии, что можно жить не тужить, но как на самом деле?Сегодня мне попались данные о том, что в Британии с апреля следующего года будет увеличена ...
      31601
      Служба поддержи

      Яндекс.Метрика