Почему и для чего В.В.П. бережет Зеленского.

В любой политической драме, особенно в условиях острого международного конфликта, крайне важно отдавать себе отчёт, какую именно функцию выполняет тот или иной ключевой игрок. Без этого невозможно ни прогнозировать его действия, ни выстраивать адекватную стратегию реагирования. Применительно к текущей ситуации вокруг Украины и взаимоотношений с Россией, необходимо чётко определить роль, которую играет Владимир Зеленский.

На первый взгляд, он выступает как "легитимный" глава государства (хоть и давно уже "просроченный"), военный лидер, оратор, собирающий западную поддержку. Однако при более пристальном и циничном анализе — с учётом реального распределения центров принятия решений, степени его самостоятельности и характера публичных высказываний — вырисовывается совершенно иной, парадоксальный образ. Как бы ни противоречило это привычному восприятию, Зеленский в данном геополитическом спектакле исполняет роль классического средневекового шута.

Исторический экскурс: институт шутов при европейских дворах

Чтобы понять эту метафору, стоит вспомнить, как функционировал институт шутов в эпоху позднего Средневековья и Раннего Нового времени. При королевских дворах существовала жёсткая иерархия, где открытое выражение недовольства было смертельно опасным.

Риски для вельмож. Приближённые короля рисковали не только карьерой, но и жизнью — отсечение головы или конфискация имущества были обычной практикой за неосторожную критику монарха.

Риски для короля. Сам монарх не всегда мог публично осадить влиятельного феодала, не спровоцировав мятеж. Прямые столкновения между верхами были чреваты гражданской войной.

Функция шута. Именно в этом вакууме прямого диалога появлялась фигура шута — человека, которому дозволялось то, что запрещалось остальным. Через кривляние, притворное безумие, иносказания и абсурдные реплики шут доносил до короля и до вельмож те идеи, претензии или предложения, которые никто не решался высказать вслух.

Шут мог назвать вещи своими именами, высмеять непопулярное решение, вывести на свет неудобную правду. При этом он обладал особым статусом неприкосновенности. Серьёзно наказать или тем более казнить шута считалось дурным тоном, признаком слабости и отсутствия чувства юмора. Если же шут переходил границы, наказание чаще всего было символическим или ложилось не на него, а на тех, кто за ним стоял.

 * Кстати, в России, как показывает практика, в шуты могли определить даже весьма родовитого и умного человека. Примеры - князь Голицын и выходец из старинного дворянского рода Иван Балакирев, выполнявшие роли шутов при дворе Анны Иоанновны. ( https://cyberleninka.ru/articl...).

Параллель с современностью: Зеленский как инструмент «завуалированной коммуникации»

Перенесём эту модель на сегодняшний день. В условной «средневековой» системе международных отношений Россия (в лице Президента В.В.Путина и его окружения) выступает в роли «королевского двора» — центра силы, принимающего решения и обладающего реальными рычагами. Западные элиты и Киев находятся в положении «вельмож», которые не могут и не хотят говорить напрямую.

Именно здесь появляется Зеленский. Он регулярно позволяет себе:

- демонстративные выходки, нарушающие дипломатический этикет (например, военная форма вместо костюма, эпатажные заявления в адрес чужих лидеров, откровенное хамство);

- ультиматумы и риторику, которая при любом другом раскладе была бы сочтена оскорбительной;

- публичные намёки на внутриполитические проблемы России, высмеивание решений Кремля, абсурдные предложения (вроде «обмена территориями» или «завершения конфликта за одну ночь»).

Всё это — чистой воды «шутовское» поведение. Через него западные кураторы и элиты, стоящие за спиной Зеленского, транслируют В.В.Путину и российскому руководству определённые сигналы:

- свои претензии (например, недовольство условиями возможных переговоров);

- скрытые жалобы на отсутствие прогресса;

- рискованные идеи, которые нельзя подавать официально (например, пробные шары о вариантах заморозки конфликта);

- зондаж реакции на те или иные уступки.

Если такой «зондаж» вызывает негативную реакцию, то ответный удар принимает на себя шут — его высмеивают, его обвиняют в неадекватности, но не трогают серьёзно. Вельможи же остаются в тени, сохраняя лицо.

Почему В.В.Путин не ведёт переговоры «с шутом» и почему Зеленского до сих пор не "зажмурили"

Из этой роли логически вытекают два ключевых следствия.

Первое: президент Путин прекрасно осознаёт, с кем имеет дело. Для него Зеленский — не равный переговорщик, а фигура, исполняющая чужую волю в гротескной форме. Опускаться до уровня шута и вести с ним полноценные переговоры «на равных» для действующего главы крупнейшей ядерной державы неуместно, более того — репутационно убыточно. Поэтому любые сигналы, которые исходят от Зеленского, воспринимаются не как самостоятельная позиция, а как спектакль, за которым нужно разглядеть реальных заказчиков.

Второе: объясняется загадка, которую часто задают наблюдатели: «Почему Зеленского до сих пор не устранили физически?» Действительно, с точки зрения военной или оперативной логики, устранение главы враждебного государства могло бы казаться рациональным шагом. Однако это не происходит именно потому, что он играет роль шута.

А. Традиционная неприкосновенность. Как и в Средневековье, убивать шута — дурной тон. Это не только не решит проблем, но и создаст ореол мученика, а также выставит нападающую сторону в варварском свете.

Б. Функциональная полезность. Живой и активный шут продолжает выполнять свою роль — он артикулирует претензии, делает их публичными, позволяет оценивать реакции. Мёртвый шут превращается в знамя, лишая противника канала иносказательной коммуникации, который парадоксальным образом помогает сохранять управляемость конфликтом.

В. Отсутствие реальной власти. Поскольку Зеленский не является самостоятельным «королём», а лишь транслятором чужих месседжей, его устранение не меняет расстановку сил. На его место немедленно придёт другой исполнитель — возможно, более жёсткий и менее предсказуемый. Особенно с учетом того, что вся территории б/Украины находится под внешним управлением и финансированием.

Выводы

1. Роль Зеленского в текущем конфликте не соответствует его формальному статусу президента. Он выполняет исторически узнаваемую функцию придворного шута — канала завуалированной коммуникации между влиятельными центрами силы, которые по разным причинам избегают прямого диалога.

2. Через эпатажную, противоречивую и часто двусмысленную риторику Зеленского и его окружения доносятся реальные сигналы. Игнорировать эти сигналы нельзя, но и реагировать на них как на официальные заявления суверенного лидера — значит попадать в ловушку.

3. В.В.Путин и российское руководство, согласно этой логике, демонстрируют понимание «шутовской» природы Зеленского — отсюда отказ от прямых переговоров «главой государства с главой государства» и дистанцированное отношение к его персоне.

4. Физическая неприкосновенность Зеленского объясняется не столько юридическими или гуманитарными нормами, сколько прагматической целесообразностью и историческим табу на расправу над шутами. Его устранение не даст стратегического выигрыша, но создаст серьёзные репутационные и операционные издержки.

Именно поэтому для адекватного понимания динамики и сути процесса  необходимо учитывать такую ролевую структуру. Смотреть не на того, кто кривляется на сцене, а на тех, кто за кулисами пишет ему текст и определяет, когда и какую шутку следует отпустить.

Таким образом, парадоксальное на первый взгляд сравнение Зеленского со средневековым шутом при ближайшем рассмотрении оказывается не оскорблением, а трезвым аналитическим инструментом, позволяющим объяснить многие, казалось бы, иррациональные аспекты текущей политической реальности.

СПб, 09.06.2026 г.

Видео. Зеленский играет на рояле гимн своей страны.