«Олигархическая система Великобритании не является автохтонным продуктом английской или британской истории. Она, скорее, представляет собой традицию вавилонян, римлян, византийцев и венецианцев, перенесенную на Британские острова в результате ряда потрясений. Статус Великобритании как нации foutué (пер.: чертов, т.е. чертовой нации) современной истории обусловлен, в частности, метастазами венецианской олигархии в Англии и Шотландии в XVI и XVII веках вместе с ее философией, политическими формами, семейными состояниями и имперской геополитикой. Победа венецианской партии в Англии в период с 1509 по 1715 год, в свою очередь, основывалась на уже существовавшем фундаменте византийского и венецианского влияния…» /1/
Впервые встречаю исторический текст, где столь откровенно описано влияние пятой колонны на политическую систему целого государства, приведшего в итоге к формированию реального глобального монстра, угрожающего сегодня безопасности народов всей планеты. Пошагово, как это было:
«БЛАГОРОДНЫЙ ВЕНЕЦИАНИН: …пожалуйста, расскажите нам, какими еще прерогативами в управлении пользуется король [Англии]; иначе я, венецианец, мог бы подумать, что наш дож, которого называют нашим принцем, может обладать такой же властью, как и ваш—Генри Невилл, «Платон Redivivus» , 1681
Одним из лучших правительств в истории Англии было правление короля Альфреда Великого, правившего с 871 по 899 год. Альфред проводил политику распространения грамотности, образования и государственного строительства, являясь одним из основателей древнеанглийской литературы. Византийская империя видела в Альфреде возрождение платоновского христианского гуманизма ирландских монахов и Алкуина Йоркского, главного советника Карла Великого столетием ранее. Византия, соответственно, подстрекала викингов и варягов, потерпевших поражение от Альфреда Великого, к возобновлению нападений на Англию.
Затем, в 1066 году, две армии сошлись в Англии. Первой была норвежская армия короля Гарольда Сурового («Безжалостного»), византийского полководца, командовавшего императорской гвардией в Константинополе. Гарольд Суровый был убит англичанами при Стэмфорд-Бридже в 1066 году. Но в том же году ослабленные английские войска были разбиты при Гастингсе Вильгельмом Нормандским («Завоевателем»). Так началось нормандское иго, навязанное нормандскими олигархами и правившими на протяжении столетия нормандскими королями.
Ричард I Львиное Сердце (1189-1199)
Следующая династия, Плантагенеты, включала в себя таких деятелей, как Ричард I Львиное Сердце - яркий гомосексуал, уже активно участвовавший в спонсируемых Венецией крестовых походах в восточном Средиземноморье.
Справка: Ричард I Львиное Сердце (англ. Richard I, Richard the Lionheart) — английский король из династии Плантагенетов, правил королевством с 1189 по 1199 годы. Большую часть правления провёл за пределами Англии в крестовых походах и иных войнах. Умер 6 апреля 1199 года от раны, полученной при осаде замка в Лимузене. Не имевший законного потомства, Ричард объявил наследником своего младшего брата — Иоанна Безземельного. У Ричарда было много романов на стороне, от любовной интрижки родился его единственный ребёнок — Филипп де Коньяк (biographe.ru)
Иоанн Безземельный (1199—1216)
Великая хартия вольностей, вырванная у преемника Ричарда, короля Иоанна, в 1215 году, не имела ничего общего с политическими свободами в современном смысле, но защищала свободу мародерства феодальных баронов против центральной монархии. Механизм принуждения Великой хартии вольностей позволял баронам законно вести войну с королем, если их претензии не будут урегулированы. Поскольку гражданская война и частные войны были, безусловно, величайшим проклятием общества в то время, Англия оказалась заложницей паразитических феодальных сюзеренов, которые более централизованная (или «абсолютная») монархия могла бы смягчить.
Бароны, чьи социопатические прерогативы были закреплены в Великой хартии вольностей как разрешение на гражданскую войну, несомненно, были наиболее реакционным элементом в английском обществе и легко поддавались манипуляциям со стороны Венеции, которая к тому времени уже завоевала Византию и приближалась к апогею своего могущества.
Венецианское влияние в Англии осуществлялось через банковское дело. Венецианские олигархи были движущей силой среди ломбардских банкиров, осуществивших «великую стрижку» Англии, приведшую к банкротству английского короля Генриха III, который в 1250-х годах отказался от своих долгов и обанкротился. За банкротством последовала масштабная гражданская война.
Эдуард III Виндзорский (1327—1377)
Именно под покровительством Венеции Англия начала катастрофический конфликт с Францией, известный сегодня как Столетняя война. В 1340 году король Англии Эдуард III отправил посольство к дожу Градениго, объявив о своем намерении начать войну с Францией и предложив англо-венецианский союз. Градениго принял предложение Эдуарда III о том, что все венецианцы на английской земле получат те же привилегии и льготы, которыми пользуются англичане. Венецианцы приняли эти привилегии и отказались участвовать в боевых действиях. Отныне английские армии, опустошающие французские города и деревни, будут действовать как доверенные лица Венеции. Франция не могла вмешиваться в финальную фазу соперничества Венеции и Генуи, которая завершилась в пользу Венеции. Упадок английского общества в годы венецианского господства запечатлен в трудах Чосера — величайшего английского писателя той эпохи, который был союзником антивенецианской группировки Данте-Петрарки-Боккаччо.
Венецианцы создавали мифы, чтобы усилить своё влияние на английское общество. Для знати и двора существовал антихристианский миф о короле Артуре и его Круглом столе олигархов, ищущих Святой Грааль. Для безмолвных и угнетённых масс существовал миф о Робин Гуде, который, грабя богатых и раздавая награбленное бедным, сочетал грабеж с классовой борьбой.
Мифический Король Артур и сказочный Робин Гуд
В военные 1370-е годы население Англии сократилось на 1,5 миллиона душ, с 4 до 2,5 миллионов, из-за Черной смерти, которая сама была вызвана политикой обслуживания долга Венеции. В 1381 году в Лондоне и юго-восточной Англии произошло восстание, целью которого была отмена феодальных повинностей, бесплатное использование лесов и прекращение сбора церковной десятины или налогов. Это восстание получило название восстания Уота Тайлера и закончилось убийством Уота мэром Лондона.
Одновременно с этим произошел подъем лоллардов, прототипа английского протестантизма, пропагандируемого Джоном Уиклифом, оксфордским схоластом. Антиклерикальная кампания Уиклифа имела много легких целей, но его теология была второстепенной, а его акцент на праве каждого человека читать и толковать Библию был призван породить множество фанатиков-фундаменталистов.
Лоллардизм как социальное явление имел специфическую венецианскую родословную, что лучше всего видно по распространённости среди рядовых лоллардов веры в то, что душа не бессмертна и умирает вместе с телом. Это мортализм, который точнее было бы назвать венецианской ересью из-за его глубоких корней в венецианской олигархии. Позднее, с начала XVI века, Падуанский университет и Пьетро Помпонацци стали известны своей пропагандой мортализма.
В 1377 году Уиклиф был спасён от преследования восстанием лондонской черни. Лоллардизм продолжал существовать на протяжении столетий как подпольная религия обездоленных, поддерживаемая странствующими проповедниками. Во времена королевы Елизаветы лоллардизм существовал в форме сект, называемых фамилистами и гриндлтонцами. Они, в конечном итоге, вылились в пуританскую революцию 1640-х годов. Лоллардизм содержал сильную дозу примитивного социализма; лидеры лоллардов, такие как Джон Болл и «Джек Стро», проповедовали социальную революцию с такими лозунгами, как: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был тогда джентльменом?» Это и есть главный источник того коммунизма, которому Дэвид Уркхардт учил Карла Маркса пять веков спустя. Наконец, лоллардизм распространился в Центральную Европу через гуситов Богемии и вызвал там серию религиозных войн. В Англии XVII века существовал лозунг, гласивший, что Уиклиф породил Гуса, Гус породил Лютера, а Лютер породил истину. Есть все основания считать лоллардов венецианским пилотным проектом для начала Лютером Реформации в 1517 году во время войны Камбрейской лиги.
Поражение Англии в Столетней войне (1453) повергло английское общество в хаос. Это стало причиной олигархического хаоса и гражданской войны, известной как Война Роз, в которой Йорки, символом которой была Белая роза, противостояли Ланкастерам с их Алой розой. Обе группировки возникли из-за ссор между семью сыновьями Эдуарда III, провенециански настроенного короля, который и развязал войны с Францией. Война Роз, длившаяся с 1455 по 1485 год, довела английское общество до краха.
Генрих VII (1485–1509)
От этого кризиса Англия была спасена приходом Генриха Тюдора, графа Ричмонда, который стал королем под именем Генриха VII.
Именно при Генрихе VII Англия начала превращаться в современное государство и участвовать в прогрессе Возрождения, связанном с Флоренцией Медичи и Францией Людовика XI. Предпосылкой возрождения Англии было подавление провенецианской олигархии, баронов. К счастью, они были уничтожены их собственными руками гражданской войны. Генрих VII выступил в роли Большого Полицейского против олигархов. Генрих VII установил для центрального правительства эффективную монополию на полицейские и военные полномочия. Одна из причин огромной некомпетентности, продемонстрированной обеими сторонами в Английской гражданской войне 1640-х годов, заключается в том, что при Тюдорах дворянство в значительной степени забыло, как вести гражданскую войну.
Как и политика Людовика XI, политика Генриха VII основывалась на союзе короны с городскими торговыми и производительными классами против баронов-латифундистов. Бароны были отстранены от государственного управления, которое опиралось на городских купцов, гораздо более лояльных королю. Поскольку олигархи постоянно запугивали местные суды, Генрих VII придал новое значение суду Звёздной палаты – особому королевскому суду, призванному навязывать баронам центральную власть. Частные армии олигархов, а также другие бандиты и пираты были ликвидированы.
Генрих VII был активным дирижистом, поощряя торговые компании к расширению зарубежной торговли. При Тюдорах Англия существовала как единое государство с относительной внутренней стабильностью и чёткой династической преемственностью.
Подавление олигархов Генрихом VII вызвало недовольство Венеции. Венеции также не нравилась политика Генриха VII, направленная на союз с Испанией, скреплённая браком его наследника с Екатериной Арагонской. Генрих VII, по сути, стремился к хорошим отношениям как с Францией, так и с Испанией. Венецианцы же хотели, чтобы Англия была втянута и в конфликты с Францией, и в конфликт с Испанией. Венеция также была принципиально враждебна современному национальному государству, которое Генрих продвигал в Англии. Когда сын Генриха VII, Генрих VIII, оказался кровожадным провенецианским психопатом и сатиром, при нем венецианцы смогли восстановить свою олигархическую систему.
Генрих VIII (1509-1547)
Генрих VIII был королём Англии между 1509 и 1547 годами. Его восшествие на престол совпало с началом войны Камбрейской лиги, в которой большинство европейских государств, включая Францию, Священную Римскую империю (Германия), Испанию и папство папы Юлия II делла Ровере, объединились в комбинацию, которая была вполне способна уничтожить Венецию и её олигархию. Камбрейская лига была мировой войной, открывшей современную эпоху. Генрих VIII привлёк внимание венецианской олигархии, когда он — единственный среди главных правителей Европы — сохранял провенецианскую позицию в кризисные годы 1509-1510 годов, как раз, когда Венеция была на грани уничтожения. Генрих VIII был некоторое время формальным союзником Венеции и папы Юлия. Именно тогда Венецианская олигархия заинтересовалась Англией.
В 1527 году, когда Генрих VIII пытался развестись с Екатериной Арагонской, контролируемый Венецией университет Падуи поддержал юридические аргументы Генриха. Гаспаро Контарини, влиятельная политическая фигура венецианской олигархии, отправил к английскому двору делегацию, в которую входил его дядя, Франческо Зорци. Олигарх и разведчик Зорци, виртуозно игравший на похоти и паранойе Генриха, стал основателем мощной розенкрейцерской, герметической, каббалистической и масонской традиции при дворе Тюдоров. Позже Генрих VIII предпринял важный шаг, порвав с римским папством, чтобы стать новым Константином и основателем англиканской церкви. Он сделал это по прямому совету Томаса Кромвеля, венецианского агента, ставшего его главным советником. Томас Кромвель был деловым агентом Генриха VIII при конфискации бывших католических монастырей и другой церковной собственности, которая была распродана влиятельным семьям. Таким образом, Томас Кромвель послужил повивальной бабкой для многих поколений олигархов Англии.
Под влиянием войны Камбрейской лиги венецианская олигархия осознала тщетность попыток проводить политику мирового господства, находясь на крошечной базе города-государства среди лагун северной Адриатики. Как впервые предположил автор этой статьи в 1981 году, венецианская олигархия (особенно её фракция «джовани» вокруг Паоло Сарпи) ответила переносом своих семейных состояний (fondi), философских воззрений и политических методов в такие государства, как Англия, Франция и Нидерланды. Вскоре венецианцы решили, что Англия (и Шотландия) — наиболее подходящее место для Новой Венеции, будущего центра новой, всемирной Римской империи, основанной на морском господстве. Успех этой политики требовал олигархического господства и деградации политической системы путём устранения любой платоновской гуманистической оппозиции.
Общая политика Венеции заключалась в разжигании религиозных войн между лютеранами, кальвинистами и англиканами, с одной стороны, и католической Контрреформацией Тридентского собора, в которой доминировали иезуиты, с другой.
Венецианцы породили обе стороны этого конфликта и оказывали на них огромное влияние. Венецианцы настаивали на сохранении протестантской династии и протестантской государственной церкви в Англии, поскольку это повышало вероятность конфликта с католическими державами. Венецианцы требовали от Лондона проведения антииспанской политики, в основном для того, чтобы подогреть имперское соперничество с Мадридом и, прежде всего, чтобы лишить испанскую армию, дислоцированную в Милане, возможности завоевать Венецию.
Венецианцы способствовали разрушению английского менталитета под знаменем смертоносного религиозного фанатизма. При Генрихе VIII английское население продолжало придерживаться своего традиционного римского католицизма, который был установлен в 644 году на синоде в Уитби. Затем, в 1534 году, Акт о супремате Генриха и Томаса Кромвеля подверг анафеме римского папу. Те, кто отказывался следовать за Генрихом VIII по этому пути, как святой Томас Мор и многие другие, были казнены. Эта первая фаза англиканства продолжалась до 1553 года, когда к власти пришла католическая королева Мария I («Кровавая Мария», дочь Генриха VIII и Екатерины Арагонской).
Мария I Кровавая, «Кровавая Мэри» (1553–1558)
Мария восстановила папскую власть и вышла замуж за короля Филиппа Испанского. Главным советником Кровавой Марии в ее проскрипциях был кардинал Реджинальд Поул, который жил в Венеции в течение нескольких лет и был частью ближайшего окружения Гаспаро Контарини. Генрих VIII опасался Поула, наследника Плантагенетов, как возможного претендента на престол, и Поул делал всё возможное, чтобы разжечь в Генрихе паранойю. Поул подстрекал «Кровавую Мэри» устроить кровавую баню протестантам, жертвами которой стали от 300 до 500 видных деятелей. Эти казни «марианских мучеников» были увековечены в знаменитой «Книге мучеников» Джона Фокса (1554 и далее), экземпляр которой впоследствии хранился в каждой церкви Англии, и которая приобрела статус второй Библии среди протестантов всех направлений. События, организованные Поулом, казались многим англичанам подтверждением тезиса о том, что католическая реставрация будет угрожать их жизни и имуществу.
Кровавая Мэри умерла в 1558 году, и на престол взошла Елизавета I, дочь Генриха VIII и Анны Болейн. С католической точки зрения Елизавета была незаконнорожденной, поэтому было очевидно, что она будет править как протестантка. Елизавета силой восстановила англиканскую, или епископальную, церковь своего отца.
Трижды в течение 25 лет население Англии принуждалось менять религию под угрозой смертной казни. Трижды якобы вечные истины, проповедуемые сельским священником, были перевернуты с ног на голову, очевидно, из-за династических амбиций и государственных интересов. Моральное, психологическое и интеллектуальное разрушение, вызванное этим процессом, было необратимым и колоссальным.
Елизавета I (1558—1603)
Антикатолическая и антииспанская политика Елизаветы отвечала основным венецианским императивам. Борьба с Испанской Армадой в 1588 году также принесла этой политике неоспоримую популярность. Елизавета в течение 40 лет находилась под влиянием Уильяма Сесила, которого она назначила первым бароном Берли и лордом-казначеем. Сесилы были известными знатоками Венеции; их родовой дом в Хэтфилд-хаусе был украшен львами Святого Марка. Когда Уильям Сесил стал слишком стар, чтобы быть управляющим Елизаветой, его сменил его сын Роберт Сесил, 1-й граф Солсбери. Венецианец генуэзского происхождения сэр Горацио Паллавичини был важным контролёром английских государственных финансов.
Экономическая политика Елизаветы содержала в себе сильные элементы дирижизма и меркантилизма. Многочисленные промышленные монополии, которые она продвигала, способствовали созданию новых производственных зон в стране. Сесил развивал торговый флот и военно-морской флот. Вводились налоги для поддержки нетрудоспособных, а также осуществлялось детальное регулирование рабочих мест и условий труда. Многие из этих успешных мер соответствовали стремлению Венеции превратить Англию в новую мировую империю и противовес колоссальному могуществу Испании.
Яков I (1603—1625)
После смерти Елизаветы Роберт Сесил организовал восшествие шотландского короля династии Стюартов на престол Англии - Якова I Английского (англ. James I of England (James VI of Scotland), James Charles Stuart, русск. Джеймса). Сесил некоторое время был главным советником Якова. Яков I был педерастом и педантом, человеком, отличавшимся крайней распущенностью, открытым гомосексуалистом, превращавшим своих любовников-мужчин в фаворитов двора. Помимо педерастии, Яков стремился к тирании.
Портрет Якова I после восшествия на английский престол/Портрет фаворита Джорджа Вильерса (герцога Бекингема)
Справка: Яков был сыном Марии Стюарт, королевы Шотландии, и Генриха Стюарта, лорда Дарнли, и как по отцу, так и по матери приходился правнуком Маргарите Тюдор, старшей дочери Генриха VII, основателя династии Тюдоров, что делало Якова законным наследником английского престола. Эта возможность стала в дальнейшем одним из определяющих факторов политики Якова VI Шотландского.
Через несколько месяцев после рождения Якова его отец был убит при подозрительных обстоятельствах. Общественное мнение приписало это преступление Марии Стюарт и её любовнику графу Ботвеллу. В Шотландии вспыхнуло восстание против королевы, и 24 июля 1567 года Мария Стюарт была вынуждена подписать отречение от шотландского престола в пользу своего сына, которому едва исполнился год от рождения. 29 июля 1567 года в Стерлинге годовалый Яков был коронован королём Шотландии.
Яков своей бежавшей матери совсем не знал, а его главный учитель Джордж Бьюкенен с самого начала поставил перед собой задачу сделать из царственного ребёнка безупречного протестантского короля, который бы понимал, что королевская власть имеет границы. Он привил юному королю любовь к рассуждениям, особенно в сфере богословия. При этом Бьюкенен был суров со своим царственным учеником: образование сопровождалось регулярными телесными наказаниями.
Последним «любимцем» стареющего Якова I стал Джордж Вильерс, авантюрист, быстро превратившийся в первое лицо в государстве. Ему были переданы огромные земельные владения, пожалована должность лорд-адмирала, а в 1623 г. Вильерс был возведен в титул герцога Бэкингема. В последние годы жизни Яков I практически отстранился от правления, уступив большую часть своей власти Бэкингему и своему сыну Карлу, принцу Уэльскому.
Яков I был ведущим теоретиком божественного права королей. Он произносил длинные речи в парламенте, убеждая богатых латифундистов и пуританских торговцев-олигархов Лондона, что они не могут указывать ему, что делать, так же, как и Богу, что делать. Политика, говорил Яков, — это «королевское ремесло» и, следовательно, «находится далеко за пределами их возможностей». Яков I горячо поддерживал Паоло Сарпи в его борьбе против папского интердикта в 1606 году. Яков I делал это отчасти потому, что считал, что получил корону непосредственно от Бога, без какого-либо посредничества папы. Поэтому влияние Венеции при дворе Стюартов было очень велико. Сарпи даже поговаривал об отставке в Англию.
Слабая происпанская политика умиротворения Джеймса (Якова) вызвала горькое разочарование у Паоло Сарпи, начальника Сесила и ведущего венецианского разведчика того времени. Джеймс заключил мир с Испанией в 1604 году, положив конец 19-летней войне. Затем Сесил попытался склонить Джеймса к антииспанской политике, спланировав провокацию – Гай Фокс и Пороховой заговор 1605 года. Сарпи задумал развязать Тридцатилетнюю войну (1618–1648) как апокалиптическую конфронтацию между протестантской и католической Европой и хотел, чтобы в ней участвовала Англия. Советник Джеймса, сэр Фрэнсис Бэкон из семьи Сесилов, убеждал Джеймса вступить в войну против Испании и Австрии, но Джеймс сначала попытался выступить посредником в конфликте, а затем ничего не сделал. Карл I оказался не менее разочаровывающим: он женился на католической принцессе Генриетте Марии Французской и помог Франции победить французских кальвинистов или гугенотов — венецианских сторонников — в их крепости Ла-Рошель.
Ранние Стюарты не смогли утвердить Англию как великую державу, поскольку война требовала налогов, а налоги требовали голосования парламента, который они не желали созывать, поскольку это подорвало бы их притязания на божественное право. В период с 1628 по 1639 год Карл I пытался править как самодержец, не созывая парламент. Английское военно-морское могущество настолько ослабло, что даже корабли, перевозившие уголь вдоль побережья из Ньюкасла-апон-Тайн в Лондон, не были защищены от пиратов. Это возмущало лондонский Сити и его купцов-пуританин, последователей учения Кальвина Женевского.
Своими тирадами о собственном божественном праве ранние Стюарты нарушали кардинальный пункт венецианского политического кодекса. Венеция была олигархией, которой правили, самое большее, несколько тысяч мужчин-дворян. На практике власть принадлежала нескольким десяткам патрицианских лидеров. Но ни один патриций не был достаточно силен, чтобы доминировать над всеми остальными как диктатор. Большой совет (Maggior Consilgio) был общим собранием знати и избирал Сенат, или Прегади. Большой совет, используя сложную процедуру, также избирал дожа или герцога, занимавшего высшую государственную должность. Соответственно, дож был выборным и ограниченным исполнительным органом, занимавшим свой пост пожизненно. Эта должность никогда не была наследственной; после смерти одного дожа новый избирался Большим советом (Maggior Consiglio). Дожа окружал его кабинет, или Коллегия, включающий министров (savi) различных ведомств. В рамках этой системы дож не был вождём нации и защитником всего народа, как абсолютный монарх; он был главным функционером консорциума знатных семей, владевших и управлявших государством ради личной выгоды своих фондов. Для венецианцев олигархия требовала слабой исполнительной власти дожа, и именно эту систему они хотели перенести в свой клон, Англию.
Эти проблемы были актуальны в Европе XVII века. Людовик XIV Французский в лучшие годы своей жизни служил примером преимуществ централистского абсолютизма, направленного против провенецианских французских дворян, ответственных за гражданские войны Фронды и религиозные войны. Кольбер добивался экономической унификации, искореняя местные интересы, стремившиеся собирать паразитические налоги. Людовик заставил крупную знать стать полотенчиками и постоянными членами Версаля, в то время как французские департаменты управлялись интендантами, назначенными королем. Чуть позже, в России, некоторые из тех же проблем обсуждались между централистом-абсолютистом Петром Великим и крупными дворянами-латифундистами, известными в России как бояре. Реальному экономическому и социальному развитию лучше всего способствовал слом власти аристократии. Англия, напротив, была страной, где триумф олигархов в конечном итоге оказался наиболее полным. (Это становится еще яснее, если принять во внимание, что английское дворянство и сквайры соответствуют уровню графов в континентальной титулованной аристократии). Английское дворянство было решительно настроено на то, что именно они, а не интенданты правительства в Уайтхолле, будут править в графствах.
Карл I (1625—1649)
Когда Карл I был вынужден созвать парламент в 1640 году из-за нужды в деньгах, разгорелся конфликт между олигархией и монархией. Палата общин теоретически представляла людей, владевших имуществом, способным приносить 40 шиллингов в год; это был порог для свободных подданных, имевших долю в государстве. Палата общин избиралась примерно одной десятой населения Англии. Палата лордов была полна латифундистов, но, по оценкам, землевладельцы и купцы из Палаты общин были достаточно богаты, чтобы подкупить Палату лордов, в три раза.
Парламентские лидеры, такие как Пим и Хэмпден, хотели установить олигархию путём сдачи короля парламенту, чтобы иметь возможность создать флот и ускорить разграбление Испанской империи в Карибском море. Они хотели более энергично бороться с работорговлей. Пим и Хэмпден утвердили парламентскую власть, приняв законопроекты об импичменте и лишении гражданских прав против королевских фаворитов, таких как Страффорд и архиепископ Лод, глава англиканской церкви, которые оба были казнены.
В 1641 году Карл I попытался арестовать Пима и Хэмпдена. Провенецианский лондонский Сити, порты, а также юг и восток Англии восстали против этого неудачного переворота глупого короля, бежавшего на север. Английская гражданская война, или Пуританская революция, была в самом разгаре. Многие англичане были потрясены жалким уровнем руководства и жалкими программами обеих сторон. Современник писал, что многие пытались оставаться нейтральными, потому что считали, что «обе стороны начали незаконную войну или… не могли сказать, кто (если кто-то из них) был прав…». Гражданская война была искусственно навязана двумя соперничающими лондонскими кликами, обе находившимися под венецианским влиянием.
Англия стала единственной крупной европейской страной, где разгорелась религиозная война между двумя провенецианскими протестантскими фракциями – англиканскими роялистами-кавалерами и парламентскими пуританами-круглоголовыми. Одним из результатов стала бы ликвидация оставшихся позитивных и дирижистских черт тюдоровского государства.
На первом этапе гражданской войны (1642–1646) среди парламентских круглоголовых возникло две фракции. Более консервативная группа выступала за ограниченную оборонительную войну против Карла I с последующим заключением мира путём переговоров. Они надеялись победить Карла, используя иностранную армию, предпочтительно шотландскую, чтобы избежать поставок оружия низшим слоям английского общества (!). Шотландцы требовали для Англии пресвитерианской государственной церкви по образцу их собственной кирхи – управляемой синодами старейшин-кальвинистов, – но именно этого и хотело большинство Долгого парламента. Поэтому эта фракция стала называться пресвитерианами. Среди них была и кальвинистская городская олигархия Лондона.
Оливер Кромвель (1653—1658)
Другая группа желала тотальной войны, а в конечном итоге – казни короля и ликвидации монархии и Палаты лордов. Эта группа была готова принять постоянную армию религиозных фанатиков ради достижения победы. Эта группа называлась «независимыми» или «конгрегационалистами». Венеция поддерживала их. Лидером этой второй группы стал Оливер Кромвель.
Карл I и Оливер Кромвель с женой
Справка: Кромвелю недолго пришлось править государством. В 1658 году, в возрасте 59 лет, находясь на вершине своей власти, он умер от малярийной лихорадки и осложнений мочекаменной болезни. Из-за своих религиозных убеждений Кромвель отказался от лечения, которое использовалось в то время от этой болезни, так как оно было открыто католическими иезуитскими миссионерами. Кромвеля со всеми почестями, достойными короля, похоронили в Вестминстерском аббатстве, но на этом его история не закончилась.
После его смерти в Англии начали происходить быстрые политические изменения. Четкое руководство отсутствовало, армия была разделена на фракции и не имела ни одной авторитарной фигуры, которая могла бы их объединить. В высших политических кругах возникли интриги, сына Кромвеля, Ричарда, который мог принять обязанности лорда-протектора, после смерти отца заставили уйти в отставку. Парламент, столкнувшись с неизбежным выбором между монархией или новой гражданской войной, взял курс на возвращение к монархическому строю. Вскоре старший сын казненного короля Карл II вернулся из изгнания и взошел на престол.
Первым делом он решил отомстить за отца. На двенадцатую годовщину казни Карла I он приказал эксгумировать тело Оливера Кромвеля, чтобы совершить над ним суд за цареубийство. И что самое невероятное - суд действительно состоялся. Как и положено - в зале заседания, с судьей, присяжными и «обвиняемым», который был вывезен из Вестминстерского аббатства и доставлен в зал суда в гробу, в виде останков трехлетней давности.
То, что произошло дальше, было не менее впечатляющим. Суд признал Кромвеля виновным и приговорил к смертной казни, которая состоялась через три года после его фактической смерти. Ему отрубили голову и поставили ее на кол, который разместили напротив Вестминстерского зала, где она находилась более двадцати лет на публичном обозрении, затем была продана, и в течение многих лет переходила из рук в руки, и лишь в 1960 году ее захоронили в тайном месте. Что стало с телом Оливера Кромвеля - неизвестно.
Однако кем бы не воспринимали Кромвеля сегодня, к тому времени, как его правление закончилось, политический, религиозный и военный ландшафт Англии изменился навсегда. Поэтому у здания парламента, на территории Вестминстерского дворца, недалеко от главного символа Лондона - башни с часами, установлен памятник этому легендарному англичанину. Источник: https://kulturologia.ru/blogs/150325/63416/.
Оливер Кромвель был венецианским агентом. Видное место в генеалогическом древе Оливера Кромвеля занимал широко ненавистный венецианский агент Томас Кромвель (1485-1540), граф Эссекс и инициатор решения Генриха VIII порвать с Римом и основать англиканскую церковь. Оливер Кромвель (1599-1658) был потомком сестры Томаса Кромвеля. Дядя Оливера Кромвеля женился на вдове генуэзско-венецианского финансиста сэра Горацио Паллавичини. Эта вдова родила от Паллавичини двоих детей и выдала их замуж за своих же собственных детей от Кромвеля (инцест!). Таким образом, семья Кромвелей была тесно связана с миром венецианских финансов. Один из ведущих деятелей парламента, Джон Хэмпден, был двоюродным братом Оливера Кромвеля. Дом Кромвеля находился в Фенсах, большом болоте в восточной Англии. Венецианцы, живущие на болотах, верные своей традиции, выбрали другого жителя болот в качестве своего главного актива на тот момент.
Кромвель высмеивал слабость парламентской армии, которую, по его словам, составляли «разложившиеся трактирщики» (пожилые официанты). Полк Кромвеля, «Железнобокие», состоял из относительно обеспеченных кавалеристов, придерживавшихся неортодоксальных религиозных взглядов. Этот полк был весьма эффективен против войск роялистов и кавалеров. В «Железнобоких» состояло множество индепендентов. Среди них также были представители многих крайних сект. Некоторые из важнейших корней современного коммунизма можно найти в сектах, представленных в «Железнобоких» Кромвеля.
После 1640 года цензура печатных книг практически рухнула. Церковные суды, преследовавшие за такие преступления, как ересь и богохульство, развалились. Особенно в лондонском Сити, но также и в сельской местности, безумная группа радикальных религиозных сект начала собирать последователей. Вспыхнувшее движение отражало глубокое влияние венецианского кукерства в Англии, восходящее к Уиклиффу. На поверхность вышли идеи, восходящие к Франческо Зорци и Эдмунду Спенсеру, Фрэнсису Бэкону, Роберту Фладду и Бернардино Окино, одному из итальянских протестантов, или «спиритуали», при Контарини, действовавшему в Лондоне около 1550 года при Эдуарде VI.
Были левеллеры, радикальные демократы джефферсоновского или санкюлотского толка, которые хотели расширить избирательное право на парламентских выборах, хотя при этом они оставили бы без права голоса половины или более избирателей. Подмастерья, рабочие и слуги оставались бы лишенными права голоса (все, как в Римской империи!!). Левеллеры не желали ни монархии, ни Палаты лордов, ни монополий, ни десятины, ни государственной церкви. Их петиции звучат сегодня хорошо, но так же звучат и фрагменты Декларации прав человека, принятой Якобинским клубом. Среди лидеров левеллеров были Джон Лилберн, Ричард Овертон и сэр Джон Уайлдмен. Последние двое были двойными агентами, получавшими деньги как от роялистов, так и от Терлоу, начальника тайной полиции Кромвеля.
Сэр Джон Уайлдмен был земельным спекулянтом и агентом герцога Бекингема (как сообщает нам дневник Пипса). Он плел заговоры против всех режимов, от Кромвеля до Вильгельма III. В 1659–1660 годах он был членом клуба «Рота» Харрингтона, гнезда венецианских агентов. Он предстаёт классическим типом венецианского провокатора. Ричард Овертон был автором трактата «Mans Mortalitie», в котором утверждалось, что душа умирает вместе с телом – очередная венецианская ересь. Что касается Лилберна, то он умер в тюрьме, став квакером.
В 1647 году, после разгрома роялистов, пресвитерианская фракция попыталась расформировать армию, на что левеллеры ответили избранием агитаторов – фактически политических комиссаров – в каждый полк. Однако движение левеллеров вскоре было подавлено Кромвелем.
Другие группы своим существованием обязаны политике веротерпимости «железнобоких», которую Кромвель уважал. Были «Истинные левеллеры» или «диггеры», главным представителем которых был Джерард Уинстенли. Уинстенли поддерживал мортализм, венецианскую ересь. В 1649 году диггеры начали образовывать коммуны, чтобы незаконно занимать землю и возделывать её – за три столетия до председателя Мао. Их идеей был первобытный коммунизм и отмена наёмного труда. Частную собственность они осуждали как одно из последствий грехопадения Адама. Их программой было «Слава здесь!» – создание рая на земле. В лице коммуниста, материалиста (а некоторые сказали бы, атеиста) Джерарда Уинстенли мы видим англо-венецианские корни позднего марксизма, финансировавшегося и направлявшегося Дэвидом Уркхардтом, марионеткой лорда Пальмерстона.
Затем появились рантеры, приверженцы антиномической ереси, партии свободной любви. Рантеры, многие из которых были бывшими левеллерами, считали, что грех и закон отменены – по крайней мере, для избранных, – оставив человечеству «совершенную свободу и истинное либертианство». Некоторые из них считали блуд и прелюбодеяние позитивными религиозными обязанностями, необходимыми для наслаждения максимальной благодатью. Среди лидеров рантеров были Лоренс Кларксон и Абиезер Коппе. Кларксон поддерживал мортализм, венецианскую ересь. Рантер Джон Робинс провозгласил себя Богом и призывал повести 140 000 человек на завоевание Святой Земли, тем самым предвосхищая будущую британскую политику на Ближнем Востоке. Рантеры подвергались жестоким репрессиям.
Квакеры, новая секта в те времена, ещё не сделали свой пацифистский поворот. Часто рантеры становились квакерами. Многие из них были крайне милитаристскими солдатами в «Армии нового образца» Кромвеля. Квакеры были широко представлены в английской армии, которая осуществляла геноцид Ирландии, устроенный Кромвелем. Но квакер Джеймс Нейлор был жестоко наказан за богохульство после того, как инсценировал в Бристоле вход Христа в Иерусалим в Вербное воскресенье. В 1657 году лидер квакеров Джордж Фокс критиковал английскую армию за то, что она ещё не захватила Рим. Пацифизм был принят только после Реставрации Стюартов, в 1661 году.
Другая группа, вышедшая из среды рантеров, – магглетонцы, возглавляемые Джоном Ривом и Лодовиком Магглетоном. Они утверждали, что Бог поручил им в 1652 году стать двумя последними свидетелями, предсказанными в Откровении 11. Магглетонцы поддерживали мортализм, венецианскую ересь; они также были антитринитариями и материалистами. Если учитывать формальные позиции по теологическим вопросам, Джон Мильтон оказывается очень близким к магглетонцам. Магглетонцы существовали в Британии примерно до 1970 года.
Пятые монархисты были радикальными милленаристами, верившими в близость Второго пришествия и правления святых – некоторые считали, что это произойдет так же близко, как созыв парламента Барбоунс в 1653 году во времена Содружества. Некоторые пятые монархисты в парламенте Барбоунс хотели восстановить закон Моисея вместо английского общего права и хотели, чтобы Синедрион святых взял на себя государственную власть. Снижение интереса к Новому Завету также было зафиксировано официальным запретом Рождества, Пасхи и Троицы (Дня Святой Троицы) в это время, которые были осуждены как папское идолопоклонство. Корни движения британских израильтян очевидны.
Были также «искатели», считавшие все существующие религии несовершенными; они утверждали, что всё ещё ищут истинную. Одним из «искателей» был друг Мильтона и учитель языка Роджер Уильямс, позже переехавший в Род-Айленд. Наконец, существовали и крайние сектанты, группы единомышленников, неспособные ужиться ни с одной из вышеперечисленных. Джон Мильтон был одним из таких.
Это были подобные гидре компоненты армии, которая была опорой власти Кромвеля. Кромвель в одни периоды нападал на все секты, но в другие периоды активно на них опирался. Но он всегда опирался в своей власти на армию, костяк которой составляли сектанты. В 1648 году полковник Прайд, действуя от имени Кромвеля, исключил из Долгого парламента около 100 наиболее пресвитерианских членов, некоторые из которых вели подпольные переговоры с Карлом I, к тому времени ставшим пленником армии. То, что осталось, получило название Остевого парламента. Затем Кромвель судил Карла I за измену и казнил его 30 января 1649 года. Была провозглашена Республика, и монархия была упразднена.
Проблема Кромвеля теперь заключалась в управлении страной, в которой ни один избранный парламент не мог одобрить армию и её вооружённых сектантских иконоборцев. Остевое крыло, вынашивавшее собственные желания стать правящей олигархией, было разогнано войсками Кромвеля в 1653 году. Следующий парламент, «Бэрбоунс», представлял собой тщательно отобранный выбор благочестивых людей, многие из которых были назначены независимыми конгрегациями. «Бэрбоунс» был задуман как олигархия: он избрал Государственный совет в качестве своего исполнительного органа и должен был сам выбрать себе преемников до своего роспуска. Вместо этого генерал-майор Томас Харрисон из «Армии Новой Модели», убеждённый в том, что он Сын Божий, доминировал на заседаниях. Умеренная фракция вокруг генерал-майора Ламберта спровоцировала роспуск «Бэрбоунс» с помощью coup de main (пер.: главный удар). Для многих сектантов Кромвель внезапно превратился из Нового Моисея в небольшой рог Антихриста.
Кромвель принял «Инструмент правления» - первую письменную конституцию Англии. Право голоса было ограничено: с прежнего фригольда в 40 шиллингов до личного чистого капитала в 200 фунтов, что означало значительное увеличение ценза богатства. Парламент стал более олигархичным. Кромвель был назначен лордом-протектором. Протектора поддерживал Государственный совет, состоящий из генералов, служивших пожизненно. Первый парламент Протектората отказался финансировать постоянную армию (теперь насчитывающую 57 000 человек) и восстал против веротерпимости (терпимости к сектам), поэтому Кромвель распустил его в январе 1655 года. Это был уже третий роспуск Кромвеля; в конечном итоге он сделал их четвёртыми.
В марте 1655 года Кромвель принял решение в пользу «полной» бонапартистской военной диктатуры. Страна была разделена на 11 округов, и во главе каждого округа был поставлен генерал-майор армии. Генерал-майоры контролировали местное ополчение, управляли судами, назначали всех чиновников и пресекали безнравственность в обществе. Всё это делалось произвольно, без малейшего соблюдения закона. В то же время секретарь Тёрло* (см.приложение). Правление генерал-майоров стало предвестником европейского фашизма. Но они оттолкнули многих олигархов, которые сочли это вмешательство гораздо более тяжким, чем вмешательство Карла I.
Второй парламент Протектората в отчаянии был вынужден принять «Смиренную петицию и совет», которые побуждали Кромвеля принять корону. Но это была корона дожа, ограниченная монархия дома Кромвелей, подчинённая парламенту. Под давлением армейских генералов Кромвель отказался от королевского титула, но принял все остальные. В феврале 1658 года Кромвель распустил свой последний парламент и умер в том же году. Его сын Ричард попытался править, но покинул его через несколько месяцев. 1659–1660 годы были временем великого хаоса, когда восстановленный «Овсяный трон» чередовался с прямым армейским правлением. В конце концов, армия раскололась; командующий победившей частью, генерал Монк, присоединился к новому парламенту, чтобы вернуть Карла II, сына казнённого Карла I.
Наблюдая за этими событиями, провенецианский писатель Джон Мильтон, бывший латинским секретарем Государственного совета Кромвеля, сетовал, что лондонский Сити пришёл к выводу, что «ничто, кроме королевской власти, не может восстановить торговлю». В труде Мильтона «Готовый и лёгкий способ установить свободное государство», изданном в марте 1660 года, предлагался режим, основанный на Большом совете по явно венецианским образцам, с пожизненным сроком полномочий и кооптацией новых членов. Этого можно было добиться, думал Мильтон, объявив Остевое собрание постоянным и способным кооптировать новых членов после смерти старых. Мильтон желал религиозной терпимости, но был готов пожертвовать ею ради олигархии без единоличного исполнительного органа. Мильтон восторженно восхвалял Венецию, которая подобными методами сделала «всю свою аристократию неподвижной».
В это время Мильтон был близок к клубу «Рота» – провенецианскому салону, где доминировал Джеймс Харрингтон, автор книги «Океана» и один из важнейших венецианских идеологов в Англии. Харрингтон был прямым предшественником крупных вигов-аристократов Венецианской партии, которые часто оказывались у власти после 1688 года. Среди других членов «Роты» были близкий друг Мильтона Сайрик Скиннер, экономист сэр Уильям Петти, разведчик сэр Джон Уайлдмен, сторонник Пятой монархии Томас Веннер (который возглавлял и будет возглавлять неудавшиеся восстания в Лондоне), автор дневников Сэмюэл Пипс и поэт и член парламента Эндрю Марвелл. Был также Генри Невилл, пропагандировавший взгляды Харрингтона в своём политическом диалоге «Платон, возрождённый» (1681). Среди них были сэр Джон Хоскинс, будущий президент Королевского общества, и Ричард Сэквилл, пятый граф Дорсет. Карл II пришёл к власти позднее, в 1660 году.
Сегодня некоторые представители британской олигархии призывают к краху монархии и созданию республики. Стоит напомнить, что в прошлый раз это привело к установлению фашистской диктатуры Оливера Кромвеля и его генерал-майоров. «Республика» в Великобритании начала XXI века может оказаться военной диктатурой, весьма похожей на кромвелевскую, с зоозащитниками в роли рантеров и диггеров.
Так чего же достигла Пуританская революция, помимо гибели 500 000 человек? Во-первых, Кромвель основал Британскую империю. В период с 1651 по 1660 год он добавил 200 военных кораблей к британскому флоту, больше, чем первые Стюарты смогли построить за 40 лет своего правления. Война Кромвеля с голландцами (1652-1654), которая вряд ли имела смысл для пуританина, была вполне осмысленной в свете 1700 захваченных голландских кораблей. Кромвель создал систему конвоев для английских торговых судов, в том числе тех, которые везли уголь из Ньюкасла. Так была заложена основа британского военно-морского господства. После заключения мира с Голландией Кромвель начал войну с Испанией, в точном соответствии с требованиями Венеции. Кромвель завоевал: Ямайку, остров Святой Елены, Суринам, Дюнкерк, Новую Шотландию и Нью-Брансуик (в Канаде). Кроме того, он утвердил статус Португальской империи как сателлита и дочерней державы Лондона. Именно при Кромвеле английские корабли установили постоянное присутствие в Средиземном море; в последние годы жизни он рассматривал возможность завоевания Гибралтара для облегчения этого присутствия. Ямайка, центр работорговли, выделялась в так называемом Западном замысле – войне с Испанией в Новом Свете.
Кромвель также лично нес ответственность за кампанию геноцида и голода в Ирландии, начавшуюся с расстрела гарнизона Дроэды в 1649 году. Кромвель заявил парламенту, что если он будет вести войну в соответствии с международным правом и правилами войны, то она обойдется слишком дорого (!). Поэтому Кромвель сделал ставку на резню и голод. Геноцид Кромвеля в конечном итоге уничтожил около трети населения Ирландии. Кромвель также вторгся в Шотландию, которая в 1649 году перешла на сторону Стюартов, и покорил её. Это заложило основу мифа о «британском» народе как ярлыке, навязанном ирландцам, шотландцам, валлийцам и англичанам, ставших жертвами олигархии, состоявшей не из англичан, а из венецианцев и их приспешников.
Правление Кромвеля ознаменовало собой триумф свободной торговли, как её понимали в то время. Все попытки правительства контролировать качество продукции, устанавливать цены, поддерживать рабочие места и занятость, влиять на отношения между трудящимися и администрацией или на ставки заработной платы были полностью прекращены. Лондонский Сити требовал свободной торговли. Он добился отмены всех промышленных монополий, которые ранее распространялись примерно на 700 основных продуктов. В каждой сфере был установлен принцип невмешательства. Всё, что Стюарты времён Реставрации пытались изменить в этом отношении, было немедленно свёрнуто после 1688 года.
В годы после Кромвеля, по оценкам, фермеры и бедняки, рабочие и слуги, не имевшие собственности и права голоса, составляли половину населения Англии. Треть всех английских домохозяйств была освобождена от налога на очаги из-за своей бедности. После 1660 года цены на пшеницу искусственно поддерживались на высоком уровне, поскольку, как утверждалось, только страх голода мог заставить бедняков работать.
В эпоху Реставрации дворянство и латифундисты были освобождены от феодальных повинностей королю, но мелкие фермеры и арендаторы не получили никакой защиты. К 1700 году семейное фермерство в Англии находилось на грани исчезновения, что привело к появлению безземельной массы сельскохозяйственных рабочих. Английская деревня была полна фактически безземельных крепостных. Ремесленники и ремесленники в городах всё чаще уничтожались торговцами-олигархами и банкирами. Благодаря этому жестокому первоначальному накоплению Англия приобрела своего безимущественного пролетариата, вынужденного жить за счёт продажи своего труда. Ростовщичество стало вполне респектабельным. Это мир, описанный Карлом Марксом, но он был создан англо-венецианскими финансистами, а не современным капитализмом. То, что можно было бы назвать средним классом мелких фермеров и независимых производителей, было разгромлено, а пуританские инициативы в области народного образования подавлялись. Английское общество приняло биполярную структуру элиты и масс, которая является отличительной чертой империй. Что касается олигархизма, то в 1690-х годах предполагалось, что парламентские выборы находились под эффективным контролем около 2000 человек.
Карл II (1660—1685)
Справка: Карл II Стюарт — король Англии, Шотландии и Ирландии (с 1660 года). Старший из выживших детей Карла I и Генриетты Французской. После казни отца (1649 год) признан Шотландией как его законный преемник ru.ruwiki.ru. В 1651 году после поражения в битве при Вустере бежал из Англии, последующие годы провёл в изгнании, живя во Франции и Голландии. В 1660 году Карл был приглашён вернуться в Англию, и 29 мая того же года торжественно въехал в Лондон, восстановив монархию (период вошёл в историю как Реставрация). В парламенте при Карле II сложились две партии — тори и виги. Тори представляли интересы аристократов и выступали за сильную королевскую власть, виги добивались, чтобы король считался с парламентом. Умер 6 февраля 1685 года после апоплексического удара, похоронен в Вестминстерском аббатстве. У Карла не было законных наследников, так как его брак с Екатериной Браганской был бездетным. После смерти Карла II трон унаследовал его младший брат Яков II.
Карл II, глубоко потрясённый смертью отца и гражданской войной, пользовался терпением олигархии, поскольку усвоил добродетель осторожности. Но Карл II не отказался от своих королевских прерогатив. В 1670-х годах Карл II стал сателлитом и подхалимом Людовика XIV Французского, который выплачивал ему субсидию, которую тот использовал, чтобы обходить парламент. Это вызвало ярость венецианской партии. К этому времени венецианцы хотели использовать Англию против растущей мощи Франции, которая вытеснила Испанию с вершины их списка целей. В 1678 году Титус Оутс заявил о новом «папском заговоре», в котором Франция, а не Испания, была пугалом. Карл II на смертном одре объявил себя католиком, нарушив ещё один ключевой пункт венецианской доктрины. То, что его брат и преемник Яков II также стал католиком, было известно и некоторое время было в центре политической борьбы. Партия вигов, главный инструмент венецианского правления, в это время проявила себя как группа, наиболее преданная протестантскому наследованию английского престола. Яков II также находился на содержании у «Короля-Солнца».
Когда герцог Монмутский, незаконнорожденный, но протестантский сын Карла II, попытался высадиться и поднять восстание, он был быстро разгромлен. В ответ на это приспешник Якова II, судья Джеффрис, двинул свой «кровавый суд присяжных» на юго-запад Англии и начал выносить тысячи смертных приговоров.
Яков II (1685—1689)
Яков II пытался создать постоянную армию с офицерами-католиками и поставить католического адмирала во главе королевского флота. Отмена Людовиком XIV примерно в это же время Нантского эдикта, гарантировавшего веротерпимость протестантов, создала у некоторых впечатление, что Яков II теперь попытается сыграть роль «Кровавой Мэри».
Англовенецианцы решили, что им надоела ставшая католической, профранцузской и совершенно бесполезной династия Стюартов. Представители некоторых ведущих олигархических семей подписали приглашение голландскому королю Вильгельму Оранскому (!!!) и его королеве Марии, дочери Якова II. Джон Черчилль, будущий герцог Мальборо, был типичным представителем бывших сторонников Якова, которые теперь перешли на сторону Вильгельма и Марии. Вильгельм высадился и двинулся на Лондон. Британцы называют это «Славной революцией» 1688 года; на самом деле она укрепила власть и прерогативы олигархии, изложенные в Билле о правах 1689 года. Никакие налоги не могли взиматься, никакая армия не могла быть собрана, никакие законы не могли быть приостановлены без согласия олигархии в парламенте. Членам парламента гарантировалась неприкосновенность их политических действий и свобода слова. Вскоре министры не могли долго оставаться у власти без поддержки большинства парламента. Парламент имел верховенство над монархом и государственной церковью. В то же время места в парламенте теперь фактически покупались и продавались на рынке. Чем больше взятка, полученная от места, тем дороже оно стоило. Через несколько лет после Славной революции появились Банк Англии и государственный долг. Когда Георг I взошёл на престол в 1714 году, он уже знал, что он дож - только первый среди равных в олигархии.
Режим, сложившийся в Англии после 1688 года, представлял собой наиболее совершенную копию венецианской олигархии, когда-либо существовавшей. Вспышка сопротивления произошла во время правления королевы Анны из-за деятельности тори Роберта Харли и его союзника Джонатана Свифта; также существовала угроза, что Ганноверская династия может привести Лейбница в Англию. В противном случае Венецианская партия стала бы широко гегемоном, и Великобритания вскоре стала бы доминирующей мировой державой. Английские массы были настолько разгромлены, что о них почти ничего не было слышно в течение полутора веков, вплоть до хартистской агитации 1840-х годов. Избирательное право было существенно расширено лишь после Гражданской войны в США: промышленные рабочие получили право голоса в 1867 году, а сельскохозяйственные рабочие – в 1884 году.
Таким образом, борьба, развернувшаяся в Англии XVII века, сыграла решающую роль в превращении сильного венецианского влияния, существовавшего до 1603 года, в долгосрочное господство британской венецианской партии, наблюдаемое после 1714 года. Эти события не являются феноменами английской истории как таковыми. Их можно рассматривать лишь как проявления проникновения в Англию метастатической венецианской олигархии, которая в своём британском имперском обличье продолжала представлять угрозу человечеству» - (перевод с английского).
Похоже, что Британия, как и США сегодня - это не совсем государства. Это, скорее, сетевые структуры кланов, опирающиеся на ресурсный гумус своей территории дислокации... Ресурс исчерпался, как и возможность внешней экспансии, начинается кризис целостности и агония... Крысы загнаны в угол и очень опасны!!!
Британский кракен
И сегодня Лондон-Сити и МИ-6 пока еще в силе… Уровень подлости отточен веками и зашкаливает. Надо мочить!!! Сами не угомонятся.
Источники:
/1/ - Вебстер Г. Тарпли, доктор философии «Как венецианская система была перенесена в Англию» http://tarpley.net/online-book...
Еще по теме:
/2/ - «У всякой причины есть фамилия, имя и отчество. Венецианские метастазы» https://cont.ws/@nata_urieva/3...
/3/ - «Венецианские закладки на будущее (продолжение)» https://cont.ws/@nata_urieva/3...
Приложение:
(*) ДЖОН ТЁРЛО (1616–1668), главный шпион Кромвеля
В истории Англии был короткий период, когда страна была республикой.
В начале XVII века сложилась классическая ситуация — когда «верхи не могли управлять по-новому, а народ жить по-старому». Новое дворянство вошло в союз с буржуазией против старого, враждовали англиканская церковь и пуритане, усиливалась враждебность с Шотландией, вылившаяся в войну, которую в 1639 году проиграл Карл I. В 1640 году был созван так называемый «долгий парламент» (1640–1653) и произошла революция. Её возглавил Оливер Кромвель, выступивший защитником интересов нового дворянства и буржуазии. История его войн и побед интересна сама по себе, но мы коснёмся только деятельности его спецслужб. Кромвель был мудрым правителем и полагал, что в эпоху внутренних и внешних войн, междоусобицы и заговоров гораздо выгоднее платить своей спецслужбе, нежели пожинать плоды незнания замыслов врагов.
Спустя десять лет после смерти Кромвеля, вспоминал разведчик и мемуарист Пепис, «14 февраля 1668 года министр Моррис заявил в парламенте, когда речь шла о разведке, что ему ассигновано только семьсот фунтов стерлингов на весь год, тогда как Кромвель отпускал для этой цели семьдесят тысяч фунтов стерлингов в год; это было подтверждено полковником Берчем, заявившим, что благодаря этому Кромвель носил тайны всех монархов Европы в своём кармане. Парламент вернулся к обсуждению вопроса о секретной службе через три дня, и скудная сумма, отпущенная Моррису на разведку, была увеличена на пятьдесят фунтов стерлингов».
Но, конечно, этими семьюдесятью тысячами надо было умело распоряжаться, чем и занимался «скромный адвокат из Эссекса» Джон Тёрло, которого Кромвель сделал министром. Фактически он сосредоточил в своих руках портфели всего кабинета, а сверх того был главой полиции и секретной службы. Этот человек обладал незаурядной бдительностью и неистощимой изобретательностью.
После победы английского адмирала Блэйка над испанцами внешние враги уже меньше угрожали режиму Кромвеля. Но роялисты перешли от открытой вооружённой борьбы к тайным политическим заговорам. Однако они тщетно пытались прорваться через непроходимую стену, которую составили многочисленные агенты Тёрло, и военная полиция.
Шпионы Тёрло были повсюду. Многие из них были доверенными свергнутого короля Карла Стюарта, поэтому министру немедленно и дословно сообщалось о заговорах, постоянно организовывавшихся в Брюсселе, Кёльне, Гааге, Париже и Мадриде. И хотя кабинеты Франции и Испании заседали за плотно закрытыми дверями, уже через несколько дней Тёрло читал отчёт о том, что говорилось на этих тайных совещаниях и какие там были приняты решения.
Посол Венеции в Лондоне Сагредо докладывал Совету Десяти: «Нет правительства на земле, которое скрывало бы свои дела больше, чем английское, или было бы точнее осведомлено о делах других правительств».
Среди агентов Тёрло были обедневшие роялисты, эмигрировавшие военные, учёные, молодые распутники, преследуемые правосудием и даже приговорённые к смертной казни, но получившие отсрочку по распоряжению «свыше», писатели. Он использовал всех, кого можно, причём многие даже не знали, что служат ему.
На Тёрло работал знаменитый дешифровальщик доктор Джон Уоллис Оксфордский. Служба Тёрло перехватывала письма с таким постоянством, словно почта роялистов предназначалась именно его ведомству. Но обычный просмотр почты без участия Уоллиса был бы не более чем рутинной цензурой. Уоллис же умел расшифровывать любой код или шифр, известный конспираторам той эпохи.
Жизни Кромвеля постоянно грозила опасность. В 1654 году находившийся в Испании король объявил, что дарует дворянство и пятьсот фунтов стерлингов любому, кто убьёт «интригана, называемого Оливером Кромвелем». Агенты Тёрло обезвредили гнёзда заговорщиков во многих городах. Кромвель приказал разделить Англию на одиннадцать округов, во главе каждого был поставлен генерал-майор с приданными ему войсками и полицией. Это сберегло жизнь Кромвеля, но делу управления государством нисколько не помогло, и через два года эта мера была отменена.
Попытки покушения на жизнь Кромвеля были неоднократными, но все они пресекались полицией: ему прислали корзину «с продуктами», которая должна была взорваться; контрразведчики обнаружили сэра Джона Пакингтона, провозившего боеприпасы под видом вина и мыла; некий Панраддок поднял восстание в Уилтшире, но правительство узнало об этом заранее и легко подавило, и т. д.
Роялисты создали тайное общество под названием «Припечатанный узел». Оно потребовало большого внимания Тёрло. За обществом установили наблюдение, но захватить заговорщиков не удалось. Один из агентов сумел проследить за курьером этой организации, и он привёл его в Кёльн, где обнаружили короля с телохранителем. При попытке захвата король бежал в Мадрид, где его укрыли, а Кромвель объявил Испании войну.
После смерти Кромвеля его преемник Ричард Кромвель оставил Джона Тёрло своим министром. После реставрации Тёрло отказался служить Карлу II, хотя тот нуждался в его услугах. Король высоко ценил способности Тёрло, ибо никто не сделал так много, чтобы расстроить бесчисленные козни его сторонников, эмигрантов-роялистов. Отказавшись, Тёрло навсегда ушёл от политических дел.
Оценили 23 человека
41 кармы