Александр Городницкий: стихи, не ставшие песнями

  А давайте писать о больших поэтах при жизни, не дожидаясь некрологов? Вот, например, недавно отметивший 93-летие Александр Городницкий. Ведь он, как и Александр Дольский - прежде всего Поэты, в отличие от бардов. Да, поющие для лучшего проникновения в наши души - но Поэты.

  У Городницкого есть немало великолепных стихов, которым музыка и не нужна - она в них уже присутствует. Вот, например:

Ещё холодными ночами,
Под звонкою защитой льда,
В гнезде, покинутом грачами,
Ночует ранняя звезда.

Без прав на ордер и прописки
Она живет ещё, пока
Хозяева у вод каспийских
О встречный ветер рвут бока.

Но очень скоро, очень скоро
Запляшет над ветвями сор,
И будет снова брошен город
Горластым птицам на разор.

И под глумление сорочье,
Всю голубую от обид,
Они звезду погонят ночью
По самой длинной из орбит.

Ещё снежок летит не тая,
Мороз предутренний жесток,
Но звёзд разрозненные стаи
Летят на северо-восток.

               *     *     *

Беженцы-листья, гонимые ветром.
В сером окне догорает звезда.
Киевской линии синяя ветка
Гонит в дождливую ночь поезда.

Снова торопит кого-то дорога,
Даль расцветив желтизною монет,
В поисках родины, в поисках Бога,
В поисках счастья, которого нет.

К югу летят перелётные птицы,
Тянутся листья за ними вослед.
В дальние страны легко им летится...
Мне только ветра попутного нет, –

Сколько бы ни сокрушался, растерян:
Время не то и отчизна не та, –
Я не из птиц, а скорей из растений –
Недолговечен полёт у листа.

Поздно бежать уже. И неохота.
Капли, не тая, дрожат на стекле.
Словно подруга печального Лота,
Камнем останусь на этой земле.

Теплится утро за тёмною шторой,
И наступает пора холодов...
Слышу, как сердце тревожное вторит
Дальнему стуку ночных поездов.

             *          *          *

     Памяти Виктора Берковского

На рубеже зимы сомнёт ладони злость.
Друзей горячий след запорошила вьюга.
Всё то, чем жили мы, как будто, не сбылось:
Гренады в мире нет, Кабул не стоит друга.

На небе, где уют, и нет земных тревог,
Где тихо и светло, – весною ли, зимой ли,
С ним вина нынче пьют соавторы его:
Багрицкий и Светлов, и Киплинг, и Самойлов.

Костра смолистый дым, бегущая вода.
Мы юную мечту вернуть уже не в силах.
Немало песен с ним певали мы тогда
На грушинском плоту, в Москве и на Курилах.

Распался тесный круг, необратимый впредь.
Всё явственнее вьюг морозное дыханье.
Прощай, мой старый друг, – с тобою нам не петь,
Прощай, мой старый друг, вернее – до-свиданья.

А на Земле грядут другие времена.
Наш век ушёл давно, не вызвав ностальгии.
Эпоха новых смут, и новая война,
И новое кино, и ценности другие.

Но, душу сохранив для будущих времён,
Забыть мы никогда не сможем эти зонги,
Где скачет по степи усталый эскадрон,
И движутся суда к далёкой Амазонке.

              *        *         *

Позабудьте свои городские привычки, –
В шуме улиц капель не слышна.
Отложите дела – и скорей к электричке:
В Переделкино входит весна.

Там зелёные воды в канавах проснулись,
Снег последний к оврагам приник.
На фанерных дощечках название улиц –
Как заглавия давние книг. 

Там, тропинкой бредя, задеваешь щекою
Паутины беззвучную нить.
И лежит Пастернак над закатным покоем,
И весёлая церковь звонит.

А в безлюдных садах и на улицах мглистых
Над дыханием влажной земли
Молча жгут сторожа прошлогодние листья –
Миновавшей весны корабли.

И на даче пустой, где не хочешь, а пей-ка
Непонятные горькие сны,
Заскрипит в темноте под ногами ступенька,
И Светлов подмигнёт со стены.

И поверить нельзя невозможности Бога
В ранний час, когда верба красна.
И на заячьих лапах, как в сердце – тревога,
В Переделкино входит весна.

  Не знаю, какому из стихов отдать предпочтение - все хороши. Впрочем, самый любимый всё же автором поётся и частенько просто звучит в организме. Читайте - а музыка и голос появятся сами:

И вблизи, и вдали — всё вода да вода.
Плыть в широтах любых нам, вздыхая о ком-то.
Ах, питомцы Земли, как мы рады, когда
На локаторе вспыхнет мерцающий контур!

Над крутыми волнами в ненастные дни,
И в тропический штиль, и в полярном тумане
Нас своими огнями всё манят они,
Острова в океане, острова в океане.

К ночи сменится ветер, наступит прилив.
Мы вернёмся на судно для вахт и авралов,
Пару сломанных веток с собой прихватив
И стеклянный рисунок погибших кораллов.

И забудем мы их, как случайный музей,
Как цветное кино на вчерашнем экране, —
Те места, где своих мы теряем друзей, —
Острова в океане, острова в океане.

А за бортом темно. Только россыпь огней
На далёких хребтах, проплывающих мимо.
Так ведётся давно — с незапамятных дней.
И останется так до скончания мира.

Не спеши же мне вдруг говорить про любовь, —
Между нами нельзя сократить расстояний,
Потому что, мой друг, мы ведь тоже с тобой
Острова в океане, острова в океане.