• РЕГИСТРАЦИЯ

"Антиревизионизм" - К ВОПРОСУ О «СОЦИАЛЬНОМ ЗАКАЗЕ»

1 844

Как уже отмечалось, ревизионизм может быть осознанным и неосознанным. Осознанный представляет собой ангажированную попытку написать материал, призванный подтвердить ту или иную точку зрения. Такие тексты можно называть заказными, хотя социальный заказ на них далеко не всегда является прямым или оплачиваемым. В условиях государственного мифостроительства практика «партия сказала..» отнюдь не исчезла, но несколько сменила форму: «предложение, от которого нельзя отказаться», делается не посредством вызова в партком/администрацию, а путем (наиболее частый вариант) выдачи целевого гранта под исследование «с заранее написанными выводами». Задача ученого состоит только в том, чтобы привести под выданные утверждения доказательную базу.

Противники ревизионистов, как правило, огульно обвиняют их в ангажированности и считают именно это основным мотивом: итоги Нюрнберга пересматривают неонацисты, о вкладе тюрок и кипчаков в становление русского государства говорят националисты соответствующего толка, а развязанный «в демократической прессе» пересмотр Второй мировой проплачен Фондом Сороса, ЦРУ и «жидомасонами».

Безусловно, целый ряд соответствующих организаций осознанно использует ревизионизм как разновидность консциентального оружия. Но чаще речь идет о хорошо знакомой мне по Дальнему Востоку ситуации, когда изменение международной обстановки или появление новых территориально-государственных образований или близких к ним «заинтересованных групп» влечет за собой создание новой трактовки истории, новых государственных мифов, которые призваны выстроить историческую основу, которая давала бы легитимность идеям настоящего.

Иногда «войны за историю» ведутся между существующими державами — государственные мифы у каждой страны свои, и мифологическая трактовка одного и того же события в разных странах может различаться.

Такое «столкновение государственных мифов» хорошо видно на Дальнем Востоке, где в настоящее время разворачиваются три кампании подобного рода. Первая связана с попытками Японии, чья историографическая традиция тоже в значительной мере проникнута идеями национализма и кардинальным образом отличается от корейской или китайской трактовки тех или иных событий «их совместной истории», восстановить исторический престиж. Дело здесь в следующем.

По сравнению с Германией Япония в свое время подверглась более жесткому процессу «денацификации». В него входили и разработанная в американском штабе конституция страны, согласно которой Япония не имела права иметь армию и вести войну, и существовавшие до середины 1950-х запреты на боевые искусства и целый ряд других аспектов культуры (включая даже традиционные театры), которые могли послужить возрождению самурайского духа. Немалую роль во всем этом играла и тема военных преступлений и репрессий в отношении гражданского населения, ибо на данном поприще японская армия и японские власти действительно отличились. Достаточно вспомнить хотя бы «нанкинскую резню» или деятельность Отряда 731.

Однако сегодня, в условиях когда страны, проигравшие Вторую мировую войну, давно поднялись с колен и начинают потихоньку вести разговоры об определенном пересмотре модели послевоенного миропорядка, в котором державы-победительницы обеспечили себе ключевые позиции (пример: дискуссия о включении Германии и Японии в состав Совета Безопасности ООН), Япония пытается выстроить новую трактовку своей истории, в которой ее действия во время Второй мировой войны не выглядят как проявления абсолютного зла. Делается это в основном посредством замалчивания наиболее чудовищных фактов и напоминанием о том, что колониальный период включал в себя не только эксплуатацию угнетенных регионов, но и их развитие.

Вспомним скандалы весны-лета 2001 или весны 2005 года, когда японское министерство образования одобрило несколько новых учебников истории для старших классов, где японская аннексия Корейского полуострова в 1910 г. была названа «легитимной». Наталкивался я и на утверждения, что «Нанкинская резня» тоже имела меньший размах, и большинство шокирующих фото были пропагандистской подделкой, но этот вопрос нуждается в дополнительном раскрытии.

Такие изменения в государственном мифе, наиболее явно проявляющиеся в периодическом издании школьных учебников с новой трактовкой Второй мировой, естественно, встречают бурные протесты со стороны Китая и Кореи, где японское иго со всеми его прелестями как период великих испытаний является важной частью их государственных мифов. Так, например, сказать что-либо о позитивном влиянии Японии на Корею во время колониального господства для корейского историка равносильно научному самоубийству. Например, южнокорейский политолог Хан Сын Чжо был уволен практически со всех занимаемых им постов и подвергнут общественному остракизму за высказывание о том, что если бы Япония не захватила Корею, это сделала бы Россия, и тогда «мы все жили бы, как в КНДР». В этом пассаже усмотрели позитивное отношение к японской аннексии. Несмотря на то, что профессор Хан входил в первую пятерку южнокорейских политологов, общество ему такое не простило.

Вторая «война за историю» идет между Китаем и Кореей и касается принадлежности государства Когурё, которое располагалосбь как на территории Кореи, так и в Китае (в частности, захватывая весь Ляодун). Ее стоит рассмотреть как следствие противоречия двух политик. С одной стороны, провозглашенное еще Ким Ён Самом восприятие глобализации как процесса воссоединения Кореи с ее диаспорой и связанная с этим политика, направленная на пробуждение в корейской диаспоре национального самосознания — «Неважно, в какой стране ты живешь. Главное – ты кореец». С другой — помня опыт развала российских национальных окраин (не забудем развитие национального самосознания у китайских мусульман и тех планов, которые лелеют в их отношении радикальные международные исламисты), Пекин стремится проводить политику интернационализма и воспитания патриотизма, как лояльности по отношению к стране проживания: «Неважно, кто ты по национальности. Главное – ты гражданин КНР». В рамках этой практики история государств, располагавшихся на современной территории КНР, конечно, изучается как история Китая, однако его попытки представить историю этого региона как только китайскую противоречат исторической правде.

Однако социальный заказ на миф далеко не всегда направлен «против старого государства». В этом смысле очень характерно «евразийство»,— от ранних выкладок Гумилева и Сулейменова до выкладок последних лет некоторых ученых, близких к региональной элите, условно говоря, тюркоязычных регионов России (Татарстан и т. п.). Не стремясь противопоставить свою традицию общероссийской, не являясь националистами в полемическом смысле слова и не пытаясь говорить о существовании своего региона вне России, они создают миф, согласно которому исторические корни государства Российского являют собой симбиоз славянской и «татарской» традиций. В таком контексте Сулейменов говорил о двуязычии «Слова о полку Игореве», Гумилев – о той роли, которую сыграли монголы в формировании Руси, и тп.

Третья война за историю ведется внутри самой Южной Кореи и началась после того, как к власти в этой стране пришли консерваторы. Это попытки власти (причем, как ни странно, не только министерства образования, но и министерства обороны) заткнуть рот историкам. Дело в том, что при Ким Дэ Чжуне и Но Му Хёне были открыты архивы, и некоторые темы перестали быть запретными. Молодые историки преимущественно левых взглядов обработали ж значительный массив документов, свидетельствующих о том, что и Север был не так ужасен, как это описывалось ранее в официальной пропаганде, и в истории Юга много темных и кровавых мест, особенно в правление Ли Сын Мана и Пак Чжон Хи. Стали известны очень неприятные факты из истории подавления восстания на острове Чечжудо, а специальная комиссия с участием таких ученых, как Чон Хён Су, изучавшая сравнительные размеры «красного» и «белого» террора во время корейской войны и перед ней, пришла к неожиданному выводу: число жертв «белых» (особенно жертв внесудебных расправ) превосходило число жертв «красных» почти вдвое. Более того, «корейская Катынь» около Тэчжона, которая ранее считалась одним из наиболее ярких свидетельств зверств северян на оккупированных территориях, оказалась продуктом деятельности Юга. В целом, фактов достаточно, чтобы разрушить большинство традиционных мифов новейшей истории РК или хотя бы продемонстрировать, что то, в чем обвиняли Север, практиковали и на Юге. Так, в журнале «Вольган Чосон» (№ 4, 2006, с. 183-192) были опубликованы воспоминания сотрудника спецслужб, в которых он признался в том, что похищал людей на Севере.

Консерваторы попытались объявить эти исследования политически ангажированными, но, не имея возможности победить оппонентов в научной дискуссии (слишком велик оказался массив приведенных фактов), применили административный ресурс по полной программе. На защиту левых историков выступили их западные коллеги и, похоже, в научной среде начинает разворачиваться серьезная кампания.

Нечто подобное, по сути дела, происходит сейчас в войне за историю между Россией и Украиной. Украинская государственность – явление чрезвычайно новое и потому очень сильно нуждающееся в историческом обосновании. И естественно, что те историки-пропагандисты, которые считают себя патриотами Украины, пытаются создать новый государственный миф, многие элементы которого существенно противоречат трактовке исторических событий, принятые в СССР, а затем – в России. При этом строители мифа считают себя не разрушителями существовавших до того мифов (в которых Великой Украинской Державы не было), а патриотами-созидателями мифа, в котором такая держава есть, и, более того, всегда была.

Вообще, у каждого малого государства, образовавшегося на постсоветском пространстве, рано или поздно возникает нужда в государственном мифе. Любая страна должна иметь государственную идеологию, и маленькой стране, которая находится в процессе становления, она нужна особенно. Кроме того, новая идеология должна подчеркивать ее самостоятельность, желательно – «извечную».

Но чем сложнее внешне- и внутриполитическое положение такой страны, тем более ей необходим официальный ответ на вопрос, кто виноват в том, что «нам так плохо». Обвинить в этом «прежних хозяев» — самый простой и пропагандистски выгодный ход, особенно если государственная идеология в той или иной мере строится на национализме титульной нации, который, опять-таки, логично обратить против России. Понятно, что на эту тенденцию влияет целый ряд разных факторов,— от экономических связей между Россией и этой страной (точнее, от уровня ее экономической зависимости от России) до «теней исторического прошлого». Однако проблема именно в том, что «кляты москали» становятся главным врагом не в силу особенной ненависти к москалям, а в силу того, что они наилучшим образом вписываются в этот образ «черного зеркала», в противостоянии с которым выкристаллизовывается собственный государственный миф. Так что антирусские настроения в историографии малых стран, появившихся на постсоветском пространстве, имеют достаточно простую идеологическую причину.

Конечно, что мифы «о враге» довольно часто имеют под собой определенную основу. Иное дело, что взаимная демонизация, положенная на исторический контекст, делает врага «извечным и постоянным». Более того, демонизация нередко вызывает ответную демонизацию, в результате которой запутанный и сложный исторический прецедент разбирают уже не столько историки, сколько пропагандисты.

Здесь надо сделать важное отступление о том, чем подход пропагандиста отличается от подхода историка. Историк отличается от пропагандиста тем, что его основная задача – выяснить, как все было на самом деле, и собрать максимально полную картину исторического события. Пропагандист же обязан защитить определенную точку зрения и потому использует только те факты, которые можно уложить в его концепцию. Историк может выступать в роли пропагандиста, но у пропагандиста крайне редко получается выступать в роли историка.

Для пропагандиста характерна двойственная логика. Если это не белое, оно «черное». Если кто-то не согласен с утверждением А, он автоматически считается согласным с утверждением Б. Для настоящего историка характерна недвойственная логика, в рамках которой кроме белого и черного есть и другие цвета, и полутона.

Порочность двойственной логики хорошо иллюстрирует известный греческий софизм: Эпименид, критянин, сказал: «все критяне – лжецы». Однако, если все критяне – лжецы, значит и он сам лжец. А если он лжец, то его высказывание о том, что «все критяне – лжецы» — неправда. Значит, все критяне правдивы. Но это означает, что правдив и Эпименид. Следовательно, «все критяне – лжецы» — правда. Если так, то поскольку Эпименид – критянин, он тоже лжец… И так далее.

Если же действовать не в рамках двойственной логики, когда правдивы либо все, либо никто, то отрицанием высказывания «Все критяне — лжецы» является «Не все критяне лжецы», и порочный круг, построенный именно на излишней склонности к обобщениям и противоположностям, размыкается.

Заметим, что двойственная логика отличает любую пропаганду, и потому, анализируя причины появления ревизионистов, мы начнем именно с протестной реакции на формальные догмы.

Ревизионизм и чувство протеста

Неосознанный ревизионизм происходит из желания разобраться, не подкрепленного достаточным уровнем профессионализма (об этом, особенно о том, на какие грабли наступают дилетанты, будет отдельный раздел), а также протестной реакции, с разбора которой мы и начнем.

Так как прошлое выступает для настоящего в качестве источника легитимности, и потому «правильное» представление истории или составление летописи, призванной закрепить на века государственную точку зрения, весьма характерно: существует однозначная и обычно лишенная полутонов государственная трактовка истории, обсуждение и критика которой, мягко говоря, нежелательны. При всем внимании и уважении к истории сведения о ней насаждаются в строго определенном объеме и под заданным углом зрения. Неприятные для официальной точки зрения моменты истории или удаляются из учебников, или присутствуют в курсе истории в минимально раскрытом объеме.

Такое отношение к истории и этнографии означает не поддержание интереса к истории вообще, а внимание к конкретным периодам или событиям, носящим характер образцов для подражания.

Сделаем важное замечание относительно соответствия мифа исторической правде в принципе. Миф должен создавать красивую картинку, не вызывающую на первый взгляд явных возражений с точки зрения логики и видимой реалистичности. В этом смысле очень показательна статья Шведова про осаду Кумарского острога. Пафосный рассказ о том, как небольшая группа казаков в наспех построенном укреплении разгромила 10 000 отборных маньчжурских воинов при 15-ти орудиях (по мнению автора, это событие достойно сравнения со Сталинградской битвой и сражением при Фермопилах) выглядит как красивая патриотическая сказка, в которую легко поверить. Хотя результат более внимательного анализа напоминает концовку одного из анекдотов армянского радио: «В принципе все верно, однако не Сундукян, а Иванов; не в Москве, а в Ереване; не в лотерею, а в карты; и не выиграл, а проиграл».

Однако для не владеющей вопросом или не умеющей/не желающей проанализировать ситуацию аудитории он не имеет внешних недочетов, и человек, который не знает, как это было на самом деле (острог представлял собой очень серьезную крепость; маньчжуров было существенно меньше и это были отнюдь не отборные войска; 15 орудий на деле оказались фальконетами, абсолютно непригодными для разрушения укреплений; битва была не битвой, а неудачной попыткой осады и т. д.), получает картинку, в которой он не видит тех логических противоречий, которые бы заставили его усомниться в истинности мифа как такового.

Отсюда возникает проблема — государственный миф и научное знание истории могут противоречить друг другу. Не расходится в отдельных фактах или оценках, а реально и круто противоречить. Более того, бывает так, что миф оказывается противоречив внутренне и тогда он крайне уязвим для рационального анализа.

Мы уже говорили о том, что ревизионизм возникает в ситуации, когда господствующая идеология начинает подвергаться сомнению и терять авторитет. Это может случиться как благодаря изменению международной обстановки, так и из-за того, что новое поколение относится к старым ценностям как бы более критично. Между тем, старые государственные мифы по-прежнему вбиваются в массовое сознание, и в умах оппозиционно настроенных людей возникает недоверие к официальной трактовке истории хотя бы в силу того, что запрет на обсуждение государственных мифов выглядит подозрительным. Так возникает желание разобраться в том, что же происходило на самом деле. При этом отношение будущего ревизиониста к официальной трактовке уже подсознательно отрицательное.

Определенным примером такого подхода являются не только попытки «историков-немарксистов» создать концепцию, альтернативную корпусу истории СССР, как она преподавалась в советский период, но и в попытках пересмотреть (или, выражаясь их языком, «более внимательно разобраться») итоги Второй мировой войны, закрепленные, в частности, в документах Нюрнбергского процесса. Заметим, что те, кто занялся этим делом, ставят своей целью не столько оправдание нацизма как идеологии или нацистов как преступников, сколько пытаются снять те элементы обвинения, которые выглядят как «правосудие победителей».

Дело тут в том, что Нюрнбергский процесс был процессом над личностями, но не над идеологией. Осудив часть представителей верхушки рейха и признав преступными сообществами некоторые созданные им структуры, он не завершился официальным осуждением национал-социализма как системы идей. Кроме того, идея устроить суд была правильной сама по себе, но неверной в деталях. Во-первых, были некоторые моменты, которые в ходе следствия хотелось бы скрыть (например, то, что Советский Союз и Антанта испытывали желание использовать рейх как средство разборки со своими политическими противниками). А во-вторых, как и в большинстве заказных процессов, не обошлось без фальсификаций и передергивания, тем более что тогда обвинители были уверены в том, что на фоне преступлений нацизма их собственного подлога не заметят, и не предполагали того, что к процессуальным аспектам кто-то когда-то может предъявлять претензии. Между тем, когда прошло время, страсти улеглись, новое поколение рассматривало вторую мировую войну уже не глазами погибших на ней родственников, и грубость, с которой был навязан новый послевоенный порядок, начала обращать на себя внимание.

(Кстати: Честно говоря, повышенное внимание к холокосту тоже отчасти было связано с тем, что на Нюрнбергском процессе надо было инкриминировать Германии то, что адвокаты немецкой стороны не могли бы «списать на общий контекст войны», указав на то, что подобные военные преступления совершались в ходе Второй мировой всеми. Концлагеря? Вспомним хотя бы концлагеря для японцев в США, то, кто вообще придумал это явление, да и в целом практика концентрационных лагерей для военнопленных и гражданских лиц не воспринималась как преступление настолько тяжелое, каким оно стало казаться ближе к концу ХХ в. Намеренные бомбардировки мирного населения? А что делали союзники в отношении немецких и особенно япнских городов? НО создание лагерей уничтожения, где заключенных именно убивали, и попытку уничтожить целые народы по расовому признаку действительно можно было вменить только одной стороне. Именно поэтому к холокосту и уничтожению евреев было привлечено особое внимание. Без педалирования этого вопроса Германия выглядела бы просто побежденной страной, а не поверженным Злом. Это вызвало к жизни те перекосы, на которых сегодня спекулируют «отрицатели»).

Итак, факт, что некоторые частные моменты этого процесса, безусловно, нуждаются в пересмотре, послужил основой для попыток ревизионистов пересмотреть его общие итоги. Тенденция эта встречается и в других ревизионистских традициях и имеет весьма важное следствие — альтернативная трактовка события почти всегда рассматривается как диаметрально противоположная принятой. На это работает даже клише: словосочетание «ХХХ: мифы и реальность» как бы закладывает в восприятие представление о том, что мифологическая трактовка события противоположна реалистичной.

Следствий подобного принципа в историческом ревизионизме два. Первое заключается в том, что уставшему от навязанной государственным мифом официальной трактовки события человеку значительно проще предпочесть из альтернативных версий ту, которая в наибольшей степени НЕ похожа на официоз: «Если всё было не так, значит — не так было всё». При этом определенное неприятие навязанного официоза заставляет воспринимать альтернативную информацию с меньшей степенью критицизма, порождая тот самый «синдром самиздата», когда подпольной оппозиционной информации, не менее ангажированной, чем официоз, безоговорочно верят именно в силу ее оппозиционности и подпольности.

Второе следствие заключается в том, что попытка пересмотреть канон немедленно воспринимается сторонниками традиционной версии как попытка его тотального, кардинального пересмотра, а не уточнение истины по отдельным вопросам, по которым объективная реальность отличается от мифологической трактовки события. Это порождает дополнительную волну предвзятости уже по отношению к ревизионистам, «критику критики» и целый ряд иных препятствий, которые затрудняют конструктивность диалога.

Константин Асмолов, кандидат ист. наук

http://actualhistory.ru/polemics-antirevizionizm-3

У чекиста должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки

Слышите гул? Это гудит ливийский экспресс!

  " ...Ведь от тайги до британских морей                                        &...

США и коронавирус: три неудобных вопроса

Давайте зададимся вопросом: что в реальности может стоять за словами заместителя Государственного секретаря США по вопросам Европы и Евразии Филиппа Рикера, прямо объявившего нашу стран...

Скованные одной сетью: "Нет России"

Намедни даже "Коммерсант", описывая ежегодное шествие левых партий, прошедшее в День защитник Отечества в Москве, удивился:"Если бы не обилие красного цвета и не портреты Сталина, ...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Если бы не большевики…

    Уже больше ста лет после Великой Октябрьской социалистической революции бытует распространённое суждение, будто до 1917 года Россия процветала, народ благоденствовал, по темпам развития империя опережала всю планету – и тут явилась неведомая сила по имени большевики: развитие остановилось, благоденствие пресеклось… Суждение это поражает не столько незна...
    274

    Ментовские байки. Китайская юстиция: «не жалейте китайцев – их много».

    Старший оперуполномоченный оперативно-розыскного отдела МУРа обречённо огляделся окрест себя. В его голове молоточком стучали панические мысли: «Ну всё, кранты! Эх, здесь всю опергруппу сейчас и положат».В огромном зале столы были заставлены едой. И за ними сидело великое множество китайцев – тот случай, когда начинаешь понимать, что их действительно на...
    352

    Октябрьская революция: главное событие XX века или трагическая ошибка?

    Беседа доктора исторических наук, заведующего сектором Идеологического отдела ЦК КПСС В. Мельниченко с академиком АН СССР П. Волобуевым и членом-корреспондентом АН СССР Ю. ПоляковымВ. Мельниченко. Еще несколько лет назад обсуждение вынесенной в заголовок темы было бы попросту немыслимо. А сегодня дискуссия о том, чем же была Октябрьская революция — глав...
    134
    Алексей Т. Опер 25 февраля 21:53

    Ментовские байки. Крючкотворы и воины

    Отношение судей и прокуроров к преступникам - это вообще отдельная песня. Хорошо быть такой богиней Фемидой и взвешивать деяния не невидимых весах. Когда самого тебя это не касается. Можно поговорить о гуманизме, о том, что всех не арестуешь и не посадишь. О торжестве гуманизма и социалистической (капиталистической) законности. Но как только дело доход...
    240
    Алексей Т. Опер 25 февраля 21:51

    Ментовские байки. Инфаркт Калашникова

    Друг мой работал в Солнцевском районе в самый разгар бандитизма. Территория была славна своими бандитскими и уголовными традициями.Много чего пришлось такого пережить, так что волосы седыми стали. В выселенной пятиэтажке угрозыск прихлопнул некую «гостиницу» для киллеров, которых местная братва приглашала поучаствовать в делёжке собственности и убиении...
    278
    Алексей Т. Опер 25 февраля 21:41

    Ментовские байки. Кум и на зоне кум.

    Отношения администрации и заключённых в ИТУ всегда были, мягко говоря, не слишком дружелюбными.Был у меня знакомый ещё в былинные советские времена – опер на зоне, а потом кум - то есть зам по оперработе. Любил рассказывать всякие кошмары о своей работе. Жаловался, что главный враг исправления заключённых и поддержания порядка в колонии – это план по в...
    2248
    Алексей Т. Опер 25 февраля 21:23

    Ментовские байки. Криминальные приключения вьетнамцев в России

    Самолёт на Ханой – задача взлететь и не упастьАэропорт «Шереметьево-2», в народе прозванный «шариком» - в 1992 году это были практически единственные воздушные ворота из голодной страны в большой зарубежный мир, где сто сортов колбасы, гора фирмовых шмоток и видеомагнитофонов.Этот международный аэропорт был стыком миров. Там чинно прогуливались диковин...
    223
    Алексей Т. Опер 25 февраля 21:14

    Ментовские байки. Канцелярская крыса.

    Закрытые территориальные образования – это такое наследие холодной войны, там ковались ядерный, ПВОшный и прочие щиты СССР. И, слава те Господи, куются до сих пор. По ним в МВД есть специальное Управление. Ему подчиняются соответствующие территориальные подразделения.В беспокойной полицейской реальности подразделения органов внутренних дел в ЗАТО всег...
    206
    Алексей Т. Опер 25 февраля 20:57

    Ментовские байки. Опознай бандита.

    Со следователем одного из УВД Питера как-то разговаривал. Он вспоминает историю:«В районе следачил. У нас разбой "глухой", то бишь нераскрытый и бесперспективный. Кавказцы раздели питерского обывателя на улице, да ещё и лицо помяли. И где их искать – только шайтан знает.Ну, уголовный розыск к шайтанам поближе. Где-то что-то услышали, в агентурной запис...
    240
    Алексей Т. Опер 25 февраля 20:42

    Ментовские байки. Люберецкие бандиты.

    Сашка, мой хороший товарищ, в девяностые годы в Подмосковных Люберцах в уголовном розыске служил не за страх, а за совесть. Как раз в самый разгар люберецких качалок-моталок и разгула бандитизма.Кто бы что ни говорил, а тогда розыск в меру возможностей территорию в руках держал. И бандиты себя такими уж полными хозяевами не ощущали. Считалось, в милиции...
    313
    Алексей Т. Опер 24 февраля 20:09

    Ментовские байки. Антикварщики.

    Питер – столица Российской Империи. Столетия вывозимые за рубеж русское зерно, лён и пенька обращались в картины старых мастеров, в изделия Фаберже и императорские вазы, в миллионы ценных и не особо ценных произведений. Город наполнен старинными вещами.Неудивительно, что самые громкие хищения антиквариата испокон веков были в Питере. Тут и дело Якубовск...
    209
    Алексей Т. Опер 24 февраля 20:02

    Ментовские байки. Трэш и угар.

    - Пока порядок в службе уголовного розыска не наведёте, в Москву не возвращайтесь, - заявил нам начальник Главного управления уголовного розыска генерал Трубиников.Человек импульсивный и упрямый, слов на ветер он не бросал. Так что, приехав в Питер и ознакомившись с состоянием дел, мы поняли, что жить нам в Питере до пенсии и пора подумать о приобретени...
    253
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:35

    Ментовские байки. Короли на нарах.

    Больше всего воров в законе было всегда из карманных воров. Эта профессия в преступной среде раньше считалась одной их самых квалифицированных и уважаемых. Нужно чутье иметь, пальчики длинные и тонкие. И талант. Хороший карманник – как фокусник. Этому ремеслу обучать надо, порой с детства.Кстати, профобучение молодёжи у карманников всегда было поставле...
    273
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:32

    Ментовские байки. Джентельмен из Оксфорда.

    - Дорогая. У меня все хорошо. Я попросил пустить меня в закрывавшуюся аптеку попить воды. Там оказались добрые люди и пустили. Я у них украл сорок тысяч рублей из кассы. И еду домой с сюрпризом. Жди.- Прекрасно. Жду, милый.Так вот влюблённые голубки ворковали по телефону, о чем нам докладывали с группы контроля. А я чуть гамбургером не подавился от так...
    186
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:27

    Ментовские байки. Медвежий угол.

    Народ на Псковщине мне очень нравится. Это место такое экстремальное всегда было – именно псковичи принимали на себя первые удары собравшегося идти в очередное завоевание на Русь западных орд. Именно они отбивали эти земли от псов рыцарей. Надёжные люди, с каким-то философско-спокойным взглядом на мир. Настоящие русские, закалённые в боях, умеющие работ...
    165
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:17

    Ментовские байки. Покажите свидетеля.

    1987 год. Эх, давно это было. Тогда я уже постепенно превращался из «русского друга и брата» в «московского оккупанта», служа военным следователем в Баку. Золотое времечко. Впереди перемены, гроза и полная неопределённость. А в груди, как и положено, лейтенанту в его неполных двадцать четыре года - жгучий интерес к стремительно меняющемуся миру.Помощник...
    184
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:10

    Ментовские байки. Жадность – порок или порог

    Есть такое омерзительное свойство у человека – жадность. Она не просто порок. Она бывает и порогом, за которым заканчивается всё человеческое.Этот пример нам приводили на лекциях по криминалистике, как иллюстрацию трепетного отношения к деталям при осмотре места происшествия.Застойные советские времена. Живёт в Ленинграде весь такой положительный майор...
    147
    Алексей Т. Опер 24 февраля 19:06

    Ментовские байки. Алкаши и службисты.

    Был в одном райотделе на дальней периферии России. Так там два опера уголовного розыска в одном кабинете лет десять сидели.Один – такой службист, все оперативно-поисковые, литерные дела в полном порядке. Дисциплинированный, радость начальства и отрада проверяющих. Настоящий офицер. А второй – заправский алкаш. И все время ошивается в сомнительных комп...
    137
    Алексей Т. Опер 24 февраля 18:59

    Ментовские байки. Герой Казахстана.

    Длинное и сутяжное дело у нас было - по хищению антикварных серебряных сервизов где-то на миллион долларов. Никак их найти не могли. Зато в наличии имели пачку постановлений следователя о проведении обысков в московских антикварных магазинах.Заходим всей толпой в очередной такой магазин в самом центре столицы: «Стоять, полиция, обыск!»Директор как-то си...
    166
    Алексей Т. Опер 24 февраля 18:55

    Ментовские байки. Школьная жизнь в доносах и наветах

    Тоже школьные дела. Тоже Солнцево. Только школа другая – не будем называть номер. Прославилась тем, что там знаменитый преступный авторитет Михась учился. Может, когда памятную доску повесят. Все же не какой-то там инженеришка или космонавт, а историческая личность, крестный отец распиаренной на весь мир солнцевской мафии.Началось всё с вечной милицейск...
    148
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика