Десять дней...

Меня не было всего каких-то десять дней.

Сюрприз ожидал в другом месте. Коты, оставленные без жесткой руки, совершенно озверели и потеряли человеческий облик.

Когда я вошла в квартиру, они сидели, обнявшись, на батарее, и распевали нетрезвыми голосами песню «Комбат-батяня, батяня-комбат».
Заслышав шаги, старший обернулся и хрипло скомандовал:
– Слышь, девка! Эта…  отрубей давай!

Я с изумлением наблюдала, как матушка покорно ставит перед ними наполненные доверху миски. После чего оба оскотинившихся товарища пали на корточки и принялись жадно поглощать корм.

Ладно бы только младший! Тот всегда закапывался рылом в еду, свински чавкал, дрыгал задней ногой от избытка чувств, а после, нажравшись, обессиленно валился кверху брюхом, не отходя от места трапезы, и только время от времени звучно икал.

Но старший! Старший, когда-то повязывавший салфетку! Отказывавшийся есть без серебряной вилочки! Старший, рядом с которым вы чувствовали себя троглодитом, дорвавшимся до куска мамонта, и стыдливо отводили взгляд!

Пока коты ели, я огляделась. Пол был усыпан алыми лепестками. Не в честь моего приезда, а потому что Матвей добрался до цветов.
Подушка, моя любимая подушка, хранила отчетливые следы костлявой кошачьей задницы. Из туалетной бумаги в ванне свили гнездо, в котором уместился бы орел, а все потому что – цитирую матушку! – котику хотелось поиграть.
Нажравшись, оба сукиных сына залезли на диван, спихнули оттуда пуделя с Дульсинеей и пытались отыскать пульт от телевизора.

Порвали обивку, уронили и разбили найденный пульт и поскакали, гогоча, по квартире, сшибая зазевавшихся детей и собак.
– Ах вы мои милые! – проворковала матушка, святая женщина. – Ах вы мои крошки!
Тут мое терпение кончилось. Я дала одной крошке пинка, а вторую приложила тапочкой промеж ушей. Коты вздрогнули. В их заплывших бессмысленных глазках мелькнуло подобие узнавания.
– Н-ну, – говорю, – держитесь, подлые ваши рожи.

Победа разума над сарсапариллой была обеспечена мерами физического воздействия и закреплена короткой речью, полной междометий.

По итогам внушения один кот пошел подметать пол, второй – менять наволочку. При этом оба каялись, закладывали друг друга и утирали слезы.

Но от роз остались одни стебли.

(с)  Эйлин О'Коннор.  «О людях, котах и маленьких собаках»