Ах, Александр Сергеевич, дорогой!! Пишу тебе из пучин кручины женской. Поговорить бы с тобой, сидя при лучине, в вечеру. Сбитню кружку. Я бы голову склонила, седую прядь поправила, выбившуюся из-под платка и слушала бы, как ты мне про дочку станционного смотрителя да про глаза персиянки рассказывал бы. Что глаза персиянки той, как пучина морская то ласковые-лазоревые, то загуляют штормом гневливым, аж дух перехватывает. А у дочки смотрителя нрав кроткий, да сердце, как степь безбрежная. Дунет ветерок шаловливый и пойдет по той степи трава-ковыль волной. А волна та, до самого горизонта и обратно катится и нет ей края! А нрав у персиянки, как табун коней диких. Не удержишь, не обуздаешь. Статны те кони. Изгибом шеи манят, гривой шелковой. Схватить бы того коня, под седло и за жар-птицей. Да нет седла, что характер тот обуздают. Нет уздечки, чтоб на крутой нрав накинуть. Хоть всю ее горицветами и лалами усыпь. Не покорится конь своенравный, взбрыкнет. А на характер девы смиренной, только с сетью из кружев ходить. Сплести силки из нитей долгих дорог, волчьего воя, неспешного разговора, лихой скачки в ночи и приправить сей компот гусарским мундиром и непременно усами. И сказаний долгих, щедрой рукой, как жемчуга речного для красы, без меры кинуть.
Слушала бы тебя, Саша и в грезы о несбывшемся ныряла, рыбкой серебряной. И с Татьяной бы письмо из груди рвала, строки как жилы из себя тянула. И с Ольгой бы шутила да на балах кружилась. И с царем Салтаном думы княжеские думала. А с царевной-лебедью, закадычными подругами стали бы. Танцевали бы на волнах, в пене прибрежной, пели бы с ней лебединые песни.
Где ты сейчас, гений, куда унес рассказы и поэмы ненаписанные? Что не успел сказать? О чем умолчал в вечерней истоме? Какую боль унес с собой, какую печаль? О чем важном не сказал? У кого прощения не спросил, бунтарь гордый, пророк всея России?
Вот, возьми перо. Черкни мне пару строк, я их у сердца носить буду, как ладанку.
Ты знал. Ты один знал душу женскую. Понимал. От того и разрывало болью тебя. Душа-то женская, она за весь мир болит. Не унять ту боль, не излечить. Крест это. А ты бальзамом слов ту боль лечил. Не жалея себя. Чувствовал ту боль, сострадал. Великий и страшный дар это. С любимыми на Голгофу каждый раз подниматься.
Расскажи мне, сказку Саша, расскажи, как встарь!
Уйми боль ненадолго, а я крылом лебединым махну и твои печали ветром станут, в степи вечно гулять им. Будут тревожить путников своим дыханием и волновать сердца.
Выпьем, Саша… где же кружка..?
©️ Ольга Хлопкина
Оценили 27 человек
64 кармы