• РЕГИСТРАЦИЯ

Иногда эскапизм* приносит пользу, и помочь в социализации ребенка с ранним детским аутизмом может довольно нестандартное решение.


- Мы к вам из Тюменской области приехали.

Молчание. Интересно, кто такие «мы»? Передо мной одна женщина. Обычная, средних лет, правильные черты лица.

- Далеко, - говорю я. Надо же что-то сказать.

- Да, не близко. Я, наверное, должна вам рассказать…

- Было бы неплохо, - я гашу ухмылку, потому что мало ли что у них там.

- С самого начала?

- Давайте сначала, - вздыхаю я, а про себя думаю: наверное, начнет со своих сложных отношений с матерью.

- Мы с мужем родились, жили и учились здесь, в Петербурге. На журналистском факультете. Потом работали. Успешно. Делали карьеры. Он вообще-то хотел писателем стать, а мне нравилась социальная тема, это тогда было на подъеме, и я про все это много писала, для разных изданий.

И вот однажды меня пригласили работать в Москву. Муж обрадовался, оказывается, он тоже давно хотел в столицу, считал, что там живая жизнь, а здесь все-таки немного болото, и вот - случай представился. Мы подключили всех знакомых и нашли ему тоже работу.

Все складывалось. И тут выяснилось, что я беременна. Мы вообще-то хотели ребенка, но все как-то не могли сосредоточиться. И вот оно само получилось, поэтому мы обрадовались и решили - быть посему.

Поедем в столицу, родим москвича, будем по очереди с ним сидеть, потом отдадим его в хороший садик по системе Монтессори, потом в гимназию, далее - везде. Сказано - сделано. Новый город, новые знакомства, новая жизнь, мы были счастливы, я так думаю.

Я работала в редакции до последней недели. Чуть ли не из роддома материал дописывала. Сына назвали Павлом, Павлушей. Вроде все было ничего, врачи нам ничего не инкриминировали, единственное, что я буквально сразу заметила: он как-то чрезмерно реагировал на любые громкие звуки.

Практически каждый раз заходился в истерике, и не успокоить. А так - младенец как младенец. Мы с мужем действовали по плану, сидели с ним по очереди, и оба умудрялись как-то работать. А потом однажды муж спросил: слушай, а он тебя узнает? Ему вроде бы пора уже.

Я посмеялась: наверное, узнает, я его все -таки еще грудью кормлю, и он каждый раз безошибочно находит, где поесть. Муж тогда продолжать этот разговор не стал. Если без громких звуков, то Павлуша был малышом удобным - дашь ему игрушек, коробочек каких-нибудь, он с ними и возится.

- В глаза смотрел? Ручки тянул? - спросила я.

- Многие потом спрашивали. Можно я вам врать не буду? - я кивнула. - Не помню. Спохватились мы года в два, пора отдавать в ясли, а он сам не ест, не говорит, и как будто ничего не понимает, только телевизор умеет включать.

Проконсультировалась я с психологом, она сказала: "да вы им не занимались практически, чего ж вы хотите. Будете к нам в центр на развивающие занятия ходить, дома делать упражнения, все и наладится."  И вот тут началось…

- Сопротивлялся?

- Не то слово. Как будто наш ребенок озверина напился. Любая попытка попросить, уговорить, заставить - в ответ бешеная ярость, вопли, гнев, кидался с размаху на стены, на стекла, все крушил. Если рядом оказывались дети или взрослые, мог запустить в них чем угодно.

Потом часами сидел или даже стоял, глядя в стену. Какие уж тут развивашки! Я попробовала с ним заниматься дома. Та же реакция. Муж тоже попробовал. То же самое, только в профиль.

Сходили еще к одному психологу. Тот сказал: он вами манипулирует, надо его заставить, показать, что вы главные. Попробовали заставить. Он разбил себе голову и прокусил мужу ладонь, едва ли не насквозь, шрам до сих пор виден. Не кусал даже, а рвал, как волки рвут.

- Когда добрались до психиатра?

- В три с половиной. 

Психиатр сказал: "Да это же РДА (ранний детский аутизм), все видно невооруженным глазом. Форма тяжелая. Не лечится. Хорошо, если обучится минимальным бытовым навыкам. Крест на всю жизнь и никакой положительной эмоциональной отдачи, как вот, к примеру, от детей с болезнью Дауна бывает. Вы люди молодые еще, творческие, можете в интернат отдать, пока не поздно, пока он вам карьеры не порушил и семью не развалил."

Пришли мы с мужем домой, на нашу съемную квартиру, уложили Павлушу спать, сели в кухне за стол друг напротив друга и смотрим. Я говорю: "Что же делать?"

 Он отвечает: "Не знаю, ты же мать, тебе виднее." А что мне виднее? Я подумала: мало информации. Ну не одни же мы такие, есть и еще, они, может быть, что - то пробовали, знают. Расскажут, поддержат, научат. Оказалось, да - есть, пробовали, готовы поделиться. Я - туда. Еще год или полтора на это ушло. Как будто в секту вступила. Можно не буду рассказывать, что мы делали?

- Можно, - кивнула я. - Я представляю.

- Я вот только так и не поняла: если мы идем с детьми в кафе или там в музей, и наши странные даже на вид дети там орут как резаные, убегают, падают на пол и бьются в конвульсиях, то почему другие в свой отдых или выходной должны это терпеть?

А внутри идеология была такая: это пусть им будет стыдно, что они не могут принять инаковость. Ну не знаю. Мне самой было стыдно, что мой ребенок окружающих людей фрустрирует. Я старалась поменьше его возить. Меня осуждали: как ты не понимаешь, это часть терапии, пусть они что хотят говорят и как хотят смотрят… Не знаю.

Общаться ни с кем не хотелось, старые подруги приходили, видели Павлушу, я видела их лица… Зачем мне?

- Но развитие - то шло?

- Шло, однозначно. Павлуша научился говорить отдельные слова, указывать, что ему надо. Эхолалии в полный рост - мог целиком какую-нибудь рекламу воспроизвести. Раздеваться научился, ел сам все, кроме супа. Но громкие звуки, просто неожиданность какая - то и все, полный и окончательный слет с катушек.

А он уже большой, сильный, тяжелый, мне с ним не справиться… Про работу я и думать забыла. Про мужа - тоже. И однажды муж просто сказал:

 - Все, ухожу! Не могу больше в этом безнадежном сумасшедшем доме жить. Денег буду давать, сколько смогу.

Я из Москвы сразу же уехала. Какой смысл? И в Питере в соответствующую родительскую тусовку уже не пошла - не тянуло как-то. Сидела в основном дома. Иногда поздно вечером, когда детей уже нет, выводила Павлушу на площадку.

 Наверное, у меня была депрессия. Общаться ни с кем не хотелось, старые подруги приходили, видели Павлушу, я видела их лица… Зачем мне? Я почти перестала есть и спать. Весила сорок пять килограммов. Что у меня впереди? - Ничего

Мысли достаточно беспорядочно скакали у меня в голове. Где сейчас Павлуша? Что с ним стало? Когда все это было? Сейчас она весит намного больше сорока пяти килограммов.

Чего она хочет от меня? Павлуша умер и ей нужна поддержка? Или она ищет совета по воспитанию аутиста? Явно не по адресу, я с ними никогда толком не работала. И почему Тюменская область?

- Почему Тюменская область? - спросила вслух самое нейтральное.

- У меня бабушка была оттуда, я ее хорошо помню. А мама с отчимом и моими младшими братьями в Челябинске живут. В Питере был папа, но он умер, когда я студенткой была. Мама написала что если так все сложилось, чтобы я  продала папину квартиру и переезжала сюда.

Здесь мы хоть иногда тебя сможем отпускать куда-то. Мне в Челябинск совсем не хотелось, но сама мысль в голову запала: а не уехать ли мне с Павлушей куда-нибудь, где вообще никого не будет?

И никому не будет дела до того, какой он, что он делает, и до меня - тоже никому. Как только у меня появляется какая -то цель, я сразу оживляюсь. Мама меня не одобряла, но хотела помочь. Она говорила что там  до медицинской помощи почти сутки добираться. А я думала: "Ну и что? Если я помру или Павлуша помрет, кому хуже -то станет?

Я купила большой дом с участком за две тысячи рублей. В ста километрах от того места, где бабушка родилась - того села уже нет совсем, к сожалению. Здесь что-то типа выселок. Раньше пасеки были, теперь - ничего.


Три жилых дома, в одном - старик со старухой, в другом - одна старуха, а в третьем мать со взрослым слабоумным сыном. Мы - четвертые. Раз в неделю приезжает автолавка. До центральной усадьбы сорок километров по дороге и тридцать по реке. Но там все есть: магазин, школа, кафе, даже клуб и библиотека.

Как мы туда с Павлушей ехали, я сразу поняла: самолет исключается. Он заорет и забьется еще на взлете, никто его успокоить не сможет. Какой смысл? Поезд, куда ж деваться, там хоть места больше. Двое суток - чуть не самые страшные в моей жизни.

Пассажиры из нашего вагона ходили к начальнику состава, просили, чтобы нас ссадили где-нибудь и прямо к поезду психиатрическую скорую подогнали. Потом нам один проводник купе уступил.

На третий день Павлуша вдруг меня спросил: 

- Ты меня в лес везешь? 

Я честно говорю: "Да." 

- И там меня оставишь, как в сказке? 

- Нет, я там сама с тобой жить буду. 

- Ну тогда ладно, - лег на полку и проспал до самого конца.

Дом огромный, пять комнат, подвал, чердак. На чердаке филин живет и летучие мыши. Еще два сарая и сеновал. Дальше заросший огород, кусты бузины и дальше лес. Павлуша пошел путешествовать. Ходил везде, лазил, сидел возле осиного гнезда. Я боялась, но осы его не трогали.

Соседка, которая с сыном, сказала, что я могу ее сына использовать как рабочую силу - если он поймет, то все сделает с удовольствием, любит помогать. Только ему надо потом денежку дать любую, хоть десять копеек, он номинала не понимает. Это нам в первую зиму очень помогло.

Потом-то я с усадьбы мужиков приглашала, они нам там многое усовершенствовали, сделали под нас. Я в Питере квартиру сдавала, Павлушина пенсия по инвалидности и муж деньги присылал. Мы по тем местам богатыми считались. Муж, кстати, еще раз в Москве женился, у него две дочки.

- Когда все это было? Куда делся Павлуша? - думала между тем я.

- Люди там на выселках, да и в центральной усадьбе  другие, чем в столицах, это понятно. Медленные, тихие, не суетливые. Павлуша к ним еще первой зимой ходить начал. Придет и сидит. Они говорят что-то, то ли ему рассказывают, то ли сами с собой.

Попросят что-то, он не отзовется, пойдут и сами сделают. Отзовется, сделает - погладят молча по голове. А он как бы и ластится. Я обомлела, как увидела. В городе он никому чужому к себе прикоснуться не давал, даже мне не всегда.

Весной мы огород посадили.  Я с собой из города семена привезла, да и местную рассаду мне дали. Павлуша каждый день ходил смотреть, как оно растет. Я стала нормально спать, за год прибавила пятнадцать килограммов, купила подержанную «Ниву», мы завели собаку, кота, а по вечерам вслух читали книжки из сельской библиотеки.


- Простите, - не выдержала я. - Где сейчас Павлуша? И с чем вы ко мне приехали?

- Да, конечно, простите, - женщина встала, вышла в коридор и позвала: - Павлуша, иди сюда! Настало время задать твои вопросы.

Невысокий подросток с правильными чертами лица вошел в кабинет. Вежливо поздоровался. С интересом осмотрел игрушки.

- Куда можно присесть?

- Куда тебе удобно. У тебя есть ко мне вопросы?

- О да! - живо откликнулся Павлуша. - Мне пятнадцать лет. Я бы хотел понять что мне делать дальше. Меня очень привлекает лес, я его люблю и понимаю, наверное, я мог бы стать лесником.

И еще у меня есть профессионально ориентированная мечта, но о ней я стесняюсь говорить, она слишком странная. И, может быть, все -таки стоит попытаться вернуться в город, ведь мама в сущности городской человек и, наверное, довольно уже ей из-за меня…

 - И это тяжелый аутист? - подумала я. - Тогда я - балерина Большого театра».

- Это вторая попытка, - сказала женщина. - Первая была три года назад. Павлуша тогда даже три месяца в школу отходил. Ему очень нравилось там учиться. Но увезли его на психиатрической скорой прямо оттуда.

Тогда я с трудом его из больницы выцарапала. Потом мы не рисковали, потому что началось половое созревание.

- Что за мечта? - спросила я.

Павлуша застеснялся, но потом вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза:

- Я бы хотел стать учителем в школе у нас на центральной усадьбе. Это, конечно, странно слышать от человека, который сам в жизни ходил в школу всего три месяца, но, мне кажется, это могло бы даже и интересно получиться, ведь когда учитель необычный - это не всегда плохо. Вы согласны?

- Безусловно, да, — кивнула я.

— А чего хотите вы? — спросила я у матери, готовясь к отповеди в ответ на ее «мне главное, чтобы Павлуша был счастлив».

- Я привыкла там жить, - спокойно сказала женщина. - Мне там комфортно. За эти годы я написала с полсотни материалов про Сибирь и две книги. Одна уже издана, если вы позволите, я подарю вам на память. Кстати, благодаря моим материалам у нас появилось еще трое соседей.

А Павел действительно любит нашу школу - он туда раз в месяц ездит сдавать все предметы, и его там все любят. Особенно малышня, он с ними всегда потом во дворе играет и возится. Павлуша у нас почти круглый отличник.

- А что у вас там с интернетом?

- На выселках нет, на центральной усадьбе хороший, недавно построили вышку.

- Как вы смотрите на то, чтобы перебраться на центральную усадьбу? По крайней мере пока Павлуша будет учиться. Я думаю, сейчас уже есть какое-нибудь заочное педагогическое обучение. В том числе и по скайпу. Правда, боюсь, что иногда ездить куда-нибудь в Челябинск или Тюмень все равно придется.

- Я думаю, что я смогу, — серьезно сказал Павлуша. — Я с каждым годом все лучше себя контролирую, это все говорят, и я сам чувствую.

-  Не получится, станешь лесником или будешь удаленно работать в интернете. Но если не попытаешься, сам себе не простишь.

- Да, я согласен с вами. Но я очень боюсь… не могу ли я когда-нибудь… как-нибудь… быть опасен для детей?

- Ты задаешься этим вопросом, — серьезно подумав, сказала я. — Это уже значимо. И у тебя еще есть время, чтобы лучше понять себя и найти на него ответ.

К. Мурашова.

*Эскапи́зм (англ. escape — убежать, спастись) — индивидуалистическо-примиренческое стремление человека уйти от мрачной действительности в мир иллюзий.

Комментарий ( не мой) из обсуждения этой  статьи:

- Эта история чем то похожа на историю моего старшего сына. В России ему поставили РДА (в три года он не говорил, не слушал а только бегал). Когда мы переехали в Америку, то никто этот диагноз не подтвердил. Ему сейчас 14. Он хорошо говорит и много читает по английски, легко осваивает программу по техническим предметам, у него есть друзья и он дорожит общением с ними. Я, как и мать Павлуши, задаюсь вопросом, какая специальность может быть ему и по силам и в радость.

Несмотря на то, что психиатры и психологи не подтвердили аутизм и не смогли мне внятно объяснить если у него расстройство и какого рода, я вижу в нем некоторый провал в эмоциональном и житейском понимании жизни. Душа болит, сможет ли он свои особенности адаптировать к самостоятельной жизни. Хочу попробовать отправить его работать в Макдоналдс этим летом, чтобы понять как он может взаимодействовать с людьми и выполнять то, что требуется. 

Данный журнал не будет строго научным. Скорее предназначен быть вектором для людей ищущих и неравнодушных.

Не пропускайте новые статьи автора Пихтовая, просто зарегистрируйтесь на Конте. Подробнее

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    TAKSISTO Южнорусский Фронт
    Сегодня 13:21 246 15.21

    Пропаганда укроСМИ на четвертый год майдана...

    На четвертый год майдана, большая половина жителей этой безумной страны, ненавидят власть, не хотят вспоминать о майдане, стирают свои страницы, что бы вычеркнуть из памяти свое присутствие на этом майдане, а укроСМИ в своем репертуаре... Все хорошо прекрасная маркиза... Про что думают украинцы, если вы почитаете комментарии после этого поста, вы пойме...
    Мэй Би Южнорусский Фронт
    Сегодня 13:32 554 17.42

    Что происходит в Луганске?

    Ну что, мальчики и девочки, давайте разбираться!  Попытка государственного переворота, который так успешно пресекла генеральная «шашлычница» вместе с личной охраной главы ЛНР Игоря Плотницкого, совершается на наших глазах. Он не фейковый, и совершается силами, пытающимися восстановить в республике Украину. С ее тотальной коррупцией, с массовкой вмес...
    Alexandrovsky-S Сегодня 13:52 77 1.00

    День украинской Огидности

    Друзья, буквально пару дней назад я узнал, абсолютно случайно, прогоняя через гугл-транслейт очередной пост украинствующего, из фейсбука, узнал о существовании слова огиднисть. Это почти как гиднисть, только полностью противоположно ему по значению. Если гиднисть можно перевести как достоинство, то огиднисть означает отвращение, гнусность, омерзение. Действительно, з...
    ПРОМО
    Руслан Осташко Вчера 13:55 1971 58.60

    Агенты Путина рулят Польшей

    Агенты Путина размножаются, как кролики. На этот раз агентов Путина нашли в руководстве Польши и это вызвало большой дипломатический скандал. Обращаю ваше внимание, что нашел агентов Путина в Варшаве не кто-нибудь, а целый глава Евросовета и экс-глава польского правительства Дональд Туск, то есть человек, слова которого должны иметь вес. В общем, у меня для наших сосе...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика