Протесты в Беларуси. Прямая трансляция. Обновляется

Сказав «а» – говори «б» или …нужен ли новый «НЮРНБЕРГ»? ч. 10

0 779

В предыдущей публикации упоминалось о некоторых трениях между партийным патриархом Кулаковым и новым свежемеченым созревающим партийным бонзой Горбачевым, человеком Запада,  заслужившим проклятия целого народа. 

Тогда Бюро крайкома КПСС утвердило Горбачева в качестве парторга крайкома КПСС по Ставропольскому территориальному производственному колхозно-совхозному управлению. Произошло это в марте 1962 года. Но вскоре ему снова «досталось» от Кулакова. Как чувствовал старый партиец иуду в рядах "большевиков". На бюро крайкома обсуждался вопрос о работе с "Обращением ЦК КПСС и Совета Министров СССР к труженикам сельского хозяйства". В своем постановлении бюро обратило внимание парторга т. Горбачева на проявленную безответственность в работе с Обращением (см. Кучмаев Б. Г. «Коммунист с божьей отметиной…» С. 57).

Как все низкие и недалекие люди, Горбачев был настолько злопамятным, что ещё очень долго помнил б этом и даже воспроизвел его с ощущением только что пережитой минуты в своих мемуарах, где читаем: «Новое дело захватило меня полностью. Целыми днями, часто прихватывая и ночи, я колесил по хозяйствам и трудился над созданием новых структур управления, веря в то, что ставка на профессионалов обязательно даст свои плоды. Оставаясь кандидатом в члены бюро крайкома, я довольно часто встречался с Кулаковым, и он, как прежде, давал мне различного рода задания, приглашал в поездки по краю. Тем неожиданней был эпизод, произошедший летом 1962 года. На бюро крайкома обсуждался вопрос об Обращении ЦК КПСС и Совета Министров СССР к труженикам сельского хозяйства. Таких обращений было тогда бесчисленное множество. Со стороны заведующего отделом пропаганды и агитации И. К. Лихоты… на меня вдруг посыпались упреки в недооценке соцсоревнования и других подобных грехах. Я возразил — возникла перепалка. Кулаков предложил создать комиссию по проверке моей работы, а на состоявшемся 7 августа собрании краевого партийного актива Кулаков «выдал мне» сполна. Говорил о «безответственности в работе с Обращением ЦК», высказывался несправедливо, резко, грубо» (Г о р б а ч е в М.С. Жизнь и реформы. Кн. 1. С. 100).

После этого эпизода некоторые коллеги Горбачева стали посматривать на него «как на конченного человека». Но ему помог случай. Н. С. Хрущев в очередном припадке реформаторства разделил крайкомы и обкомы на сельские и промышленные. В Ставрополе, как и в других краевых и областных центрах, приступили к формированию сельских и промышленных комитетов КПСС. 

Обострилась проблема с кадрами. Горбачев получил предложение возглавить отдел партийных органов в сельском крайкоме. Для многих это было неожиданностью, даже для самого Горбачева. «Кулаков, — рассказывает он,пригласил меня к себе и — как гром среди ясного неба — предложил перейти на работу в аппарат формировавшегося сельского крайкома заведующим отделом партийных органов. С 1 января 1963 года я приступил к новым обязанностям» (см. Горбачев. « Жизнь и реформы» стр. 10).

Если верить Горбачеву, работа в отделе партийных органов сблизила его с Кулаковым, но в октябре 1964 года тот был переведен на работу в ЦК КПСС в качестве заведующего сельскохозяйственным отделом. «Мы расстались друзьями и сохранили близкие отношения все последующие годы», — говорит Горбачев. И все же не столько Кулакову, сколько Л. Н. Ефремову Горбачев обязан своим дальнейшим продвижением в партийной иерархии.

Леонид Николаевич Ефремов. Советский партийный, государственный деятель. Первый секретарь Курского, Горьковского обкомов КПСС, Ставропольского крайкома КПСС. Кандидат в члены Президиума ЦК КПСС. Первый заместителя Председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР с декабря 1962 по январь 1965 гг.

Леонид Николаевич был первым заместителем председателя бюро ЦК КПСС по РСФСР и слыл человеком, преданным Хрущеву. Он, естественно, не участвовал в отстранении своего патрона от власти и потому был отправлен в Ставрополь на освободившееся после отъезда в Москву Кулакова место. В декабре 1964 года Ефремова избрали первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС. Вторым секретарем стал Н. В. Босенко, бывший первый секретарь промышленного крайкома. Горбачева же избрали членом бюро краевого комитета партии и утвердили в должности заведующего отделом партийных органов. 

Началась совместная работа Горбачева с Ефремовым, длившаяся шесть лет. «Первые два года работы с Ефремовым, — вспоминает Горбачев, — стали периодом нашего взаимного узнавания, «притирки», и я бы даже сказал — сближения. От своего предшественника Ефремов отличался широтой политического кругозора, эрудицией, общей образованностью и культурой. Личностью он был, несомненно, крупной и в то же время — рафинированный продукт системы, яркий представитель аппаратной школы КПСС. В этом годы работы с ним были для меня поучительными» (См. Г о р б а ч е в М. С. Жизнь и реформы. Кн. 1. С. 108).

Горбачев работал с Ефремовым, по рассказу знающих ставропольцев, «душа в душу». Именно при Ефремове и с его помощью он поднялся так высоко, что мог дотянуться рукой до Старой площади в Москве.

В сентябре 1966 года на пленуме Ставропольского горкома КПСС Горбачев был избран первым секретарем, т. е. достиг ступени, непосредственно предшествующей высшим должностям в краевом комитете партии. Ефремов, следовательно, подвел его вплотную к этим должностям. Правда, «чем-то особенным Ставропольский горком при Горбачеве не блистал. Шел в фарватере, который прокладывал крайком КПСС, на мель не садился, бакены не сшибал, шлепал постановлениями, как плицами, и двигался вперед» (см. К у ч м а е в  Б. Г. Коммунист с божьей отметиной… С. 68).

Горбачев знал, что делал, когда следовал в «фарватере» крайкома. И вот уже летом 1968 года он занимает кресло второго секретаря Ставропольского крайкома КПСС. Горбачев изображает дело так, будто это новое повышение состоялось вразрез с его собственными планами и против желания Ефремова, уступившего настояниям из Москвы. 

«Свежо предание, да верится с трудом». Впрочем, есть другая, более правдоподобная, на наш взгляд, версия, согласно которой Ефремов посадил Горбачева «рядом с собой — вторым секретарем комитета КПСС. Уверяют, что для Михаила Сергеевича это было большой удачей. И не потому, что такая должность подвернулась, а потому, что попал в хорошие руки». То была большая удача для Горбачева потому, что такая должность подвернулась. Но впереди его ожидала еще большая удача.

Весной 1970 года Л. Н. Ефремова вернули в Москву на должность первого заместителя председателя Государственного Комитета Совета Министров СССР по науке и технике (ГКНТ). Неожиданно для многих местных «чинов» первым секретарем Ставропольского крайкома сделали Горбачева. «Дело в том, что на роль руководителя краевой партийной организации с гораздо большим основанием мог претендовать Николай Васильевич Босенко. У него и возраст был серьезнее, не каких-то 39 лет, как у Горбачева. И послужной список посолиднее: еще в конце пятидесятых и начале шестидесятых годов он был вторым секретарем «нормального» крайкома, потом первым секретарем промышленного и вот уже шесть лет председательствовал в крайисполкоме. Люди ценили Николая Васильевича за спокойный нрав, рассудительность, доброе отношение к человеку. По всему этому, будь на пленуме крайкома выборы, еще бы посмотрели, кого куда. Но требовалось лишь ритуальное поднятие рук». Вот так был «избран» Горбачев (см.  К у ч м а е в Б. Г. Коммунист с божьей отметиной… С. 68).

Б. Кучмаев сочетал журналистскую профессию с работой над книгами. Изучив громадное количество документов и архивного материала, написал книгу о М.  Горбачеве, о путях его восхождения к вершинам власти страны. Первое издание книги «Коммунист с божьей отметиной» вызвало большой интерес, что послужило поводом для ее второго издания в 1992 году – «Отверженный с божьей отметиной». 

Далеко не последнюю роль здесь сыграл Ефремов, который рекомендовал Л. И. Брежневу в качестве своего преемника в Ставропольском крайкоме М. С. Горбачева.

Однажды спросили у Леонида Ефремова , как могло случиться, что Горбачев стал первым секретарем Ставропольского крайкома, несмотря на более достойного и сильного претендента Н. В. Босенко. Ефремов ответил, что это он, беседуя с Брежневым, назвал Горбачева как наиболее подходящего своего преемника и пояснил, почему он остановил свой выбор на Горбачеве: «Мне показалось, что в нем есть политическая жилка».

Таким образом, первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС Горбачев стал благодаря поддержке Ефремова, что, конечно, не исключает протежирования со стороны Суслова и Кулакова. Перед ним открывался путь на Старую площадь. Чтобы пройти этот путь, надо было сметливо воспользоваться некоторыми обстоятельствами, как объективного, так и субъективного свойства.

Хорошей стартовой площадкой для перелета в Москву служил Ставропольский край, являвшийся в системе краев и областей России одним из самых заметных и значимых в сфере сельскохозяйственного производства, легкой и пищевой промышленности, а также по части курортного обслуживания. Поэтому Ставропольский крайком в служебной карьере его первых секретарей был нередко своего рода трамплином в ЦК КПСС и другие высшие столичные инстанции. 

Например, И. П. Бойцов перешел на руководящую должность в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС, а Ф. Д. Кулаков — на должность заведующего сельскохозяйственным отделом ЦК. Своеобразием Ставропольского края объясняется, по-видимому, появление в Ставрополе попавших в немилость партийных и государственных сановников: Н. А. Булганина, Н. И. Беляева, Л. Н. Ефремова. Значит, ранг первого секретаря Ставропольского крайкома партии сам по себе давал значительный шанс на продвижение в Москву. Необходимо было лишь умело использовать этот шанс.

М. С. Горбачев благодаря своей эластичности и обходительности в отношениях с людьми сумел создать расположение к себе в ЦК КПСС. Так, в частности, позволяет думать случай, описанный в мемуарах А.А. Громыко, где читаем: «Помню 1978 год. Дня за три до очередного Пленума ЦК КПСС позвонил мне Леонид Ильич Брежнев и сказал: «Хотел бы узнать твое мнение по одному вопросу. Что, если предложить пополнить секретариат ЦК товарищем Горбачевым? Он сейчас первый секретарь Ставропольского крайкома партии. Как ты думаешь?» Мой ответ был таким: «Лично я вместе с Горбачевым не работал, и мне трудно высказаться конкретно со ссылкой на свой опыт. Но в разное время я разговаривал с членами и кандидатами в члены Политбюро, с секретарями ЦК. От них, да и от других я слышал о первом секретаре Ставропольского крайкома много хорошего. Это коммунист, прямой, честный, очень подготовленный». А потом я подчеркнул: «Если у тебя такие же сведения, то, по-моему, на предстоящем Пленуме ЦК следует внести на рассмотрение его кандидатуру». И в заключение добавил: «Уверен, что Пленум с этим согласится». Леонид Ильич мне сказал: «Непосредственно по работе с Горбачевым я тоже не сталкивался, но я много слышал о нем хорошего. Так что, пожалуй, внесу это предложение на рассмотрение ЦК». Он так и сделал» (См. Г р о м ы к о А. А. Памятное. М.,1990. Кн. 2. С. 533–534).

Если верить этому рассказу А. А. Громыко, у членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК о Горбачеве сложилось хорошее мнение, что, конечно, способствовало его приходу на Старую площадь. Но кто из членов Политбюро играл здесь главную роль? Если учесть особенности ситуации, сложившейся в Кремле и на Старой площади, то менее всего просматривается в этой роли Ф. Д. Кулаков. Почему?

Кулаков, «перетаскивая» Горбачева из Ставропольского крайкома партии в ЦК КПСС, когда генсеком являлся Брежнев, должен был понимать, что это могло сказаться неблагоприятным образом на его собственной карьере. Ведь Горбачев в любой, так сказать, подходящий момент мог составить ему конкуренцию, поскольку они оба выдвинулись в руководство сельским хозяйством. Это, конечно, — чисто логическое соображение и не в нем суть.

 Дело в том, что Горбачева перевели в Москву в декабре 1978 года, уже после смерти Кулакова, последовавшей в июле того же года. Стало быть, вопрос о переводе Горбачева продвигал не Кулаков, но кто-то другой. Да и с самим Кулаковым не все ясно. Похоже, к лету 1978 года над ним стали сгущаться тучи. Показательно, что при подготовке июльского 1978 года Пленума ЦК, посвященного проблемам сельского хозяйства, председателем комиссии был назначен А. Н. Косыгин, а не Ф. Д. Кулаков, который, будучи членом Политбюро и секретарем ЦК, непосредственно отвечал за сельскохозяйственный сектор экономики страны. Казалось, ему и карты в руки. Но его не ввели даже в состав комиссии, готовившей Пленум. И с докладом выступил не он, а Л. И. Брежнев.

Удивительно то, что Кулаков даже не участвовал в прениях по докладу (см. газета «Правда» 1978, 4 июля; 5 июля). Сказать, что он болел — нельзя, поскольку 5 июля открылась 9 сессия Верховного Совета СССР девятого созыва и Кулаков присутствовал на совместном заседании Совета Союза и Совета национальностей. Вечером того же дня чета Кулаковых на загородной даче отмечала 40-летие своей свадьбы.

То, что произошло с Кулаковым на июльском Пленуме ЦК, — лишь видимая постороннему наблюдателю сторона переживаемых им служебных неприятностей. Их, по-видимому, накопилось столько, что он не выдержал и через две недели после Пленума скоропостижно скончался.

На похоронах Ф. Д. Кулакова, члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС, отсутствовали Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, М. А. Суслов и В. В. Гришин. Факт, безусловно, показательный. М. С. Горбачев, смягчая его, пишет: «Кулаков ушел из жизни, когда ему исполнилось 60 лет. Это была большая утрата. Тем удивительнее решение Брежнева и других членов Политбюро не прерывать отпуск для прощания с коллегой. Тогда я, может быть, впервые понял, как невероятно далеки друг от друга эти люди, которых судьба свела на вершине власти». Однако можно полагать, что тут нечто большее, чем просто «решение Брежнева и других членов Политбюро не прерывать отпуск».

Есть еще одна деталь, заслуживающая быть упомянутой, — это место, где проходила церемония прощания с Кулаковым. Прощались с ним в Краснознаменном зале Центрального дома Советской Армии, тогда как подобные церемонии, если умирал член Политбюро ЦК КПСС, проводили в Колонном зале Дома союзов.

Именно в Колонном зале состоялось прощание с М. А. Сусловым и Д.Ф.Устиновым, которые ненамного пережили Ф. Д. Кулакова. А вот смещенного с должности Председателя Совета Министров СССР и умершего вслед за тем А. Н. Косыгина, как и Ф. Д. Кулакова, поместили для прощания в Краснознаменный зал Центрального дома Советской Армии. По-видимому, и Косыгин, и Кулаков уже отличались от остальных членов Политбюро тем, что их положение пошатнулось, и они перешли в состояние падения с кремлевского Олимпа (см. Лукьянов А. И. Переворот мнимый и настоящий. С. 173). Е. И. Чазов в своей книге воспоминаний приводит слова Андропова: «Брежнев очень боится Косыгина, признанного народом, талантливого организатора» (Чазов Е. Здоровье и власть… С. 122).

На наш взгляд, смерть Кулакова — скорее всего следствие борьбы в кремлевском руководстве за влияние и власть, в которой он, по всей видимости, проиграл. Возможно, уже тогда искали ему замену ( см. Г о р б а ч е в М. С. Жизнь и реформы. Кн. 1. С. 21. ).

Не случайно некоторые исследователи высказывают догадку о физическом его устранении. Все это, на наш взгляд, говорит о том, что Кулаков потерял расположение кремлевской верхушки в лице Брежнева, Косыгина и Суслова. А это означает невозможность прохождения Горбачева наверх как человека, которого протежировал Кулаков. Поэтому необходимо было искать другого покровителя. 

И тут мы опять выходим на Андропова — «ближайшего друга и доверенного» Брежнева. И нет оснований обходить стороной признание самого Горбачева: «Думаю, Андропов «приложил руку» к моему выдвижению, хотя мне не сделал и намека» (Ч е р н я е в А. С. «Моя жизнь и мое время». М., 1995. С. 317. «Андропов был одним из самых преданных Брежневу членом Политбюро. Могу сказать твердо, что и Брежнев не просто хорошо относитлся к Андропову, но по своему любил своего «Юру», как он обычно его называл» (Чазов Е. Здоровье и власть… С. 80).

Ю. В. Андропов не только продвигал Горбачева в Секретариат ЦК, но и прокладывал ему путь в генсеки. И эта версия нам, в отличие от Анатолия Громыко, не кажется надуманной. Горбачев, так сказать, вышел из Андропова. Поэтому, вероятно, он, как свидетельствует А. И. Лукьянов, ревниво относился к деятельности своего патрона: уязвленный поистине геростратовым тщеславием Горбачев не хотел делиться ни с кем сладостью славы «творца» «перестройки», раскачавшей и опрокинувшей «ниже плинтуса» величайшую в мире страну.

Продолжение следует…


На границе с Крымом местные отлупили приезжих бандеровцев. 18+

Два брата-националиста Владимир и Руслан Кошовенко, приехав на отдых из Киева в городок Геническ на границе с Крымом, были поколочены местными жителями за то, что носили прически-«оселе...

Главная ошибка Лукашенко и последний подарок Путина!

Чего гражданин Лукашенко так и не понял по причине слишком долгого пребывания у власти — так это стратегический просчёт, который он допустил. Если совсем кратко, то он-то считал, что «п...

С настоящими диктаторами Запад и не думает бороться

Я открою для некоторых тайную тайну, но всё же скажу: политология – это наука. А у любой науки есть чёткие критерии, законы и правила. В том числе каждый термин имеет своё чёткое определени...