Частный аэропорт в Эквадоре, побережье океана.
- Давай, давай! Последняя палета! – Саймон, согнувшись, втаскивал в забитый салон старенького одномоторного Кадьяка длинные гофроящики. Короба он укладывал в большие промышленные холодильники, стоявшие вдоль обоих бортов, оставался лишь узкий проход вдоль салона по центру. Солнце палило нещадно, оба они – и Саймон, и его помощник, метис Энрико, обливались потом, загружая груз в самолет.
В предыдущей главе мы узнали о том, что и России не все в порядке - на детский лагерь на Черноморском побережье напали бандиты, дети чудом спаслись и оказались в итоге в Спасилище и о том, как Ира в детстве пыталась все-таки выяснить, кто же ее отец. Но не преуспела. ДНК ее отца отсутствовало во всех мыслимых базах данных всего мира. Его как будто и не существовало никогда.
- Эй, креста на тебе нет, Саймон! Так работать в священный час сиесты могут только русские!
- Да я и есть русский… давай, немного осталось, и я улечу.
- Русские – Иваны… фух, дай передохнуть минуту! А ты – Саймон!
- Все, последняя! – Саймон спрыгнул на бетонные плиты маленького частного аэродрома, – Энрике, отгони машину на виллу, не забудь проверить, как открываются рамы – в левой теплице вчера было жарковато. Может, термореле не работает?
- Проверю, проверю… Удачи, босс!
- Да… ну, прощай, брат!
- До свидания, босс!
Самолет вырулил на взлетку, разогнался и взмыл в ослепительно синее небо, сливающееся на горизонте с океаном. «Мой верный соратник Энрике, если и доедет сегодня до виллы, то только к вечеру, а сейчас у него святая сиеста, пойдет в кабак. А когда доберется до теплиц, из его хорошо проветренной башки вылетит мое указание проверить температуру. Надо будет взбодрить его, когда я сяду в Панаме, на дозаправку… Самому бы не забыть!»
Если бы Роза была дома, она бы проверила. Розочка, Розалинда, Розалия… Саймон был женат еще два месяца назад. А сейчас… то ли женат, то ли нет. Он провожал ее и дочу до трапа – дозволили за денежку малую местные охламоны. Что она сказала? Саймон прикрыл глаза, вспоминая.
- Сема, милый… ты… ты – можешь – если хочешь – чувствовать себя свободным! А мы будем тебя ждать! Я год буду ждать. Года хватит, чтобы решить, что для тебя дороже – я или твои розы. А Лизка… чтоб ты знал, дурачок, Лизка будет тебя ждать всегда.
Последний поцелуй, вкус ее слез на его губах… Сквозь туман он видел, как легко она взбежала по трапу, как Лиза отчаянно машет руками в иллюминатор.
Самолет увезли на взлетку. Он проводил его в полет – белая птица, унесшая все, что было так дорого для него, быстро набрала высоту и скрылась из виду, только реактивный след смешался и пересекся с другими полосами, расчертившими небо над аэродромом. И Саймон, он же Сема, он же Семка, по российскому паспорту Семен Поживалов, пятидесяти девяти лет от роду, отныне свободный и одинокий, отправился прямиком в ближайший бар пить текилу. Много текилы. Надрался так, что не смог вести машину, пришлось вызывать водителя для пьяных, тот отвез его в дешевый отель отсыпаться. Ну а потом – снова розы, розы, розы…
Это был натуральный конвейер по выращиванию знаменитых на весь мир эквадорских роз, без права на отдых и остановку. По-прежнему богатая удобрениями вулканическая почва, обилие света на горных склонах, система ирригации, обустроенная еще в конце прошлого века, теплицы из современного легкого прозрачного материала, затемняющегося при слишком ярком солнце и становящимся совершенно прозрачным для солнечных лучей в плохую погоду – это были факторы стопроцентного успеха для местных фермеров.
Семен начал с аренды двух теплиц. За двадцать лет он выкупил эти и семь соседних. Вначале работали с Розой вдвоем – таскали землю, удобрения, окапывали и пропалывали, укладывали свежесрезанные метровые стебли с нераспустившимися бутонами по 25 штук в пакеты, гофроящики и в холодильники. Розы – нежный товар, их помещают в холодильные камеры нераспустившимися, везут до ближайшего аэродрома, или рано утром грузят в рефрижератор, поджидавший садовников в конце ущелья.
Через несколько лет родилась Лизавета. У Саймона к этому времени уже было два работника и восемь теплиц, договор с местным перекупщиком и мысли о прямых поставках, минуя посредника. Потом – школа, квартира в Кито, управляющий для десяти теплиц. Семен выучился за большие деньги на пилота, взял в аренду самолет и сам занялся перевозками нежного груза – у него были покупатели в Панаме, Мексике, на Гаити. Все закончилось примерно год назад.
Мир накрыл очередной кризис. Капиталистическому строю, а этому его, Семена, учили еще в школе, а потом и в институте, ведь по образованию он - специалист по наноэлектронике, свойственны кризисы. Это как пирамида, как мыльный пузырь, который обязательно лопнет, это безудержная жажда наживы, которая в разных областях человеческого хозяйства приводила к кризисам перепроизводства, переизбытка спроса, пустых договоров, резкого роста долгов, и разрешалось это всегда одинаково – война списывала все долги, перечеркивала обязательства и договоры, перекраивала рынки сбыта и создавала новые.
Мир подошел к очередному обвалу, частичное обрушение происходило то тут, то там последние полстолетия, и вот сейчас карточный домик, выстроенный на раздутых акциях несуществующих предприятий, повалился, и розы стали никому не нужны. Гирлянды из еловых ветвей и венки – нужны, а розы – нет. Бизнес скукожился, конкуренция заставила снизить цены до себестоимости, теплицы гасли одна за другой.
Саймон оставил в работе только две – с чего начал. Посредники испарились первыми, но пара прямых контрактов осталась, и ему удавалось сводить концы с концами.
Розалия преподавала в Кито испанский в школе при российском консульстве, и их Лизавете позволили учиться там же. Это был лучший вариант – эквадорские школы и колледжи были, по мнению избалованных российским образованием Розы и Семена, ужасны. Отправить Лизавету в Америку или на Кубу Розалия отказывалась категорически. Она не могла надолго расстаться с единственным ребенком.
Денег становилось все меньше, продажи шли ужасно туго, Саймон пил по вечерам, пропадал на «плантациях». Однажды он получил большой счет за мобильную связь.
Удивился, проверил выписки – так и есть, жена болтала с русской родней из Владивостока.
- Роза, счет за связь больно большой! – сказал он жене после ужина.
- А… да, я с мамой поговорила!
- Что-то случилось? – спросил он нарочито безразлично.
- Ничего, узнавала, как они там.
А через несколько месяцев она начала заводить разговоры – сначала издалека, рассказывала, что штат российского консульства урезали, что ее родители отстроили дом на выделенном бесплатно участке неподалеку от Владика и построили большую теплицу, настоящий зимний сад! И что испанский в России изучают во многих школах и институтах. И что ему, Семену, через пять лет будут платить в России пенсию, да, пусть мизерную, но не нуль, и что…
- Я не могу вернуться, ты же знаешь! – тихо сказал он наконец. – У меня там большие долги…
- Твои долги? Кому ты должен? Банку? Да нет этого банка давно уже!
- Я должен тем, кому нельзя не отдать, ты знаешь все прекрасно сама!
- Зато я никому ничего не должна… кроме себя и дочери, - прошептала в ответ Роза. – А твои кредиторы или давно на том свете, или забыли про тебя, что с нас взять! Если вспомнят – пойдешь в милицию!
- Роза… у нас же тут бизнес!
- Какой бизнес? Ты издеваешься? Еле концы с концами сводим!
- Это временно, все изменится!
- Сеня, очнись! Изменится к худшему! Посмотри, что делается в мире и в этой стране! Сколько безработных! И их злость и ненависть весьма умело направляют против богатых и белых!
- Ты… подожди! Ты что, я не пойму… тебе тут плохо, что ли? Ты же так любила – море, горы, солнце!
- Любила… когда была надежда, что мы будем жить лучше, а не хуже. Те времена ушли навсегда, Семен!
- Мы переживали и не такое!
- Да? Когда на твоей памяти закрывали консульство России?
Семен смотрел в глаза жены. Она закурила, посмотрела в сторону детской комнаты.
- Лизке учиться негде. Я остаюсь без работы. Консульства закрываются по всей Южной Америке. Оставят только в Бразилии и торговое в Венесуэле. На Кубе при русской военной базе еще будет. И все, понимаешь ты это?
- Почему? Родина обнищала, что ли?
- Ты совсем мозги пропил, что ли? Война будет! Война!
- Дурочка, какая война? Против кого?
- Всех против всех! В Чили твои любезные пеоны разгромили американское посольство! Америка это просто так оставит, что ли? Я выхожу за ворота русской миссии и чувствую, я кожей чувствую, как все эти Марии, Хуаны, Габриэли ненавидят любого белого человека.
- О, Бог мой, что за чушь? Милее и спокойнее людей поискать! Наш Энрике тебя разве ненавидит?
- Меня – нет! А твоего приятеля Хуана, он же Ваня – да!
- Ты… ты зачем это все говоришь? – Семен тогда испугался впервые после своего поспешного бегства от долгов из России. – Ты в своем уме?
- Я не вижу здесь перспектив для себя и Лизы – после закрытия консульства ей негде будет учиться, мне негде работать.
- Что ты предлагаешь? Бросить все, ради чего мы столько трудились?
- Бросить все? Все – это что? – жена перешла на громкий шепот, боясь разбудить дочь. – Твои две великолепные теплицы? Квартиру в Богом забытом жарком и пыльном городишке? Я хочу домой!
- Это наш бизнес!
- От которого скоро останутся рожки да ножки?
- Да куда ты собралась?
- Домо-о-ой!
- Конкретно, куда?
- В маме во Владик.
Семен глотнул текилы, поморщился, запил домашним лимонадом.
- Ладно. Ладно. Ты тоже человек, имеешь право на собственное мнение.
- Имею.
- Давай спокойно. Какая муха тебя укусила?
- Це-це, которых тут нет!
- Прости, прости, ты успокойся.
- Позавчера через квартал от нас в школе зарезали мальчика только за то, что у него есть мотобайк.
- Он был белый, этот парень?
- Что? Нет, черный… да при чем тут?
- Ладно, хорошо… в самом деле, расизм какой-то… а что ты собралась делать в России, на что жить?
- А я буду преподавать – да, тем же русским тот же испанский!
- Ты уверена, что там твой испанский кому-нибудь нужен?
- Представь – да! И, более того, нам выделили место на российском самолете, с которым улетают члены семьи работников консульства!
Семен замолчал. «Значит, она все решила, все подготовила, и тебе, брат, остается только согласиться…»
Что он и сделал, недели через две – эти дни он пытался образумить слетевшую, как он полагал, с катушек супругу. Имел «ласковые» разговоры с тещей с кучей сладких посулов, по старым связям выяснял, прочно ли о нем забыли… и с кислой миной согласился. А еще через неделю Лизу закидали птичьим пометом по дороге из магазина, и она влетела в квартиру, рыдая и крича, что выйдет из дома только для того, чтобы пересесть в автомобиль, который отвезет ее в аэропорт, а на него свалился подарок судьбы – контракт на поставку роз.
Какой-то мексиканский нефтяной барон устраивал свадьбу своей дочери, и потребовались белые розы с алыми прожилками, а такие были как раз у него, в таком количестве, что еле влезли в старичка Кадьяка.
Семен поклялся самой страшной клятвой, что везет розы в последний раз, что передаст теплицы Энрике и улетит с вырученными от продажи роз деньгами ближайшим же рейсом во Владивосток, Хабаровск, Москву, Питер – куда будут билеты. Но Роза не поверила, и был последний скандал, и потом последняя жаркая ночь, и ее слова у трапа…
Самолет шел обычным коридором, музыка лилась в наушники из приемника, океан под облаками казался однообразным ковром, и тут Семен увидел краем глаза истребитель, вылетевший из облака прямо на него. Семен даже не успел шевельнуть штурвал, как огромная сверкающая птица прошла мимо, и на приборной доске зажегся сигнал вызова по рации. Семен заглушил музыку и вслушался в резко звучащий голос, по-английски задающий вопрос, смысл которого он уловил с большим трудом.
- В какую закрытую зону я вторгся? – ответил Семен тоже по-английски. Огляделся и увидел в паре километров авианосец в окружении патруля – нескольких кораблей разного ранга, выстроившихся в боевом порядке.
- Я всего лишь лечу в Панаму! Вы с ума сошли, что ли?
И в этот момент что-то ударило в самолет, и мир закружился вокруг Семена с невероятной скоростью: вода, небо, вода, снова небо и истребитель, вода… вода…
Очнулся он в море. Спасжилет, надетый перед полетом, исправно надулся и поддерживал его на плаву. В нескольких метрах плавал ярко-красный надувной плотик.
Паром Афины – Новороссийск
Василики сидела на нижней полке четырехместной каюты парома, увозившего ее из Греции и смотрела в иллюминатор на приближающийся берег древней Тавриды. Ее попутчики, семья Спанидиса – отец, мать и их дочь-подросток нежно попрощались с Васо, пожелали ей счастья и стояли на палубе.
- Мы едем в холодную Скифию! – грустно говорила Василики еще час назад.
- Что ты! Мы едем в благословенный Херсонес! В Севастополь! – утешала ее мать семейства Катина.
- Я даже языка не знаю…
- Английский знаешь? Ну вот и договоритесь как-нибудь! А русский не сложнее греческого! И слов много общих!
Они провели вместе двое суток. Васо старалась о себе не рассказывать – только имя назвала и, показывая кисти рук в повязках, объяснила, что пострадала при пожаре, и что едет к родным в Россию.
- Ах, ах! – вздыхала Катина. – Бедная девочка! И как жаль, что ты едешь дальше нас! Мы бы тебе помогли, устроили на первое время!
- Да уж… Все в этом мире повторяется. Когда-то мои предки бежали за спасением от турок в Россию, потом – аккурат шесть десятков лет назад – меня еще не было даже в прогнозах – мои родители и братья вернулись в Грецию делать бизнес, и вот теперь уже мы возвращаемся обратно.
- Да, у греков много родни по всему миру, - в задумчивости поддакивала Васо.
- Наши родственники - по всей России! Ты, как устроишься, сообщи – а вдруг сможем что-то для тебя сделать!
«Греки всегда стремились туда, где лучше, где сытнее, теплее… - думала Васо, выйдя на палубу посмотреть на «холодную Скифию» поближе. – И, если Спанидис вывез семью не в Америку, не в Австралию, а в Россию – значит, там лучше. Опять же, общая вера…»
Роман буквально выкрал Василики из больницы. К счастью, Анна уже выписалась, расцеловала Васо, передала свою визитку с категорическим требованием «Звони, за мной контрамарки!» и отбыла в сопровождении родни домой. Роман попросил у Васо визитку и спрятал в свое старомодное портмоне.
- Переходим на нелегальное положение! – подмигнув, сказал он. – Родителей твоих я предупредил, что ты едешь восстанавливаться в неврологический санаторий в Швейцарию, а у нас с тобой будет особая связь. Раз в три дня я буду размещать объявление на сайте «Русские Афины». Если у меня будут хорошие новости о Никитосе, напишу – куплю попугая, если никаких новостей – ищу пару для попугая.
«Ну а если совсем плохо… - «продам попугая» - вспоминала Васо, усевшись в пластиковое кресло на палубе и кутаясь в плед – резко похолодало и моросил дождик. И новости были все больше неутешительные. В мире созрел Большой Конфликт. Нигде не было безопасно. Разве что в Антарктиде. Суровый климат заставлял людей из разных баз держаться друг друга, оказывать помощь, хотя бы потому, что на следующий день помощь могла понадобиться им самим.
По ночам страхи и подозрения накатывали на бедную Василики.
«Может, отец Нико что-то скрывает? Ведь он оказался связан с госбезопасностью… а вдруг он мне солгал – все солгал – и что мне грозит какая-то опасность, и что Никитос не нашелся? А что я, собственно, знаю об их семье кроме того, что отец и сын мне рассказывали?»
Василики оставила в больнице все, даже новый телефон. Роман привез ей из дома одежду и собрал в дорогу два чемодана по составленному Василики списку. И после ужина она, накинув больничный халат, с задумчивым видом вышла в холл, спустилась в лифте в цокольный этаж, кивнула головой охраннику – мол, я воздухом подышать - и вышла на улицу. Прошлась по больничной аллее, сняла халат и, изображая припозднившуюся посетительницу, вышла за ворота. Роман ждал ее в такси. Они высадились недалеко от порта. На пристани было многолюдно, несмотря на поздний час – принимал пассажиров и груз паром «Апсны», следовавший с заходом в Стамбул, Севастополь и Новороссийск в Сухуми.
- Роман, - сквозь слезы сказала Васо, когда они подошли к трапу. – Я до сих пор не уверена, что поступаю правильно, оставляя вас одного искать Нико.
- Доверься мне, девочка, – тихо ответил Роман. – Я себе не прощу, если не смогу уберечь тебя от опасности. Адрес у тебя, не забыла? – забеспокоился он, украдкой смахивая слезы.
- С собой, с собой, в вашем портмоне… - Васо было тяжело рыться в сумочке перевязанными пальцами, но и адрес, и портмоне они оба проверили, пока ехали в такси.
- Ну, до свидания, Господь с тобой!
А прошлой ночью ей стало так тревожно, что она вскочила, вышла в общий холл и уткнулась в визор. Сначала проверила – как там мать Никитоса, она была публичной персоной, примой оперного театра в Милане, и, если бы она отменила спектакли – об этом обязательно написали бы во всех новостях. Но нет… никаких отмен или замен. Прославленная певица поет в опере Римского-Корсакова «Снегурочка» на «неделе русской музыки» в Италии.
Просмотрела новости. В какой-то азиатской стране с плохо выговариваемым названием Кырыз.. нет, Киргиз… все равно не выговорить! – прошли выборы. Оппозиция оказалась недовольна результатом, сожжен президентский дворец, вводят войска в столицу и комендантский час.
Седьмой американский флот вышел в море и инспектирует побережье Южной Америки. Прошла информация, что китайцы планировали диверсию на Панамском перешейке.
Объявление о поиске пары для попугая по-прежнему красовалось в разделе «Частные объявления» на сайте «Русские Афины». Традиционно ругали греческое правительство.
В Конго эпидемия чумы… надо же, а ведь середина 21 века!
В Англии премьер-министр индийского происхождения распорядился выделить отдельные здания в колониях для мусульман – они так и не смогли примириться с тридцатью пятью полами, официально признанными в Европейском союзе. Англия, правда, из него давно вышло, но трансгендеры остались.
Вот такие новости… и смех, и грех, как говорила бабушка Васо. Девушка вернулась в каюту, но так и не смогла уснуть, а утром было душевное прощание с семейством греков, и в Севастополе высадилась по меньшей мере половина пассажиров, стало свободнее и грустнее.
Примерно через час после выхода из Севастополя, во время обеда, Василики поняла, что произошло нечто, из ряда вон выходящее. Во-первых, официанты столпились на кухне и что-то обсуждали, не обращая внимания на гостей за столами. Пришла метрдотель и разогнала сборище. Лица членов команды были тревожны.
В холлах и на трапах наблюдалось передвижение стюардов и матросов, более интенсивное, чем обычно.
«Тонем, что ли?» - затосковала Василики. Были бы за столом ее соседи-греки, они бы все живо узнали. Но точно не по ее, Васо, душу вся эта суета. К ней бы просто подошли и вежливо препроводили в ее же каюту «побеседовать», для начала. Вообще, паром был русский, границу они пересекли, и Василики очутилась в пределах юрисдикции Российской Федерации. Это – главное.
За столами начали шушукаться, люди полезли в свои телефоны и планшеты. «Ой! Китай напал на Америку!» - осенило Васо, и она решилась обратиться к господину за соседним столиком, внимательно изучавшим свой смартфон. Обратилась по-английски.
- Простите меня, пожалуйста. Мой смарт остался в каюте… мне кажется, или что-то происходит?
- Госпожа, конечно… турки закрыли Босфор для всех военных судов, кроме турецких и российских!
- Боже мой! Почему?
- Над Иракским Курдистаном сбили их истребитель!
- О!!!
- Это произошло рано утром, а только что Россия закрыла свою границу. Для всех, кроме граждан страны!
«Мамочки! Я успела проскочить!»
- Нам с вами крупно повезло – «Апсны» был последним паромом, зашедшим до закрытия границы!
- О!!! Хвала небесам! Причина в турках, как вы полагаете?
- Да разве тут скажут правду? – мужчина с отвращением отложил телефон. - Но в последний раз границу закрывали около пяти лет назад, во время вспышки холеры в Восточной Европе… Что-то очень серьезное готовится, леди!
«Сбит турецкий истребитель, это раз. Турки закрыли Босфор. Китайцев обвинили в подготовке диверсии на Панамском канале, и американцы добавили третий флот, к двум вышедшим в океан, это два. Русские обнаружили инфекцию в сельди и меньше, чем через неделю, закрыли границу, это три. Мусульманские радикалы в Европе, пожар в Греции, пожары в Калифорнии… я все вспомнила, или что-то упустила? Ах, да – чума в Конго. Может, на самом деле русские обнаружили бациллы чумы в польской селедке?» размышляла Васо, лежа на диване в каюте и «листая страницы» новостных каналов на визоре. Попугаю по-прежнему искали пару…
Благодарю вас за прочтение!
Уважаемые читатели! У меня возникла в процессе написания и переделки романа путаница в греческих именах. "Василики" - не склоняется, а "НикитОс" пишется через "о". Меня консультировал по греческой тематике наш уважаемый соконтовец Стилиан, спасибо ему большое, и ведь я где-то записала, как правильно, но потом, увы, несколько лет прошло, уже запуталась. Поправить в опубликованных эпизодах не смогу, буду стараться обойтись без ошибок в следующих публикациях.
Предыдущие главы опубликованы по ссылкам:
Начало - https://cont.ws/@proctotanya/3...
Катастрофа в Элладе. Эпизод 1 - https://cont.ws/@proctotanya/3...
"Чудеса" генной инженерии/ После пожара. Эпизод 2 - https://cont.ws/@proctotanya/3...
В приемной семье/ Отец Никитоса. Эпизод 3 - https://cont.ws/@proctotanya/3...
Коллапс в Австралии/ Над Васо сгущаются тучи. Эпизод 4 - https://cont.ws/@proctotanya/3...
Новенькие из московского хора/ Тайна рождения Ирины. Эпизод 5 - https://cont.ws/@proctotanya/3...
Оценили 66 человек
147 кармы