*Настоящая причина вторжения США в Венесуэлу — соглашение Генри Киссинджера с Саудовской Аравией 1974 года**
И речь здесь идёт не о «борьбе с наркотиками», не о «борьбе с терроризмом» и уж тем более не о «распространении демократии».
Речь идёт о выживании самой сути американской финансовой системы — петродоллара.
Полвека США доминировали в мировой экономике благодаря единственному механизму: вся нефть в мире продавалась исключительно за доллары. Эта система — не экономическое достижение, а политический артефакт, рождённый в 1974 году, когда Генри Киссинджер заключил тайное соглашение с Саудовской Аравией. Его суть проста: Саудовская Аравия обязуется продавать нефть только за доллары США, а взамен получает гарантии американской военной защиты.
Этот договор создал искусственный мировой спрос на доллар. Каждой стране нужны были доллары — не ради них самих, а чтобы покупать топливо. Благодаря этому США получили уникальное право: печатать деньги, которые весь мир вынужден был принимать. Это позволяло финансировать армию, бюджетный дефицит и социальные программы — не за счёт экономики, а за счёт глобального доверия к доллару. Петродоллар стал для Америки важнее авианосцев.
Но в последние годы эта система трещит по швам. И вот почему Венесуэла стала мишенью.
У Венесуэлы — 303 миллиарда баррелей доказанных запасов нефти, самые большие в мире. И в 2018 году Каракас объявил: «Доллар больше не будет нашим обязательным платёжным средством». Страна начала активно продавать нефть за китайские юани, российские рубли и евро. Она подала заявку на вступление в БРИКС, наладила прямые расчёты с Китаем вне системы SWIFT — и тем самым начала строить альтернативу долларовой гегемонии. Учитывая масштабы её нефтяных запасов, Венесуэла могла бы стать катализатором глобальной дедолларизации.
Америка это прекрасно понимает. И действует по давно отработанной схеме.
В 2000 году Саддам Хусейн объявил, что Ирак будет продавать нефть за евро. В 2003-м — вторжение, смена режима, казнь Хусейна. Нефть тут же вернулась к доллару. «Оружие массового уничтожения» так и не нашли — потому что его никогда не существовало.
В 2009-м Муаммар Каддафи предложил создать панафриканскую валюту — золотой динар — в качестве основы для нефтяных расчётов. Утечка переписки Хиллари Клинтон подтвердила: именно это стало главной причиной интервенции. В её письме прямо говорилось:
> «Это золото предназначалось для создания панафриканской валюты на основе ливийского золотого динара».
В 2011-м — бомбардировки НАТО, убийство Каддафи. Сегодня Ливия — руины, где процветает рынок рабов. А Клинтон, смеясь, произносит перед камерой: «Мы пришли, мы увидели — он умер!» Вместе с ним умер и золотой динар.
Теперь очередь — за Мадуро.
У Венесуэлы нефти в пять раз больше, чем у Ирака и Ливии вместе взятых. Она торгует в юанях, развивает альтернативные платёжные системы, сотрудничает с Китаем, Россией и Ираном — ключевыми центрами дедолларизации. Неудивительно, что Вашингтон объявил Каракас угрозой национальной безопасности.
Советник Дональда Трампа Стивен Миллер буквально заявил две недели назад:
> «Американский пот, сообразительность и труд создали нефтяную промышленность Венесуэлы. Её тираническая экспроприация стала крупнейшей кражей американского богатства за всю историю».
Они даже не скрывают: по их логике, если американская компания когда-то разрабатывала месторождение — нефть навсегда остаётся «американской». Тогда любая национализация в истории — это «кража».
Но на самом деле проблема глубже.
Пятидесятилетняя эпоха петродоллара подходит к концу.
Россия уже продаёт нефть за рубли и юани.
Саудовская Аравия всерьёз обсуждает переход на юани.
Иран десятилетиями работает вне долларовой системы.
Китай запустил CIPS — альтернативу SWIFT, охватывающую 4800 банков в 185 странах.
БРИКС активно развивает собственные расчётные механизмы, а проект mBridge позволяет центробанкам мгновенно обмениваться валютами без доллара.
Оценили 17 человек
44 кармы