На днях в магазине мне встретился вот такой дедок. А не Глебан ли это?
Садись, браток. Дымнешь? А, не куришь... Ну ладно. Рассказать? Ну, слушай. Гишторию одну, байку деревенскую.
Мне твой вид понравился, не пустой человек.
Сам я тут осел, на тихом, отбываю, так сказать, бессрочную условку.
Ну а раньше... да и бог с ним, с раньше.
Так вот, жил тут у нас один старик, Глебан. Мужик, я тебе скажу, с характером.
Не брат мне, конечно, но по понятиям - наш человек. По шухеру. Только не по большому, а по мелкому, деревенскому.
Мастер был по части «вынести». Не в коня корм, понимаешь? Руки чесались. Мелочевка - гвозди, банка тушенки, пачка чаю. Без амбиций, по-стариковски.
Мы его даже уважали немного - не за мастерство, хрен там, а за упрямство.
Мужик возрастной, а в деле, в ремесле, пусть и таком, держится.
Но судьба, братан, она как следователь - подловит на мелочи, на самом простом.
И смех, и грех.
Дело было летнее. Вижу я его, крадется от сельпо, не идет, а именно крадется - спина колесом, взгляд в землю, карманы оттопырило.
Идет, значит, а над ним - оса. Жужжит, сука, как вертолет охраны над зоной.
А у старика, я гляжу, крышу сносит конкретно. Фобия у него, паническая. Не крыс, не «кумов», а ос боялся. Слабость.
И тут он начинает глючить.
Задёргался, как на шмону попавший с запретом в заднице. Трясётся, руками отмахивается, приплясывает на пыльной дороге. И главное - себя по карманам, по полам, по штанам лупит, отмахивается, будто вшей давит!
Картина, я тебе скажу, сюрреализм чистой воды - тишина, жара, и этот древний зек в отставке отбивает чечетку от насекомого.
И тут - перфоманс! Смотрю, а у него по ноге, прямо из-под раструба штанины течет.
Желтоватое такое, липкое. Я сначала подумал - ну, старик, обос...лся, прости господи, от страху. Но нет, запах... знакомый. Яичный.
Старик, в панике, лупит себя по бедру, где яйца в подкладке спрятаны, а они там - хруп! хруп! И потекли. Желток с белком, этакой пасхальной заливкой, по замызганной кирзе сапога и на пыльную землю.
Штанина насквозь пропиталась, на глазах у всего честного народа.
Старик, ничего не соображая, всё отплясывает, а из-под него уже не вещдок, а готовая яичница-болтунья на пол-района. Улика материальная в жидком агрегатном состоянии. Анекдот, да и только.
Ну, народ, конечно, ржал до колик.
Бабки на крылечке аж заходились. Но что было потом…
Выбегает из сельпо «клопоруб» местный - то есть продавщица, Людмила. Баба с характером, наш лагерный «козёл», если по-тюремному. Увидела эту лужу яичную, потом глянула на деда, у которого фокусы из штанины, - и у неё в глазах, я тебе доложу, весь спектр прошел.
Сначала - «поймала», гада!. Потом - «что за бред?». А потом - её прорвало. Захохотала так, будто срок откинула. Не сдержалась.
Стоит, трясется, очки в пыль роняет, и сквозь хрип тычет пальцем - «Глебан.... ты себя?! Милицию!».
Приехали менты. Молодые еще, салаги.
Увидели - тоже обалдели. Не каждый день им такое везёт - преступник сам себя готовит, в прямом смысле. Вещдоки в жидком виде, не изъять, не приобщить.
Стоит, воняет яичницей, а с ноги капает.
Представляешь протокол? «При досмотре подозреваемого изъято... эээ... пятно органического происхождения».
Повязали, значит, деда. Буквально по запаху и по горячим, то есть уже остывающим, следам. Натурально, поймали на потёке.
Самый позорный способ сесть - когда тебя не поймали с добром, а уличили в том, что ты это добро превратил в отходы.
Сидел он потом, слышал я, недолго, возраст. Но легенду оставил. Теперь у нас тут если кто лажует, ему так и говорят - «Чё ты Глебанишь? Опять штаны протекли?». Или - «Не туфти, а то оса прилетит, и вся твоя малина в жижу превратится».
Вот и вся байка, браток. Мораль? Да хрен её знает. Может, та, что даже воровать надо с умом. А может, и другая - что любой, даже самый мелкий шухер, может кончиться полным разбором и всеобщим хохотом. Стыд - страшнее срока. Запомни это. Иди с миром.
Оценили 2 человека
4 кармы