«У поэтов есть такой обычай – в круг, сойдясь, оплёвывать друг друга» - так образно писал, известный советский поэт, Дмитрий Кедрин, в своём стихотворении «Кофейня».
Многие сегодня, как и 70 лет назад, сбиваются в стайки, читают друг другу стихи в литобъединениях, следуя, закономерно своему «любимому» обычаю. Именно такие, собравшись в поэтический круг, начинают оплёвывать тех, кто указывает им на убожество их «творчества». Творческая зависть с ревностью – дружбы не укрепляет.
Тем более важно, когда к начинающему поэту, отдавая должное его колоссальному таланту и потенциалу, маститые поэты, гордость России, говорят, такие слова.
Алексей Толстой сказал: «Этот юноша – гений». Борис Пастернак как-то, выйдя на сцену после Павла Васильева, заявил, что после него ему сказать уже нечего. Осип Мандельштам считал, что в России пишут только четверо – Ахматова, он сам, Пастернак и Павел Васильев.
О Есенине никто так не говорил. У Сергея Есенина нет такой насыщенности метафорой. Сергей Есенин рассказывает, поёт, Павел Васильев рисует.
Слово у него, как будто материализуется, ты видишь картину, движение, дыхание самой жизни. У Сергея Есенина- отзывчивость души, у Павла Васильева - мощная энергетика.
У замечательного, самобытного русского, советского поэта Павла Николаевича Васильева (05.01.1910 – 16.07.1937), все произведения отмечены редкой выразительностью и образностью.
Достаточно взять с десяток стихотворений, которые являются знаковыми для его творчества. Ярким примером выше сказанного является стихотворение:«Стихи в честь Натальи» - раз услышав которое, уже невозможно забыть:
«Стихи в честь Натальи»
(отрывок из 4-х, всего шестистиший 11-ть)
В наши окна, щурясь, смотрит лето,
Только жалко – занавесок нету,
Ветреных, весёлых, кружевных.
Как бы они весело летали
В окнах приоткрытых у Натальи,
В окнах незатворенных твоих!
И ещё прошеньем прибалую –
Сшей ты, ради Бога, продувную
Кофту с рукавом по локоток.
Чтобы твоё яростное тело
С ядрами грудей позолотело,
Чтобы наглядеться, я не мог.
Я люблю телесный твой избыток,
От бровей широких и сердитых
До ступни, до ноготков люблю.
За ночь обескрылевшие плечи,
Взор, и рассудительные речи,
И походку важную твою.
А улыбка – ведь какая малость! –
Но хочу, чтоб вечно улыбалась –
До чего тогда ты хороша!
До чего доступна, недотрога,
Губ углы приподняты немного:
Вот где помещается душа.
Примечание:
Стихотворение было написано Павлом Васильевым, под впечатлением от своего очередного и, разумеется очень сильного увлечения Натальей Кончаловской, – внучки художника Василия Сурикова, в 1934 году, но она предпочла, подающего большие надежды, молодого поэта Сергея Михалкова, будущего бессменного автора государственного гимна, и в 1936 году вышла за него замуж.
Сергей Михалков был на 10 лет моложе своей избранницы. Наталья Кончаловская Михалкова, стала писательницей и матерью двух замечательных российских кинорежиссёров Андрона и Никиты Михалковых.
Про многих русских поэтов можно сказать, что судьба их трагична. Как мы и говорим. Дополнительное горе состоит в том, что мы вынуждены так говорить про самых лучших русских поэтов.
Ещё горше, что все, эти лучшие русские поэты погибали в расцвете творческих сил, не договорив, не досказав, унеся с собой в могилу великую тайну своих не раскрытых ещё возможностей.
Например, про Лермонтова нечего и говорить. Он не успел сказать и десятой доли того, что мог. Не говоря уже о том, что собирался издавать журнал.
С Лермонтовым Павла Васильева роднит не только юношеский возраст, до которого они успели дожить – 27 лет, не только пронзительность и огромность таланта, но и те грандиозные потенциальные возможности, которые погибли вместе с поэтом.
Павел Николаевич Васильев родился 5 января 1910 года, в городе Зайсане, недалеко от монгольской границы, в семье учителя математики Николая Корниловича Васильева, который позже в Павлодаре был директором школы.
Детство Павла протекало в Павлодаре, на Иртыше. Выросший в Казахстане, среди прииртышских казачьих станиц, будущий поэт с детства впитал две великие культуры – древнерусскую и казахскую, полюбил всей душой бескрайние степные просторы.
Впоследствии, будущий взрослым человеком, Павел Васильев, с присущей ему образностью, точно отобразил это чувство в стихотворении:
***
Родительница степь, прими мою,
Окрашенную сердца жаркой кровью,
Степную песнь! Склонившись к изголовью
Всех трав твоих, одну тебя пою!
К певучему я обращаюсь звуку,
Его не потускнеет серебро,
Так вкладывай, о степь, в сыновью руку
Кривое ястребиное перо.
6 апреля 1935 года.
Первые стихи Павел Васильев написал в 1921 году, а в 1925 году, по просьбе учителя литературы написал стихотворение к годовщине смерти В.И.Ленина, ставшее школьной песней.
В 1926 году, окончив в Павлодаре среднюю школу, и уехал во Владивосток, поступив там, в университет на японское отделение факультета восточных языков.
…В глаза весёлые смотрю,
Ах, всё течёт на этом свете!
С таким же чувством я зарю
И блеск Есенина отметил.
Льняную голову храни,
Её не отдавай ты даром,
Вот и тебя земные дни
Уже приветствуют пожаром!
Здесь же, во Владивостоке, состоялась его первая публикация, в газете «Красный молодняк», 6 ноября 1926 года было напечатано стихотворение «Октябрь».
В декабре того же года, с рекомендовательным письмом Рюрика Ивнева, Павел Васильев, поехал в Москву, но застрял в Новосибирске, работал инструктором физкультуры в детском доме.
Вскоре пустился в странствия: работал на золотых приисках на Витиме, плавал на баржах и пароходах по Оби, Енисею и Амуру, служил рулевым на каботажном судне во Владивостоке, побывал в Японии, был каюром в тундре, работал сотрудником газеты в Омске.
Осенью 1929 года переехал в Москву и учился на Высших государственных литературных курсах и работал в газете «Голос рыбака», в качестве специального корреспондента ездил на Каспий и Арал.
При жизни Павла Васильева отдельным изданием вышли лишь две его книги очерков о Сибири – 1930г. и поэма «Соляной бунт».
Признание поэтического таланта Павла Васильева, сопровождалось постоянными оговорками о чуждости его новому строю, яркая личность поэта стала обрастать окололитературными сплетнями, как было в своё время с Сергеем Есениным.
Весной 1932 года, Павел Васильев, был арестован, по обвинению, в принадлежности к контрреволюционной группировки литераторов,дело так называемой «Сибирской бригады» Приговорён к высылке в Северный край на три года, однако, освобождён условно.
Надо сказать, в действительности, время от времени, происходили какие-нибудь шумные скандалы с участием Павла Васильева и дело, к сожалению, кончалось милицейским протоколом.
Всего за пять лет до Павла Васильева в центре внимания литературной Москвы был Сергей Есенин, любимый его поэт, на которого Павел был во многом похож.
В 1934 году прозвучал предостерегающий голос М.Горького, в статье «О литературных забавах», которая положила начало травли Павла Николаевича, где было написано:
«Жалуются, что поэт Васильев хулиганит хуже, чем хулиганил поэт Сергей Есенин».
Павел Васильев ответил почтительным письмом Горькому, а через несколько дней по Москве уже ходила его стихотворение:
«Пью за здравие Трехгорки.
Эй, жена, завесь-ка шторки,
Нас увидят, может быть,
Алексей Максимыч Горький
Приказали дома пить».
Говорят, эти строки доставили Горькому весёлую минуту, услышав их, он долго смеялся. Ещё Павел Николаевич написал шутливые слова:
«Выпил бы я горькую,
Да боюся Горького,
Горького Максима,
Ах, невыносимо!».
10 января 1935 года «Литературная газета» опубликовала постановление об исключении П.Васильева из Союза писателей.
В «Правде» появилась письмо (за подписью двадцати писателей) с требованием «изолировать» П.Васильева.
«15 июля мы с Павлом пришли на суд. Приговор: за бесчисленные хулиганства и пьяные дебоши – полтора года лишения свободы» - вспоминала жена Елена Вялова-Васильева. На этот раз судьба обошлась милостиво с Павлом Николаевичем.
Начальник рязанской тюрьмы давал ему возможность работать. Так в стенах тюрьмы появилась поэма «Принц Фома». А уже весной 1936 года поэт был досрочно освобождён.
В 1936 году на экраны СССР вышел фильм «Партийный билет», в котором Васильев стал прообразом главного героя – «шпиона», «диверсанта» и «врага народа».
До 6 февраля 1937 года, его последнего ареста оставалось меньше года. 15 июля 1937 года приговорён коллегией Верховного суда СССР к расстрелу по обвинению в принадлежности к «террористической группе», якобы готовившей покушение на Сталина.
Расстрелян в Лефортовской тюрьме 16 июля 1937 года.
Одному и лучших поэтов России, было всего 27 лет, на момент гибели. Менее, чем через месяц, по такому же обвинению, был расстрелян Юрий Есенин, старший сын поэта, с1915 года.
Похоронен в общей могиле «невостребованных прахов» на новом кладбище Донского монастыря в Москве.
В 1956 году Павла Николаевича Васильева посмертно был реабилитирован.
Сидя в тюрьме, Павел Николаевич надеялся, что срок дадут, с нахождением в Сибири. И написал своей жене Елене стихотворение:
***
Елене.
Снегири взлетают красногруды…
Скоро ль, скоро ль на беду мою
Я увижу волчьи изумруды
В нелюдимом, северном краю.
Будем мы печальны, одиноки
И пахучи, словно дикий мёд.
Незаметно все приблизит сроки,
Седина нам кудри обовьёт.
Я скажу тогда тебе, подруга:
«Дни летят, как по ветру листьё,
Хорошо, что мы нашли друг друга,
В прежней жизни потерявши всё…
февраль 1937г. Лубянка, внутренняя тюрьма.
Лев Баскин
Оценили 14 человек
39 кармы