• РЕГИСТРАЦИЯ

Судьба Русов. - Элементы материнского рода у восточных славян на индоевропейском фоне. - Ч. II. Свадебный обряд

3 3457

Продолжим наш анализ более подробным рассмотрением семейно-брачных отношений у восточных славян в целом. Без этого ответ на вопрос об элементах матриархата у восточных славян второй половины I тыс. н.э. в любом случае будет неполным. В свете уже вышеприведённых фактов ясно, что некогда индоевропейские племена жили в условиях материнского права. Но говорить о чертах живого матриархата у восточных славян без отзвуков последнего в семейно-брачной сфере и, в частности, в свадебном обряде, невозможно. К тому же, анализ брака невозможно отделить от вопросов наследования, в том числе и наследования власти. Хронологически самый верхний «слой» брачных отношений связан с принятием Православия. Однако, церковный обряд и после крещения Руси совершался далеко не всегда. Так, Иван Годинович в одной из онежских былин берёт жену без венчания и вообще без каких-либо обрядов. Перед нами, конечно, крайний случай, возможно, вызванный забвением или неприятием древних брачных ритуалов со стороны певца. Таковые известны из других источников. Например, в старообрядческой среде на Витебщине жениху достаточно было трижды обвести невесту вокруг заветного дуба или священного озера. Но упомянутый нами онежский певец не упомянул и о венчании, что, разумеется, весьма симптоматично. Здесь восточные славяне близки к другим «двоеверным» обществам Европы. Венчание же проводилось в другое время, чем сам свадебный обряд, в Эстонии и Северной Карелии, а в Финляндии брак без венчания до 1734 г. считался законным даже юридически. К тому же в Эстонии христианство вообще долго воспринималось как «господская» или «немецкая» вера (1). В целом же представления о браке и различные предправовые и правовые обычаи, касающиеся данной сферы, восходят к язычеству. Брак, в любом случае, – обряд переходного характера (2), близкий к смерти и погребальным ритуалам. Как и смерть, он воспринимался как серьёзное изменение проходящих через него людей, ибо восточнославянское язычество не знало представления о смерти как об уничтожении. Будучи одним из обрядов перехода, брак требовал многих действий охранительного характера. Видимо, перед нами едва ли не универсальные представления, характерные и для других народов Восточной Европы.

Отсюда, и центральное место колдуна-патывашки как распорядителя брачного ритуала на карельской свадьбе, и охранительные обряды, совершаемые дружкой на русской свадьбе Южной Сибири (3). Брак – переход из мира в мир, поэтому, женившись, как Садко, в мире поддонного князя, можно проснуться в мире людей (4).

Сближение же брака и смерти чрезвычайно характерно для славян, древних греков и германцев. Так, в античности смерть воспринималась и как брак с Гадесом (5). Это событие, «амбивалентное жизни и смерти», подобное иным переходным состояниям, в частности, жатве (6). Когда в одной из русских сказок змеи предлагают герою на выбор смерть или брак с их сестрой, а в другой медведь предлагает тот же выбор, это неудивительно, ибо перед нами выбор между семантически тождественными состояниями. Видимо, такие представления были характерны едва ли не для всех архаических обществ. В абхазском нартовском эпосе убить дракона в подземном мире, судя по контексту, возможно лишь, ударив его саблей и произнеся заклятье: «Вот досталась тебе та единственная, которую ты желал!» Учитывая же, что от чудовища откупались девушкой, ясно, что ему как бы подменяли брак, сближаемый здесь со съедением невесты, на семантически тождественную браку смерть (7). Перемитьев говорит неверной жене, что женит её на другом женишке – вострой сабельке (8).

Смерть – брак с морской пучиной (в русской сказке), с Дунаем (в белорусской песне), с виселицей (в словацком и болгарском фольклоре). Верёвка в этой свадьбе – кум или посажённый отец, орлы – сваты, вороны – дружки, сороки – свахи. Есть и иные аналогичные примеры. В русской же песне белый царь обручает солдата со смертью (9). В словенской песне о раненом герое Петре Ковачевиче читаем: Da se junak Pero je oženil s černo zemljo i zeleno travo. (Юнак Перо женился на чёрной земле и зелёной траве) (10).

Кое-где в России невесту перед тем, как вести к жениху, обряжали в куколь – белый холст в виде мешка с отверстием для лица. Его же надевали на покойника. В свадебный пирог (баенник) в Архангельской области зашивали хлеб, деньги, посуду, прядь волос невесты, т.е. то, что составляло и «необходимый инвентарь, сопровождавший умершего». Обращаясь к языковому материалу, отметим и другое название свадебного пирога в русском свадебном обряде, заместителя невесты – шишуля от шиш, шишка с первоначальным значением `нечто выпуклое, вздутое`, под которым первоначально понимали и могилу. Архангельское диалектное гомылька, гомулька, гумулька `платок, подаренный невесте женихом в день свадьбы`, и чешское homola `свадебный пирог`, восходят к *gomyla < и.-е. *dhghōm, *dhdhōm `земля`. Русское слово могила – метатеза (слово, созданное через перестановку звуков или слогов) * gomyla, отсюда сербскохорватское гомила `могила`, словенское gomíla – `куча земли, могила, курган`. В архангельском свадебном обряде гомыльку жених набрасывал на голову невесты, что, разумеется, означало ритуальную смерть в брачном обряде (11). То, что воспринимается сейчас как метафора, архаическое сознание понимало, видимо, буквально. Потому в свадебном причитании невеста говорит, что свеча в обряде горит не по дедушке и бабушке, а по ней, а саму свадьбу называет унылой и слезливой. В ряде областей невесты венчались в чёрном (во всём печальном), и лишь потом её переодевали в праздничное (12). Свадебные обряды некогда проводились не утром, в самое сакрализованное время суток, как мы привыкли сейчас, а, наоборот, вечером, т.е. накануне тёмного времени, что также, по нашему мнению, отсылает к представлениям о смерти. Так, в русском памятнике церковного права XII в. говорится о парне, который не венчался, «нъ любо боудеть в вечере привелъ», ибо такой привод невесты в дом жениха в языческой традиции действительно имел место именно вечером (13). С другой стороны, у восточных славян в подвенечном платье, наоборот, хоронили (14), а у курдов на похоронах исполняли свадебное причитание (15). Сказочный дурак в своём мнимом безумии желает брачующимся Царствия Небесного (16). Примеры можно множить и далее. В Новгород-Северском уезд вошедшую в брачный возраст девушку возили по селу с криком «Поспела, поспела» в санях, что также сближает брачные ритуалы с погребальным обрядом. Так, Мономах, по его словам, писал своё «Поучение детям», «седя на санех» (17), т.е. готовясь к смерти. В русском сказочном тексте брат одинаково плачет и по умершему отцу, и по вышедшим за оборотней сёстрам (18).

Будем также иметь в виду, что институт брака рассматривался в различных памятниках архаической культуры с двух точек зрения – рода жениха и рода невесты, что порой позволяет изучить одно и то же явление с разных сторон. Так, если сюжет об Александре и Нектанебе обрисован с точки зрения рода матери, то сюжет «Бой отца с сыном» (об этом сюжете, уважаемые читатели, впору писать особый пост…) – с точки зрения рода отца (19). В этнографии известны данные о браке как купле-продаже невесты, за неё некогда открыто просили те или иные материальные блага, причём как в этом случае, так и в случае покупки скота проводились сходные обряды с одинаковым названием – рукобитье, что подчёркивало их переходный характер. В Индии этому типу брака соответствует брак асура (20). К браку-покупке близок и брак как подарок невесты зятю со стороны тестя, подарок самый ценный, ценнее золота и серебра. Это имеет параллели и в древнеиндийских типах брака, а также одном из осетинских нартовских текстов, где невеста дарится герою братьями (21). Известно и скотоводческое обрамление свадебного ритуала, когда сваты называют невесту ярочкой (22). В основном же русский свадебный обряд и русский фольклор в целом дают нам данные времён патриархального рода, члены которого, надо отметить, мыслят в категориях скорее не земледельческого, а охотничьего хозяйства, и не видят серьёзной разницы между человеком и животным, т.е. сохраняют ещё живые черты чрезвычайно архаичного восприятия мира. Разумеется, эпоха складывания такого свадебного обряда следует датировать временем не позже последних веков перед Крещением Руси. И, разумеется, это не XIV – начало XV вв., как полагал Д.М. Балашов (23).

В пользу нашей датировки эпохи складывания свадебного обряда у исследуемой ветви славян можно привести следующие аргументы. Вновь обратимся к достаточно отдалённым временам. Можно присоединиться ко мнению Л.Г. Герценберга, согласно которому вначале у индоевропейцев было элементарное умыкание без соответствующего сложного ритуала (24). Но подобное следует датировать скорее вполне определённым временем – временем «великой суши» IV-III тыс. до н.э. Амбивалентное же отношение представителей экзогамных родов друг к другу – результат некоторой стабилизации ситуации в более позднее время. Кроме того, умыкание являлось и частным случаем ритуального соперничества двух экзогамных социальных общностей (25), и вариантом брачного обмена. Отношения между всеми племенами далеко не всегда были урегулированы хотя бы на уровне «вражды-брачного обмена». Обратимся ещё раз к переломной эпохе IV-III тыс. до н.э. Расселения, вызванные или бегством от засухи к воде, или быстрым расселением других общностей, освоивших коня, вызвали смешение племён, следствием которого явилось распространение брака путём умыкания (брака ракшаси, если пользоваться древнеиндийской терминологией). Входя в новый род, девушка не связывала своих родичей с родом мужа, ибо в различных индоевропейских традициях отсутствует терминология, связанная с обозначением родичей жены (у греков – даже в гомеровских поэмах). В протобалтском же вообще не было слова со значением `невестка`: литовское слово marti < mar-tia от индоевропейского *mer- / mor- `молодое существо`. В ряде индоевропейских диалектов *snusos < *sneu-, т.е. `невестка` – просто `связанная`. Так как название невесты происходит от корня *věd-, а не *znati, это говорит в пользу вещного статуса девушки (26) как военной добычи. В свадебном обряде Индии невеста выступает как нечто отрицательное, как «чужая» (27), что следует объяснять, в конечном итоге, теми же причинами. Позднее подобное явление уже не имело, видимо, такого серьёзного значения, но для своего времени очень широкое распространение умыкания стало дополнительным фактором, способствовавшим переходу к патриархату. Данные «Повести временных лет» (ПВЛ) неопровержимо доказывают, что здесь имело место такое явление, как умыкание жён, лишь позже, видимо, замененное покупным браком (28). Отзвуки умыкания невесты сохранились и гораздо позже (29).

Едва ли возможно согласиться с Н.А. Криничной в том, что тема похищения жены почти отсутствует у восточных славян. Например, восточнославянский свадебный обряд сохранил немало примеров подобного рода, которые говорят о том, что из-за женщин некогда имели место достаточно серьёзные столкновения между общинами. Так, в русском свадебном тексте читаем про жениха: Он и силою силён, / Да своей волею волён, /Он и хочет город взять, / А всех девушек в полон, / А всех красавиц – во полон. / Одну едну полонил – / Да Марью-ту Ивановну. Далее в том же тексте отражена деталь, более древняя, чем выкуп за невесту (брак асура). Последняя начинает просить у отца, что бы он её выкупил, а он говорит дочери: Да эти люди не таки, / Да не сговорчивые: / Они денег не берут, – / Они просят у меня / Да все тебя из терема (30). Когда подобные реалии забылись, родные уговаривают невесту, заявляя, что они не в полон же её дают. В фольклорном собрании А.А. Шахматова мы видим и просьбу невесты к брату сечь дубы, заградить ворота щитом и не пускать на двор войну, и просьбу родителям выкупить её. Примерно та же просьба к брату соорудить засеку на пути врагов-поезжан содержится и в собрании фольклора Саратовской области, и в сборнике фольклорных произведений из Русского Устья (селение в устье реки Индигирки на Северо-Востоке Сибири). На Украине же «невесту, ещё не бывшую замужем, обыкновенно берут после пародии небольшого сражения, в старину доходило оно до порядочного боя» (31). Отзвуком отдалённой древности в русских календарных песнях следует считать те факты, что подобный брак порой воспринимается как идеальный (32). В южносибирском тексте упоминается тысяцкий как воевода, поехавший воевать, но не в чужую землю. Но одновременно он торговец, приехавший с пушным товаром, чёрными соболями, и берущий за него девичьими головами. В другом тексте из Русского Устья о женихе говорится, что он поехал торги торговать, в орды воевать. Далее его призывают брать не куницами-лисицами, а головами. Здесь обмен естественно сближен с аналогичным, с точки зрения архаического сознания, видом деятельности, входящим в «категорию враждебности» – войной. Умыкание невесты известно и в цикле о Марко Кралевиче (33). В жестокой форме то же самое известно и на Северном Кавказе даже в XIX в. (34).

Теперь постараемся проанализировать общие представления, некогда связанные с институтом брака. Перед браком невеста, как бы это ни мотивировали сказки, по крайней мере, у части восточных славян была обязана уйти в лес и некоторое время жить в дупле дерева, лишённая одежды. В.Я. Пропп смешивал данный образ с образом обклеенной птичьими перьями девушки, т.е. возводил его, в конечном итоге, к мотиву невесты-птицы (35). По нашему же мнению, это различные образы. Нагота, тождественная безвидности, здесь отражает «промежуточный» статус героини, фактически – невесты. Безвидность и готовность к браку, в данном случае – со священным зверем, показывает и та женщина, которая обнажится до пояса. Так, видимо, следует объяснять одно из верований жителей Русского Устья, которые уверяли, что в таком случае медведь не тронет ни одну женщину. Священный же характер образа этого зверя здесь налицо: жители данного «осколка» Руси XVII в. воспринимали как медведя и хозяина тундры (36). Обрядовое значение наготы у девушек предбрачного возраста было настолько велико, что, отняв её одежду, жених из рода иного тотема, например, муж-уж, мог принудить её к браку (37). Нагота – одна из черт обитателя иного мира, например, горной девы, хозяйки рудных богатств. Но такие существа вызывали и страх. Поэтому праслав. *galъ могло иметь значения и `голый`, и `чёрный` (ещё одна черта существ иного мира). Пожелание стать голым в латышских заговорах считалось одним из самых страшных заклятий, что отразилось в наиболее ранней фиксации последних в 1574 г. Женщину, обвинённую в этом страшном акте вредоносной магии, сожгли тогда на костре. Таким образом, перед нами – не омонимы, как полагал О.Н. Трубачёв. Дупло же – вариант родового «маточника», вместилища душ, что легко можно объяснить реалиями жизни лесного народа. Отсюда, добавим попутно, и образ одного из тотемных зверей, волка, в колоде в белорусском заговоре, о чём писала Е.Е. Левкиевская, хотя этот зверь в реальности, разумеется, в колодах и деревьях не живёт. Вспомним в данной связи вариант заключения брака, в ходе которого жених обводил невесту вокруг дуба. Интересно, что аналогичные представления отразились и в русской обрядовой песне, хотя здесь они более «смазаны»: невеста не сидит в дупле, а прячется за «дубовым» деревом, обросшим кунами и расцвеченном соболями. В последнем случае Мировое Древо предстаёт как источник изобилия, актуального именно для охотничьего общества. Этимологически *dup(ь)lo / *dup(ъ)lo < *dupa. Последнее слово связано с «пучком» значений `дыра`, `яма, нора, логовище`, но и, судя по значениям в отдельных славянских языках, `женское лоно` (38).

Итак, между дуплом дерева (первоначально воспринимавшееся как Мировое Древо), «лоном Земли» и лоном женщины, в представлениях язычников не было серьёзной разницы: они одинаково могут породить человека. Для человека Нового времени это «порождение в ритуале», но для язычника это реальность, не вызывающая удивления. Интересно, что семантически дуплу тождественен камень посреди моря, ещё один священный локус, вариант иного мира, откуда невесту, по её словам, может свести только лада, а не отец-мать (39).

Широко распространено и осмысление брака как охоты жениха на невесту (куницу, лисицу, тетёрку, просто «зверину») (40). Соболь и чёрная конушка – обычное обозначение жениха и невесты (41). В печорских былинах об Иване Годиновиче невеста – уточка, попавшая в плёночку жениха (42). С другой стороны, многочисленны примеры сближения образа жениха с образом волка. Так, в Полесье волк во сне, если его видит девушка, означает для неё свадьбу. На Псковщине волком называют дружку, а в Северном Причудье волками называют родню невесты. На той же Псковщине и в Минской земле волчицей нередко называют саму невесту. Наконец, в витебской свадебной песне волк и съеденная им коза – это жених и невеста (43). В святочных песнях, предрекающих брак, говорится не о свадьбе как таковой, а о гигантском волке (44), видимо, тотемном животном, устроителе брака. Есть и тексты, где брак представлен как ловля рыбы-невесты (45).

Дело в том, что иногда невесту, как и женщину вообще, воспринимали как рыбу (в палеолитическом искусстве, напротив, рыба имела фаллическую символику). В некоторых жёстко зафиксированных обрядом ситуациях женщина или девушка должна была копировать поведение рыбы, например, ползать. В Нижегородской губернии в случае согласия девушки на брак она прыгала в особый рыболовный снаряд – вятель. В Казанской губернии сваха клала за пазуху рыбачью сеть и кулёчек, чтобы поймать невесту, как рыбу, и положить её в него. Типологически, а возможно, и генетически близкие образы имели место и в карельском фольклоре (ловля Вяйнямёйненом девы-рыбы) (46). В русских же святочных песнях, предрекающей брак, в качестве устроителя свадьбы порой бывает представлена и щука (47), видимо, как Царица Рыб восточнославянского фольклора. В стадиально более позднем тексте охота на «зверину» заменяется её покупкой: «Мы – купцы, ездим, товар ищем: али куниц, али соболиц, а нет, так и красных девиц» (48). Это переходный тип представлений и, по всей видимости, обрядности.

Итак, под тем слоем культуры, когда брак воспринимался как покупка невесты или её дарение жениху, можно увидеть многочисленные черты умыкания девушек, о чём, кроме фольклора, сообщает и ПВЛ. Русский свадебный обряд сохранил многие реалии не земледельческо-скотоводческого, а ещё охотничьего общества, где брак-умыкание понимался как обрядовая охота (!) на невесту.

Но существуют и иные особенности свадебной обрядности восточных славян, которые выводят нас на ещё более интересные, архаичные и «странные» (для нас!) черты общественных отношений. Об этом – в следующем посте.


"Чё ле делай, даром не живи!"

Единая методичка о "конституционном перевороте Путина"
  • sntdpni
  • 19 января 16:59
  • В топе

Ну, вот, период деморализации, разброда, шатаний и полного замешательства в рядах "людей с прекрасными лицами" счастливо завершился! Единая методичка доведена до всех-всех-всех борцов з...

Мы наш, мы новый мир построим

Как одно мгновение прошли все новогодние праздники от встречи Нового года до Крещения, но в тоже время - от поедания тазика салата оливье под взрывы фейерверков до купания в проруби - п...

СРАЖЕНИЕ ЗА ПАУЛУ, или Как русский танк Т-90 одержал победу над американским Абрамсом

✔ Уважаемые читатели! Создавая в прошлом году журнал «Чайный домик», мы ставили целью и обещали друг другу всемерно сохранять и преумножать наследие ушедшего от нас, всеми любимого Зелё...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Появление писаного права в Древней Руси и княжеская власть

    Данные проблемы решались в том числе и путём создания и перера-ботки писаных сборников права. В.О. Ключевский, однако, считал византийским влиянием саму идею «законодательной обязанности» княжеской власти. Аналогичные воззрения мы видим также у М.К. Любавского . На первый взгляд, они правы, ибо правотворчество Ольги и Владимира Святого, вопреки известному в науке мнен...
    2160

    ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ И ПРИНЕСЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖЕРТВ У ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

    В «Повести временных лет» (ПВЛ) по Лаврентьевскому списку под 983 г. читаем: «Идее Володимеръ на Ятвяги, и победи Явтяги, и взя землю их, и иде Киеву, и творяше потребу кумиром с людми своими. И реша старци и бояре: «Мечемъ жребии на отрока и девицю, на негоже падеть, того зарежемъ богомъ». Аналогичный текст мы видим и в других древнейших летописях – Ипатьевской, Радз...
    2415

    Национальное сознание и самосознание России на историческом фоне.

    В мировой исторической науке немало написано о крайнем своеобразии русской цивилизации. Русь считают догоняющей, специфической европейской, азиатской, крестьянской, иррациональной, самой деспотичной, самой анархичной… Существует и множество других определений и осмыслений, предложенных историками, философами истории, культурологами. Сквозь туман предубеждений и идеоло...
    2708

    Ритуальные бесчинства - Анти-миры русского мира.

    Обрядовое ряженье встречается у многих народов. Оно известно в нескольких формах, каждая из которых так или иначе сопряжена с мотивом страшного мира. Одну из них (она характерна и для русской традиции) отличает связь с двумя особыми сторонами обрядовой культуры — игровой и смеховой.Ряженье - это всегда внешнее преображение. Меняя свой облик («облик человеческий премен...
    6357

    Соха, Чепигы - и другие тайны астрономии Русов.

    Потребности ориентации и определения времени рано выделили астрономию среди других областей научного знания в отдельную отрасль. Среди первых богов человечества -олицетворенные в светилах солнце и луна. На обширной территории, которую впоследствии заняли восточнославянские племена, издавна существовал разработанный культ светил, звезд и, возможно, астрономических явле...
    2377

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.III.

    Рассматривая же сюжет о «невесте из бани», которая воспитывалась ба-енником до брачного возраста, легко понять, что до крещения и венчания, об-ретения женского головного убора – повойника и введения её в избу, что тож-дественно обретению соответствующего общественного статуса, это существо не имело никакого вида (облика), что тождественно, в свою очередь, отсут-ствию ...
    2748

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.II.

    Восточным славянам были присущи обычные для архаических обществ и культур явления «перенесения» свойств одних предметов и явлений на другие, между которыми мыслилась, таким образом, своего рода связь. Так, для борьбы с вредоносным колдовством можно было нанести ведьме увечье, «заткнув в щелях хлева крапиву, нож или косу». Её также можно было уничтожить, если чучело ко...
    2601

    Славяно-Русы в VII веке, о чем умалчивает классическая наука.

    История Руси полна загадок и тайн, сегодня хотелось бы заострить внимание на одном, пожалуй в самом простом вопросе, если до образования Древней Руси, были известны племена вятичей, древлян, дреговичей, полян, то куда же подевались сведения о них? Неужели у этих племен не было соседей? Неужели все они были молчаливы и бесписьменны? Глупо предполагать, что сведений не ...
    2899

    "И все б, я пила, все б, я б, ела" - Питейная культура Древней Руси.

    В Древней Руси вплоть до XIV века существовали следующие напитки: живая вода, сытa, березовица , вино, мед, квас, сикера и ол. Грань между алкогольными и безалкогольными напитками была весьма условна. Безалкогольными являлись лишь первые два: вода и сытa (смесь воды и меда), да и последняя могла забродить и превратиться в слабоалкогольный напиток. Уже березовица (бере...
    3929

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.I.

    Существуют очень интересные примеры смешения языческих и христи-анских черт в древнерусских апотропеях. «Г(оспод)и, помози рабу Своему Фоме», - такой чисто христианский текст читаем на кабаньем клыке, найденном во Вщиже в слоях уже XII в. Такое соседство поражает, ибо есть данные, согласно которым изначально кабан (свинья) – священное животное индоевропейцев, в том ч...
    2186

    Душа скоморохов. - Гудок - русская скрипка.

    Некоторые писатели уверены, что в скрипке скрыто женское начало. Она или озорная девчонка, или печальная женщина, или трагическая старуха. Народные исполнители считали, что звучание скрипки подобно человеческому голосу. А еще говорят, что столетия назад извлекать из скрипки мелодию удавалось только мужчинам. Сегодня скрипичная игра в деревнях практически исчезла. Сей...
    3429

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Здравствуйте, дорогие друзья!Продолжаю публиковать серию постов, посвящённых восприятию волчьей силы в казачьей среде.Данные Льва Диакона  и «Слова о полку Игореве» не просто подтверждают друг друга, но и показывают, что оборотень, в том числе и лидер-оборотень становится таковым не в силу наказания за совершённые преступления, на что акцентируют внимание древнег...
    2640

    Илья Муромский (Русский) - Европейский след русского эпоса.

    Фольклорные герои далеко не всегда остаются только в рамках одной культуры. Контакты между народами приводят и к тому, что и герои их сказаний, эпических песен, мифов могут перейти межэтнические границы и стать героями народного творчества уже другого народа. Иногда такие переходы оказываются полезными при попытках уточнить хронологию появления фольклор...
    2808

    Обряд принятия волчьей силы.- Инициация.

    Тема оборотничества – одна из тех мистических тем, что обрели особую популярность в последние годы: книги, фильмы, разнообразные байки-страшилки вовсю её муссируют. Возможно, одной из причин популярности является тот факт, что в данном случае байки и легенды имеют под собой вполне реальную, хотя и не буквальную, основу – как в истории, так и в психиатрии (ликантропия)...
    3491

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть II.

    Детской игрушкой кукла стала не так давно, а фигурки, изображающие человека, появились чуть позже, чем сам человек.Все, что происходило вокруг первобытного человека, было непонятным и очень часто жестоким и пугающим: с неба лилась вода и падал стрелами огонь (дождь и молния). Вода, если это был сильный ливень, смывала и уносила жилища, людей, посевы. Когда разливались...
    3062

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть I.

    Кукла — одна из интереснейших страниц в истории культуры. Человек соединен с куклой куда более прочно, чем мы сегодня можем представить. Кукла, повторяя человека и отталкиваясь от него, связана с ним физическими, психологическими и мировоззренческими связями. Трудно сказать точно, но кукла как детская игрушка появилась у славян около 1000 лет назад — это подтверждают ...
    3340

    Обряд принятия волчьей силы.- Продолжение. -Индоевропейские корни.

     Согласно легендам, Ромул и Рем, Кир, Заратуштра были выкормлены волчицами. Такие предания восходят к тотемическим мифам. Ведь реальные дети-«маугли» приживаются в человеческом обществе с большим трудом. Волк, особенно часто изображавшийся в искусстве сарматов, видимо, был их тотемом. В нартовском эпосе осетин (потомков сармато-аланов) предком героев-нартов являе...
    5738

    Судьба Русов. - Пасха - Ты ли это?

    Христианский праздник пасхи имеет длинную и сложную историю.Древнееврейский праздник пасхи зародился приблизительно 3500 лет назад, когда евреи занимались скотоводством кочуя со своими стадами по Аравийской пустыне Изначально это был скотоводческий праздник. Так как весна была важным моментом в жизни скотоводов, именно весной происходил массовый приплод...
    13157

    Обряд принятия волчьей силы. - Продолжение. - Психосоматическая защита.

    В мифологии и эпосе индоевропейских народов важное место занимает образ воина-оборотня. Представление о том, что человек может превратиться на время в животное (и сохранить при этом человеческий разум) восходит своими корнями к временам тотемизма.Самые известные животные для подражания являлись кабан, медведь, волк (собака). Вообще, волк являлся визитной карточкой и...
    6435

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Древние источники - саги, летописи, древние песни и сказания - древнейшие рассказы, которые позволяют понять саму душу народа. О Гуннлауге Змеином Языке, о Тормоде Скальде Чернобровной, о Магнусе Добром, коего Ярослав Мудрый в детстве держал у самого сердца своего…«Старшая» и «Младшая Эдды». Сборники рассказов о песен о богах и героях, - великих и коварных, сильных и ...
    14107
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика