• РЕГИСТРАЦИЯ

Фольклорно-этнографические источники: что это и зачем они нужны? - Ч. III

0 3003

Здравствуйте, дорогие друзья!

Итак, продолжаем размышлять вместе.

Отметим теперь то обстоятельство, что нельзя отрицать и влияние иных культур на складывание как восточнославянского фольклора, так и книжности (1). Так, языческие представления о происхождении Вселенной, человека и общества сохранились в духовных стихах – своеобразном жанре народной культуры, где причудливо смешались фольклорные и книжные (христианские) идеи, образы и сюжеты. По мнению А.Н. Полякова, именно о Голубиной книге идёт речь в Житии Авраамия Смоленского, созданного в XII или XIII вв. На стыке фольклора и книги, финно-угорской, восточнославянской и южнославянской, в том числе и богумильской традиций, находятся так называемые отречённые книги, изданные и изучавшиеся Н.С. Тихомировым. По тематике исследования к нему был близок и болгарский исследователь Й. Иванов. В последние полтора десятка лет комплекс проблем, связанный с этим пластом культуры, исследует В.С. Кузнецова (2). Книжный источник порой можно выделить при изучении ряда загадок – как у восточных славян, так и у болгар (3).

В данном случае нельзя также обойти принципиальный вопрос о характере и специфике взаимодействия книжной культуры и фольклора. Разумеется, не имеет смысла отрицать, что отсутствие собственных исторических сочинений и устный характер рассказов (например, рассказов о Дракуле) «обуславливало связь книжных повестей» «с фольклором и определило мифологический потенциал» - тех же повествований о Дракуле (4). Следует согласиться с О.М. Фрейденберг, писавшей, что «то, что служило в фольклоре смысловым содержанием, в литературе принимает характер структуры». Однако подобное явление следует признать стадиально относительно поздним. Относительно же русской средневековой литературы скорее можно сказать, что фольклор здесь «ложился основанием для нового содержания, которое подсказывал и которым управлял» (5). Нельзя забывать, что «не всегда устное творчество фольклорно и не всякая литература книжная» (6), но в целом литература, причём, разумеется, не только у славян, отталкивается от фольклора и строится на его основе (7), так что порой непонятно, где заканчивается реальность и начинаются традиционные штампы. Например, А.Л. Никитин отмечал трёхдневность боя при описании похода Игоря, считая, вопреки А.А. Косорукову, её не реальной, а «эпической» (8). Кто из них прав, не вполне ясно.

В одной из отречённых текстов по рукописи XVI в. Сатанаил кое в чём ведёт себя как сказочный волшебный вор (9), а Зосима перед путешествием к рахманам сорок дней не ест хлеба, не пьёт вина и, самое главное, не видит человеческого лица (10), что весьма напоминает поведение неофита перед посвящением или сближенного с ним в архаическом сознании шамана перед путешествием в иной мир. Например, примерно такое же поведение в Белоруссии и на Смоленщине предписывалось тем, кто хотел увидеть мертвецов, явившихся в дом и садящихся за стол (11). Об идеологическом синкретизме и фольклора, и средневековой литературы писал ещё С.Н. Азбелев, хотя его тезис о том, что даже в XVI в. в числе источников летописания не было сказок, как минимум, весьма спорен (12).

Особую роль в процессах заимствования играет и сакрализация книги как некоего источника высшего (и полного) знания (13). В противоположность славянам-католикам, в культуре которых господствовал чуждый для большинства населения латинский язык (14), у православных славян ситуация была иной. Недаром русские былинные богатыри всегда грамотны (15). Даже в стадиально поздних фольклорных текстах знание грамоты представляется совершенно необходимым условием для будущего лидера (16). Здесь это мужское, а не женское занятие (17), хотя сохранившийся корпус берестяных грамот неопровержимо показывает, что так было далеко не всегда. Иногда эта сакрализация доходит до того, что Евангелие прямо отождествляется с Самим Христом. В запеве о турах, записанном от А. Лазебникова в Ордынске, туры видят следующее: Выходила душа красна девица, / Выносила на руках мала вьюноша, / Клала его на горюч камень, / Сама жалела, слёзно плакала. Мать-турица объясняет своим детям смысл грозного видения: Выходила к вам Пресвятая Богородица, / Выносила на руках книгу – Евангелие, / Клала его на Престол Христов.. (18) Таким образом, под книгой (ж. р.) Евангелием (ср. р.) явно подразумевается Сын Богородицы - Христос (м. р.). Кое-где обучение грамоте наряду с обучением молитвам явно как передача сакрального знания считалось обязанностью крёстной (19). Потому ссылка на то, что то или иное положение есть в книгах, в фольклоре порой приобретает значение неоспоримого аргумента даже для врагов (20).

Множество примеров неопровержимо показывает, что первоначально имелось в виду не христианское сакральное знание, а знание языческое. Чернокнижники и колдуны черпают своё знание именно в своих книгах (21). Последние показывают и мысли человека (22). Потому со своими книгами волшебники считались неуязвимыми, и только лишив чернокнижников последних, можно было их победить (23). Примерно то же самое мы видим и у других славян. Так, волшебная запись на листе в Словакии может заменить обычный для фольклора пояс как сосредоточие силы героя (24). Подобное восприятие связано с обычной в индоевропейских традициях сакрализацией письма и даже отдельных букв. Иными словами, письменность считалась видом волшебства. У германцев и кельтов, в частности, это привело к изощрённой орнаментации инициалов уже в христианское время (25). В литовском, древнеисландском, древнеанглийском и хеттском языках значение 'писать' связано не только со значением 'делать зарубки', 'резать', но и, порой, 'чертить (круг, кругом)'. Учитывая же связь круга с различными обрядами, в том числе и вредоносными, комментарии в данном случае, разумеется, излишни. Производные праславянского ⃰čьrtъ имеют два значения: 1) 'колдовство', 'проклятие' (сербскохорватская и словенская территории, в чистом виде – первая из них); 2) 'чёрт'. Данное слово происходит от праславянского

rtǫ, čersti - 'чертить', т.е. 'чертить круги' > 'колдовать' > 'вызывать чёрта'. Не случайно и древнеисландское слово для обозначения этих действий – ríta (26), что явно связано с обозначением Мирового Закона у индоевропейцев (см. ниже). Даже в Иране авестийская письменность, в частности, использовалась только для нужд религии, потому и не заменила плохо приспособленную для иранской речи пехлевийскую письменность (27). Обращает на себя внимание тот факт, что древнерусская культура уже в самых ранних своих сохранившихся проявлениях – это культура, ориентирующаяся не на устную, как у ариев и древних арабов, а на письменную фиксацию священного знания, что имеет особый интерес и требует объяснения, ибо преодоление традиции устного сохранения знания, как показывают те же арийские данные, требует немалого времени (28). Реликты более древней культуры, с акцентированием на устную передачу знания, разумеется, известны и у восточных славян. Так, в частности, относительно слабое развитие письменного акта на Руси в XI-XII вв. объясняется, как нам кажется, далеко не только дороговизной пергамента, как полагал В.О. Ключевский (29). Однако, идеалом у восточных славян была именно книга, а не изустное знание, и в этом главное отличие последних от древних арабов или древних ариев.

Похоже, у различных народов Восточной Европы была сакрализована и берёста, без которой, разумеется, не было бы феномена широкого распространения грамотности в Древней Руси. Похоже на то, что берёста у всех у них была связана с постепенно выделявшимся в сознании язычников Нижним Миром. Так, у предков коми-пермяков в берёсте хоронили умерших (Баяновский могильник IX-X вв.) (30). В литовском фольклоре деньги и рубашка, приобретённые от вяльняса, т.е. персонажу, родственному славянскому Велесу, «внуком» которого в «Слове о полку Игореве» оказывается певец-шаман Боян, оказываются берёстой (31). Наконец, у самих восточных славян послания с угрозами духам пишут справа налево (у существ иного мира всё обратно миру людей) именно на берёсте (32).

Приняв новую веру, славяне, похоже, долгое время вообще не понимали, что Священное Писание христиан – не магические тексты, а люди, его писавшие, - вовсе не волшебники в привычном для них понимании. Slipyś siẹ urodził, ślepy bądź – zapisał wanielista – читаем в одном из польских текстов на сохранение скота, в котором «программируется» слепота зверей. Популярность приобретает идея, согласно которой у Бога христиан записано всё. Так, в обращении к лесу праведному, ещё не отделяющемуся от лешего, на возвращение скотины, последний призывается отдать скот, ибо она, Богом упомянутая, не продана, не отдана, записи не сделаны! (33) Запись в Книге Сущего при этом сопоставляется с кованием судьбы, а Бог воспринимается, таким образом, как Священный Писец и Кузнец: «Бог и писал, и ковал, кому где буде смерть. У Него книга така толста» (34). Косвенно о сакрализации книжного знания свидетельствует и то обстоятельство, что обучение грамоте у македонцев и греков связано с 1 марта (славянский, языческий по происхождению Новый Год), что является частным случаем сакрализации всего первого. Это получило своё отражение и в соответствующих обрядах. Грамоту здесь знает ласточка (35) – птица, приносящая весну. Наконец, учитывая, что волшебство и военная, «материальная» сила у восточных славян очень долго не разделялись, понятно, почему иногда в былинах ярлык Калина-царя – сорока пудов (фольклорное обозначение множества), под ярлыком здесь у князя подламывается кленовый стол (36), что должно отразить силу и царя, и вражеского посла.

Но Библия (а не только Ветхий Завет, в противоположность Евангелию, как у А.А. Синягина) у «двоеверцев», как и всё сакральное, амбивалентна, что обычно для языческого сознания. Потому, как полагали, «кто прочтёт Библию, то с ума сойдёт» (37), т.е. станет священным безумцем, постигнув до конца сакральное знание. Только учитывая эту логику, понятно, почему матери детей, предназначенных во времена Владимира Святославича на ученье книжное, плакали по своим детям как по мёртвым. «И нача ставити по градомъ церкви и попы, и лиди на крещенье приводити по всемъ градом и селомъ, - читаем в Лаврентьевской летописи, - пославъ, нача поимати оу нарочитое чади дети, и даяти нача на оученье книжное. Матере же чадъ сихъ плакаху по нихъ, еще бо не бяху ся оутвердили верою, но акы по мертвеци плакахся». Примерно тот же текст мы видим также в Московско-Академической летописи (МАЛ), Радзивиловской, Ипатьевской летописи, в «Летописце Переяславля Суздальского» (ЛПС) и Новгородской I летописи (НПЛ), а также в Софийской I летописи (СIЛ) и Воскресенской летописи и в I и II редакциях труда В.Н. Татищева. Имело ли место подобное чтение в сгоревшей в московском пожаре 1812 г. Троицкой летописи, строго говоря, не известно. В устюжской летописи по списку Л.С. Мациевича и в Архангелогородском летописце данное сообщение пропущено. Разумеется, это не «развёрстка» и не «нечто вроде воинской повинности», как полагал тот же А.А. Синягин. Гораздо ближе к истине был Н.М. Карамзин, писавший, что матери «считали грамоту опасным чародейством», так что у нас не вызывает особого скепсиса и добавление II редакции «Истории Российской» В.Н. Татищева о матерях, которые «искали, безумнии, дарами откупаться». Здесь, однако, детей забирают «знатных, средних и убогих». Никоновская летопись сообщает о том, что созданных таким образом училищ было великое множество, и ничего не пишет, в отличие от всех остальных источников, о наборе детей именно от нарочитой чади, т.е. от лидеров тогдашнего общества (38). Данный эпизод не привлекал ещё достаточного внимания летописеведов. Есть определённые основания полагать, что перед нами – вставка Начального свода (39). К последнему, по всей видимому, восходит текст большинства перечисленных выше источников, кроме Никоновской летописи и II редакции «Истории Российской» В.Н. Татищева. Для нас, однако, решающее значение имеет не поздний характер последних, а смысловой акцент повествования: правы, видимо, были те древние книжники, которые сообщали именно о детях нарочитой чади (40) – в широком смысле, т.е. не только знатных людей, но и лидеров, ставших, по понятиям того общества, избранниками богов, духов и предков (см. ниже). Вспомним хотя бы пример великого древнеиндийского драматурга Калидасы – далёкий во времени и пространстве, но весьма близкий типологически. Постижение же книжного (=сакрального) знания, - именно то, что приличествует общинной знати, по крайней мере, в первую очередь. Однако, не станем отрицать, что данный текст нуждается в дальнейшем исследовании.

Но значит ли всё вышесказанное, многоязычный нартовский эпос и высший пиетет по отношению к книге – неопровержимое доказательство в пользу того, что А.Н. Веселовский полностью прав в своей трактовке влияний в фольклоре? Однако, всё не так просто. Начнём с того, что славянский эпос, в противоположность, к примеру, эпосу германскому, в целом миновал книгу, и это, кстати сказать, придаёт ему особую ценность (41). Однако, всего лишь отметить данное обстоятельств, разумеется, вовсе не достаточно. Всё дело, по нашему мнению, в степени сходства общественного строя и культуры «передающей» и «принимающей» эпос стороны. Видимо, дело в том, что между аланами и народами Кавказа, в том числе и тюрками, в своё время было гораздо больше точек соприкосновения, чем между русскими и карелами и даже между русскими и якутами – создателями хосунного эпоса. В этом следует видеть и причину нартовского феномена, и причину малой восприимчивости карел к русскому былинному наследию. Книжные сюжеты, чтобы фольклоризироваться, должны строиться по фольклорному канону «принимающей» стороны в отношении сюжета, мотивов, функций, качеств персонажей и пр. Поэтому, в частности, тот или иной книжный сюжет, и, разумеется, не только на Руси, «неоднократно подвергался радикальной переработке в соответствии с воззрениями различных эпох и народов» (42).

К началу XVII в. в восточнославянской среде стали восприниматься своими повести о Бове-королевиче и Еруслане Лазаревиче (43). Таким образом, не подтверждается мнение М.Г. Халанского, для которого заимствование происходит от народа более культурного к менее культурному, несмотря на то, что оно является широко распространённым, в том числе и в историко-археологической литературе (44). Не разница в стадиальном развитии, а напротив, отсутствие серьёзных отличий имеет в данном случае положительное значение, в том числе и потестарно-правовой сфере (45). Принять следует иной тезис М.Г. Халанского: примерно одни и те же образы могут развиться и самостоятельно, а вот комплексы образов – едва ли (46), ибо, как писал К.В. Чистов, «сюжет – не случайное сочетание мотивов, а их логичное сцепление и взаимодействие по определённым закономерностям» (47). Что же касается сказок, то последние, похоже, действительно воспринимаются легче.

Войны же народов друг с другом далеко не всегда служат непреодолимым препятствием для заимствования эпоса друг у друга. Последнее, однако, вовсе не означает, что русский эпос был «заполонён» эпосом половецким (48). Более того, мы считаем, что нужно с осторожностью принимать мнение о том, что панегирик Роману Мстиславичу в самом начале Галицко-Волынской летописи – отражение половецкой песни. Действительно, скорее следует согласиться с точкой зрения Н.Ф. Котляра, который полагал, что победы этого князя над половецкими ханами более естественно ожидать в русской дружинной (49), или, добавим мы, народной песне, ибо народ в культурном отношении тогда ещё слабо отличался от княжеско-дружинных верхов. С другой стороны, нельзя и жёстко отрицать, что и половцы, при всех своих многообразных и далеко не всегда враждебных связях с Русью, не могли восхищаться этим сыном Мстислава Изяславича и даже сочинять о нём свои фольклорные произведения. Анализируя данный круг вопросов, отметим, что, кроме того, перед каждым исследователем обязательно должен стоять вопрос о характере и степени трансформации заимствованного материала, что всегда имеет место в данных обстоятельствах (50).

Подведём промежуточные итоги. Фольклорные и этнографические источники, а также язык должны изучаться только в комплексе, представляя собой неразрывное единство, различные элементы которого дают неясную или искажённую картину при изолированном рассмотрении. Тем более, нельзя изолированно исследовать произведения различных жанров фольклора. Все данные произведения, независимо от места и времени записи, могут содержать важную информацию, восходящую ещё к языческим временам. Особое значение для нашей темы имеет эпос – русский, южнославянский и нартовский. Вопрос о степени и характере взаимодействия фольклора различных народов, фольклора и книги чрезвычайно сложен и должен решаться в каждом конкретном случае. В целом же необходимо отметить, что нужно постоянно опираться на тезис о необходимости сходства «передающей» и «принимающей» культуры. Только в таком случае заимствование может произойти, по крайней мере, без серьёзного искажения первоначального смысла изначального сюжета или образа. Другой же фактор – восприятие книжного знания как знания сакрального и наиболее полного, что обычно для архаических обществ, в том числе и восточнославянского, – имеет определённое, но не решающее значение.

Наши следующие посты – об отражении событий истории восточных славян в данных фольклора и этнографии.


"Чё ле делай, даром не живи!"

Я ОТКРЫВАЮ ТАЙНУ: что было за кулисами нашей дуэли с Иоганном Вайсом

✔ Пару месяцев назад перестали появляться статьи от одного из моих самых любимых авторов – Иоганна Вайса. Я старался отгонять плохие мысли и очень надеялся, что вскоре он вернётся из от...

"Советские" креаклы на примере Ехидного Дугласа

Есть много почитателей СССР. Многие вспоминают о нём с теплотой. Другие ностальгируют по юности или детству, пришедшимся на советский период. Нам, родившимся в СССР, есть что вспомнить....

Исторические войны

Исторические войны – это то, что давно мне интересно и важно. Собственно, я уже двенадцать лет ими занимаюсь. С тех пор, когда с нашей стороны оборону держали буквально единицы. Исторически...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Появление писаного права в Древней Руси и княжеская власть

    Данные проблемы решались в том числе и путём создания и перера-ботки писаных сборников права. В.О. Ключевский, однако, считал византийским влиянием саму идею «законодательной обязанности» княжеской власти. Аналогичные воззрения мы видим также у М.К. Любавского . На первый взгляд, они правы, ибо правотворчество Ольги и Владимира Святого, вопреки известному в науке мнен...
    2186

    ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ И ПРИНЕСЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖЕРТВ У ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

    В «Повести временных лет» (ПВЛ) по Лаврентьевскому списку под 983 г. читаем: «Идее Володимеръ на Ятвяги, и победи Явтяги, и взя землю их, и иде Киеву, и творяше потребу кумиром с людми своими. И реша старци и бояре: «Мечемъ жребии на отрока и девицю, на негоже падеть, того зарежемъ богомъ». Аналогичный текст мы видим и в других древнейших летописях – Ипатьевской, Радз...
    2451

    Национальное сознание и самосознание России на историческом фоне.

    В мировой исторической науке немало написано о крайнем своеобразии русской цивилизации. Русь считают догоняющей, специфической европейской, азиатской, крестьянской, иррациональной, самой деспотичной, самой анархичной… Существует и множество других определений и осмыслений, предложенных историками, философами истории, культурологами. Сквозь туман предубеждений и идеоло...
    2734

    Ритуальные бесчинства - Анти-миры русского мира.

    Обрядовое ряженье встречается у многих народов. Оно известно в нескольких формах, каждая из которых так или иначе сопряжена с мотивом страшного мира. Одну из них (она характерна и для русской традиции) отличает связь с двумя особыми сторонами обрядовой культуры — игровой и смеховой.Ряженье - это всегда внешнее преображение. Меняя свой облик («облик человеческий премен...
    6390

    Соха, Чепигы - и другие тайны астрономии Русов.

    Потребности ориентации и определения времени рано выделили астрономию среди других областей научного знания в отдельную отрасль. Среди первых богов человечества -олицетворенные в светилах солнце и луна. На обширной территории, которую впоследствии заняли восточнославянские племена, издавна существовал разработанный культ светил, звезд и, возможно, астрономических явле...
    2402

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.III.

    Рассматривая же сюжет о «невесте из бани», которая воспитывалась ба-енником до брачного возраста, легко понять, что до крещения и венчания, об-ретения женского головного убора – повойника и введения её в избу, что тож-дественно обретению соответствующего общественного статуса, это существо не имело никакого вида (облика), что тождественно, в свою очередь, отсут-ствию ...
    2762

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.II.

    Восточным славянам были присущи обычные для архаических обществ и культур явления «перенесения» свойств одних предметов и явлений на другие, между которыми мыслилась, таким образом, своего рода связь. Так, для борьбы с вредоносным колдовством можно было нанести ведьме увечье, «заткнув в щелях хлева крапиву, нож или косу». Её также можно было уничтожить, если чучело ко...
    2617

    Славяно-Русы в VII веке, о чем умалчивает классическая наука.

    История Руси полна загадок и тайн, сегодня хотелось бы заострить внимание на одном, пожалуй в самом простом вопросе, если до образования Древней Руси, были известны племена вятичей, древлян, дреговичей, полян, то куда же подевались сведения о них? Неужели у этих племен не было соседей? Неужели все они были молчаливы и бесписьменны? Глупо предполагать, что сведений не ...
    2925

    "И все б, я пила, все б, я б, ела" - Питейная культура Древней Руси.

    В Древней Руси вплоть до XIV века существовали следующие напитки: живая вода, сытa, березовица , вино, мед, квас, сикера и ол. Грань между алкогольными и безалкогольными напитками была весьма условна. Безалкогольными являлись лишь первые два: вода и сытa (смесь воды и меда), да и последняя могла забродить и превратиться в слабоалкогольный напиток. Уже березовица (бере...
    3947

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.I.

    Существуют очень интересные примеры смешения языческих и христи-анских черт в древнерусских апотропеях. «Г(оспод)и, помози рабу Своему Фоме», - такой чисто христианский текст читаем на кабаньем клыке, найденном во Вщиже в слоях уже XII в. Такое соседство поражает, ибо есть данные, согласно которым изначально кабан (свинья) – священное животное индоевропейцев, в том ч...
    2205

    Душа скоморохов. - Гудок - русская скрипка.

    Некоторые писатели уверены, что в скрипке скрыто женское начало. Она или озорная девчонка, или печальная женщина, или трагическая старуха. Народные исполнители считали, что звучание скрипки подобно человеческому голосу. А еще говорят, что столетия назад извлекать из скрипки мелодию удавалось только мужчинам. Сегодня скрипичная игра в деревнях практически исчезла. Сей...
    3447

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Здравствуйте, дорогие друзья!Продолжаю публиковать серию постов, посвящённых восприятию волчьей силы в казачьей среде.Данные Льва Диакона  и «Слова о полку Игореве» не просто подтверждают друг друга, но и показывают, что оборотень, в том числе и лидер-оборотень становится таковым не в силу наказания за совершённые преступления, на что акцентируют внимание древнег...
    2658

    Илья Муромский (Русский) - Европейский след русского эпоса.

    Фольклорные герои далеко не всегда остаются только в рамках одной культуры. Контакты между народами приводят и к тому, что и герои их сказаний, эпических песен, мифов могут перейти межэтнические границы и стать героями народного творчества уже другого народа. Иногда такие переходы оказываются полезными при попытках уточнить хронологию появления фольклор...
    2827

    Обряд принятия волчьей силы.- Инициация.

    Тема оборотничества – одна из тех мистических тем, что обрели особую популярность в последние годы: книги, фильмы, разнообразные байки-страшилки вовсю её муссируют. Возможно, одной из причин популярности является тот факт, что в данном случае байки и легенды имеют под собой вполне реальную, хотя и не буквальную, основу – как в истории, так и в психиатрии (ликантропия)...
    3519

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть II.

    Детской игрушкой кукла стала не так давно, а фигурки, изображающие человека, появились чуть позже, чем сам человек.Все, что происходило вокруг первобытного человека, было непонятным и очень часто жестоким и пугающим: с неба лилась вода и падал стрелами огонь (дождь и молния). Вода, если это был сильный ливень, смывала и уносила жилища, людей, посевы. Когда разливались...
    3080

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть I.

    Кукла — одна из интереснейших страниц в истории культуры. Человек соединен с куклой куда более прочно, чем мы сегодня можем представить. Кукла, повторяя человека и отталкиваясь от него, связана с ним физическими, психологическими и мировоззренческими связями. Трудно сказать точно, но кукла как детская игрушка появилась у славян около 1000 лет назад — это подтверждают ...
    3362

    Обряд принятия волчьей силы.- Продолжение. -Индоевропейские корни.

     Согласно легендам, Ромул и Рем, Кир, Заратуштра были выкормлены волчицами. Такие предания восходят к тотемическим мифам. Ведь реальные дети-«маугли» приживаются в человеческом обществе с большим трудом. Волк, особенно часто изображавшийся в искусстве сарматов, видимо, был их тотемом. В нартовском эпосе осетин (потомков сармато-аланов) предком героев-нартов являе...
    5761

    Судьба Русов. - Пасха - Ты ли это?

    Христианский праздник пасхи имеет длинную и сложную историю.Древнееврейский праздник пасхи зародился приблизительно 3500 лет назад, когда евреи занимались скотоводством кочуя со своими стадами по Аравийской пустыне Изначально это был скотоводческий праздник. Так как весна была важным моментом в жизни скотоводов, именно весной происходил массовый приплод...
    13169

    Обряд принятия волчьей силы. - Продолжение. - Психосоматическая защита.

    В мифологии и эпосе индоевропейских народов важное место занимает образ воина-оборотня. Представление о том, что человек может превратиться на время в животное (и сохранить при этом человеческий разум) восходит своими корнями к временам тотемизма.Самые известные животные для подражания являлись кабан, медведь, волк (собака). Вообще, волк являлся визитной карточкой и...
    6462

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Древние источники - саги, летописи, древние песни и сказания - древнейшие рассказы, которые позволяют понять саму душу народа. О Гуннлауге Змеином Языке, о Тормоде Скальде Чернобровной, о Магнусе Добром, коего Ярослав Мудрый в детстве держал у самого сердца своего…«Старшая» и «Младшая Эдды». Сборники рассказов о песен о богах и героях, - великих и коварных, сильных и ...
    14126
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика