Нынешний год – выборный. В сентябре нам предстоит избирать новый состав Госдумы. По логике электорального цикла, власть в такие месяцы должна раздавать пряники: обещать, улыбаться, запускать социальные лифты и смягчать информационную политику. Так было всегда. Чем ближе выборы, тем щедрее бюджетные вливания в регионы, тем громче музыка на телеэкранах и тем слаще обещания. Но сегодня всё совсем иначе, и позитивных мыслей не вызывает.
ВЛАДИМИР ГОЛОВАШИН
Два графика, один тренд
Вместо пряников - кнут. Вместо предвыборного затишья - волна запретов. Запреты идут по всем фронтам: ограничивают интернет, глушат мессенджеры, закручивают гайки в публичном пространстве. Самое громкое - блокировка Telegram. Но не только. Регуляторные ножницы срезают и другие платформы, хотя именно "телега" стала главным полем боя. И вот какое совпадение: чем активнее идёт давление на цифровую свободу, тем стремительнее падает рейтинг партии власти.
Обратимся к цифрам. По данным ВЦИОМ (на всякий случай - это государственное агентство на 100%), с января по конец марта рейтинг партии власти - "Единой России" упал с 34,8% до 29,3%. А это минимум с декабря 2021 года - то есть ниже уровня, который был до начала СВО. Четыре года партия власти держалась выше психологической отметки в 30%, а тут - рухнула. И что характерно: точки наиболее резкого падения рейтинга почти зеркально совпадают с информационными всплесками вокруг блокировки Telegram. Как только в СМИ появлялись новости о замедлении, ограничениях, технических сбоях - электоральные симпатии начинали сползать вниз.
За тот же период Telegram в России потерял сначала сотни тысяч активных пользователей. А 1 апреля, после очередного витка ограничений, сервис лишился сразу трети аудитории каналов - по данным сервисов мониторинга, которые отслеживают реальные просмотры. Два графика - падение рейтинга "Единой России" и динамика ограничений Telegram - ведут себя удивительно похоже.
Но самое интересное началось уже после 1 апреля. "Телеграм" не заблокирован полностью, он продолжает работать, пусть и с перебоями, пусть через VPN, пусть не у всех. Однако отечественные каналы, ориентированные на русскую аудиторию, потеряли от 32% до 68% активных читателей. Это не предположения - это сухая статистика охватов, которую ведут сами площадки.
Кого защищали, того и пришибли
А теперь главный парадокс, который делает эту историю не просто печальной, а почти анекдотичной, если бы не цена вопроса. Сильнее всего рухнула аудитория государственных и, так скажем, околовластных каналов. Тех самых, которые ежедневно доносили до миллионов граждан официальную позицию, разъясняли решения руководства страны, формировали повестку.
Цифры говорят сами за себя. RT - минус 42%, "Соловьёв Live" - минус 58%, Маргарита Симоньян - минус 47%, официальный канал "Кремль. Новости" - минус 68%. Последнее - весьма показательно, ведь, получается, почти 70% аудитории, которая следила за новостями из первых рук, просто исчезла. Исчезла не потому, что люди перестали интересоваться политикой, а потому, что они физически не могут получить контент. Их Telegram без VPN не работает, а с VPN - ну, можно сказать, такая обратная реакция.
Выходит, блокировка Telegram ударила прежде всего по тем, кого должна была защищать. По тем, кто годами выстраивал доверие аудитории, которая верила в стабильность и не заморачивалась с обходными технологиями. Пенсионеры, бюджетники, консервативно настроенные граждане видели: вот, есть официальный канал, подписываемся, здесь - правда. Они подписались. А потом в один день правда перестала приходить. Или перестала таковой восприниматься?
А остальным, кто и так не поддерживает линию государства, до этого дела нет. Они и так привыкли обходить блокировки. Более того - в первые дни после ужесточения ограничений именно оппозиционные каналы наращивали аудиторию за счёт тех, кто искал альтернативные источники информации. Парадокс доведён до абсолюта.
Никогда такого не было - и вот опять
Получается какой-то тупик.
С одной стороны, есть объективная потребность в безопасности. Беспилотники, утечки данных, информационные атаки - всё это реальные угрозы.
С другой же - цифровая экономика, малый бизнес, миллионы людей, для которых Telegram стал не просто чатом, а рабочим инструментом, средством получения заказов, каналом связи с клиентами. И - да, вопросы информационной безопасности (противодействия угрозам) тоже "спрятаны" с этой стороны.
Политтехнолог Алексей Ульянов уверен, что проблема даже не столько в запретах, сколько в нарушении коммуникации между властью и обществом, с которым общаются с помощью кнута, но без перспективы пряника:
Зачем заставлять насильно? Зачем нужен перенос домовых чатов, школьных чатов, всего-всего-всего - причём безапелляционно? Сделайте так, чтобы альтернатива была лучше. И люди сами туда потянутся. Пусть будет нормальная, адекватная разъяснительная работа - хотите, называйте её пропагандистской, - но её нет. А надо учесть, что большая часть аудитории Telegram - это не пенсионеры, а люди экономически активные, любой профессии и любого социального статуса. И им тревожно,
- говорит эксперт.
Усилия направлены не в ту сторону, полагает Ульянов. Силы, энергия и средства тратятся совсем не на то, что нужно.
Политолог Марат Баширов в беседе с "Первым русским" отмечает, что на запреты и ограничения появляется вначале эмоциональная реакция: "Ах вы такие-растакие! Да у меня тут мой бизнес рушится, а вы ещё налоги повысили!" Но потом острота проблемы постепенно сходит на нет.
Фронтменами в истории с Telegram стали депутат Госдумы единоросс Сергей Боярский, председатель комитета по информполитике, информационным технологиям и связи, и сам комитет, который воспринимался как защищающий свободу слова, записанную в Конституции. Но основная вина легла на технических исполнителей. А решения принимались в других местах, даже не в Минцифры. Встал вопрос: безопасность против зарабатывания денег. Многие усматривают прямую связь и говорят, что государство выстрелило себе в ногу: лишилось инструмента влияния на умы в нужном ключе и ничего взамен не дало. Но есть приоритеты. Одна политика - экономическая, вторая - безопасность. Надо ли включать в этот перечень информационную политику? Ответ: да, надо,
- говорит наш собеседник.
При этом на своём личном опыте он делает два вывода (по поводу изменения аудитории). Первый - те, кто хотел получать информацию из Telegram, приспособились. Второй - когда человека заставляют напрягаться, он ищет виноватых. И находит - как среди авторов, так и среди властных структур.
Тревожность растёт, рейтинг падает
ВЦИОМ фиксирует ещё один тревожный симптом. Уровень тревожности среди граждан России вырос на фоне ограничений Сети. Люди не понимают, почему у них перестаёт работать привычный мессенджер, почему сбоят банковские приложения, почему невозможно оплатить покупку в маленьком магазине.
Протестный потенциал тоже показал рост, пусть небольшой. Но это публикует государственное агентство. Фото: скрин официального сайта ВЦИОМ
Эксперты прямо связывают падение рейтинга "Единой России" с "усилением ограничительных практик, темой цифровых прав и раздражением из-за сбоев интернета". Чем больше государство закручивает гайки в Сети - тем нагляднее реакция общества в реальной жизни.
Но почему же ВЦИОМ решил озвучить свои данные, а не спрятал подальше, как способные огорчить власти предержащие?
Доктор политических наук, обозреватель Царьграда, полковник Андрей Пинчук считает, что мобилизация электората происходит для того, чтобы люди не сидели дома, потому что, с одной стороны, у власти всегда есть соблазн сделать то, что называется "сушкой явки", то есть когда явка идёт на минималках, но при этом гарантируется приход на избирательные участки именно лояльного электората, пенсионеров, бюджетников. С другой стороны, когда возникают общественные негативные крупные процессы и большие общественные потрясения, в том числе связанные с боевыми действиями и так далее, "сушка явки" как таковая опасна.
Недовольные сидят дома, они не выпускают пар, и это повышает риски всяких дестабилизаций, массовых беспорядков. Поэтому в этой связи, судя по всему, пришли к выводу, что нужно активизировать лояльный или нейтрально лояльный электорат. И поэтому посылают эти месседжи. А что касается рейтинга "Единой России", то никто к этому рейтингу всерьёз не относится. Потому что значительная часть победы "ЕР" обеспечивается так называемыми лидерами общественного мнения, которые зачастую баллотируются как условно непартийные кандидаты и потом, не будучи даже членами партии, вступают в её фракции,
- говорит он.
Пинчук отмечает, что вступить в партию изначально или же вступить во фракцию, уже будучи депутатом, - это две разные вещи. Поэтому добивка реальной фракции будет осуществляться за счёт внефракционных депутатов, которые по чисто политтехнологическим инструментам будут проведены в Думу как узнаваемые лица без привязки к "ЕР".
Я думаю, власть уверена, что, особенно на фоне электронного голосования и трёх суток, сможет обеспечить себе нужные проценты. Как раз вот такие вещи, как данные ВЦИОМ, говорят о том, что их беспокоят не столько гарантированные цифры в парламенте, сколько неизбежно последующая после этого активизация общественной жизни. И беспокоит то, чтобы эта активизация не приобрела потенциально проблемного характера. И все вот эти действия связаны с купированием и профилактикой таких сценариев. В том числе сюда укладываются и ограничения по интернету, по ТГ и всевозможное закручивание гаек с тем, чтобы не допустить именно протестных настроений. Но наверное, будут какие-то "плюшки" (послабления для народа. - Ред.). Хотелось бы их как-то всё-таки тоже увидеть,
- резюмировал политический обозреватель Царьграда.
Что с того?
Вывод: время ещё есть, но его осталось мало. Решение, принятое вопреки позиции тех, кто отвечает за коммуникации, за экономику, за предвыборный настрой, - за несколько недель уронило рейтинг партии власти до минимума за четыре года и обнулило охваты собственной аудитории.
Что будет дальше? Вскоре станет понятно, это тренд или ситуационная реакция. До сентябрьских выборов остаётся пять месяцев. Можно изменить стратегию, можно ослабить ограничения, можно запустить разъяснительную работу. Но тут придётся делать выбор.
Хочется верить, что власти всерьёз воспринимают эти графики как фактическую реакцию граждан на запреты. Хочется надеяться, что информационная политика всё-таки станет приоритетом, а не придатком. Потому что в гибридной войне, которую мы ведём, информационный фронт не менее важен, чем любой другой. И проигрывать на нём - непозволительная роскошь.
Обложка ©Коллаж Царьграда.
Оценили 17 человек
33 кармы