Многие коллеги восприняли с негативом без особого шума прошедший первое чтение законопроект №1208563-8 о поправках в статью 217 Гражданского кодекса РФ о сроках исковой давности по делам, связанным с приватизацией.
Оно и понятно. 3 года с момента выявления нарушения и абсолютный срок давности не более 10 лет с момента выбытия имущества из госсобственности выглядит странно. Получается, что самый дикий сектор приватизации 90-х по умолчанию получает иммунитет. А риску с этой стороны подвергаются только приватизаторы “второй волны”.
Если вспомнить, что государство уже 30 лет защищает интересы вполне конкретной категории населения, то всё становится понятно. Тем более, что подоспела статистика. Экономика России сжалась в первом квартале впервые с начала 2023 года. Валовой внутренний продукт страны сократился на 0,2% в годовом сопоставлении. Конечно, в апреле президент потребовал от чиновников объяснить обвал замедление экономики. После чего оная экономика чудесным образом выросла в марте на 1,8% — но хотя бы в ноль выйти не удалось.
С 2022–2025 годов в России резко выросло количество дел о деприватизации. Соликамский магниевый завод — и так далее. Суды начали массово принимать позицию прокуратуры: «если приватизация была незаконной изначально — срок давности может не применяться».
Для бизнеса это стало сигналом: формально почти любую приватизацию 90-х или начала 2000-х можно раскрутить назад. А российская экономика накрепко стоит стоит на активах, происхождение которых в значительной степени уходит именно в приватизацию 90-х. Если открыть принцип бесконечного пересмотра, под вопрос автоматически ставится вся конструкция крупной собственности.
Причем тут спад экономики? А власти снимают те негативные факторы, которые могут. Если любой актив можно отобрать через 25–30 лет после сделки, элиты перестают воспринимать собственность как долгосрочную. Меньше инвестируют и модернизируют, выводят деньги в ликвидность.
Кроме того, деприватизация стала аппаратным инструментом. Через прокуратуру и суды появилась возможность перераспределения активов.
Для Кремля это опасный баланс. Потому что российская модель сейчас держится на негласном контракте — бизнес сохраняет лояльность, если собственность не трогают без политической причины. Россия входит в эпоху длинной санкционной перестройки. Для этого нужен капитал внутри страны. И его сохраняют, как могут. Не социализм же строить, или влиять на ставку ЦБ. Банкирам она нравится.
Есть, конечно, нюанс. Судя по законопроекту, государство не отказывается от права изымать активы вообще. Именно поэтому из закона выведены коррупционные основания и экстремизм. Контроль на крайний случай сохранен.
Так что всё происходящее логично. Власть успокаивает системообразующий бизнес, возникший в результате присвоения госсобственности в 90-е, с целью понизить уровень тревожности этого бизнеса для дальнейшего функционирования экономики в сложившемся виде.
Оценили 7 человек
12 кармы