На днях ехал в электричке за город. Рядом со мной расположились два мужика в камуфляжной форме. Один лет пятидесяти, другому под сорок. В руках у них были пакеты с шаурмой, за спиной рюкзаки. Старший стащил с ног новенькие берцы, натянул кроссовки и, зажав в руке пачку сигарет и зажигалку, вышел на перрон. Ладонь левой руки у него была забинтована. Вернувшись, он протянул сигареты попутчику.
— Не курю, — ответил тот.
Из их неторопливой беседы стало понятно, что познакомились они на вокзале и направлялись на пункт переформирования. Младший был штурмовиком. Он выглядел помощнее. Старший был минометчиком.
— Сегодня тебе в расположение части не удастся уехать, — сказал штурмовик, по всему было видно, что он поопытнее, — да и завтра вряд ли.
— Что вы тут насорили? — сделала замечание тётка, сидевшая через проход, — электричка новая, а вы мусорите.
Миномётчик невозмутимо поднял выпавшую из рюкзака скомканную газету и сунул её в раструб берцев.
— Что с рукой? – спросил штурмовик.
Миномётчик досадливо вздохнул.
— С «птички» гранату сбросили. Упала на бруствер, я её отбросил. Она и взорвалась. Три пальца срезало.
— Зачем хватал? Она же наверху. Нырять на дно окопа надо было.
— Дак, понятно… Рядом парни-новобранцы повысовывались. Вот и словил. Хорошо, заряд слабый. Очухался — лицо цело, тело тоже.
— Мужика получишь, — резюмировал штурмовик.
Орден Мужества, догадался я.
В проходе остановился человек, был он в лёгком подпитии.
— Разрешите, мужики, вам руки пожать. Я служил в погранвойсках.
Штурмовик протянул ладонь.
— Я тоже на срочной пограничником был.
— За что орден получил? — разглядывая на гимнастёрке штурмовика наградные планки, спросил прохожий.
— За дело, — нехотя ответил штурмовик.
— Понял, — многозначительно согласился прохожий, еще раз пожал руки бойцам и удалился.
Пришла пора и мне выходить. Мужики поехали дальше. На фронт.
Оценил 1 человек
3 кармы