Мир между США и Ираном кажется то близким, то снова недостижимым. Как в итоге разрешится этот кризис, не знает никто. Стороны могут как очень быстро подписать мирное соглашение — сначала временное, потом финишное — и уже в мае или июне открыть Ормузский пролив, так и затянуть кризисную ситуацию, начать военную эскалацию и довести все до того, что цены на нефть взлетят столь высоко, что спрос резко обвалится, а следом за ним и котировки, в результате чего начнется экономический спад по всему миру. Такое мы уже проходили во время пандемии.
Для России с точки зрения заработка оба варианта не слишком хороши. В первом случае нефть очень быстро уйдет ниже 100 долларов, в район 70-90 долларов за баррель. Во втором наши покупатели столкнутся с экономическим шоком, заводы сократят выпуск продукции, транспорт станет меньше передвигаться и им больше не нужно будет столько нашей нефти, как раньше. Цены на нее будут скакать непредсказуемо, от 150-200 долларов за баррель до резкого обвала. Во время пандемии даже был исторический момент, когда нефть стоила отрицательно, то есть продавцам надо было доплачивать, чтобы хоть кто-то эту нефть вывез. До такого, может, и не дойдет, но бюджету России некомфортно уже при 59 долларах за баррель за марку Urals. А Brent торгуется дороже.
Российскому бюджету и экспортерам куда лучше было бы сохранение текущего статус-кво, когда цены на нефть достаточно высокие — 100-110 долларов за баррель, но не экстремальные. Тогда и спрос на сырье сохраняется, и нефтегазовые доходы российского бюджета растут. Идеально, чтобы такое положение дел сохранялось как можно дольше.
В марте и апреле Россия уже неплохо заработала за счет ближневосточного конфликта. Но этого пока хватило лишь на компенсацию провальных двух первых месяцев года. В январе и феврале российская Urals стоила очень дешево — 41 и 45 долларов за баррель. Это гораздо меньше заложенных в бюджете 59 долларов за баррель и создало сильный дефицит бюджета. Ближневосточный конфликт, как бы странно это ни звучало, случился очень вовремя в этом плане. Уже в марте стоимость Urals выросла до 77 долларов, а в апреле — до 95 долларов за баррель. Если подписание даже временного мирного соглашения между США и Ираном затянется, то в мае налоговая цена Urals вырастет еще больше, а значит, и нефтегазовые доходы страны. В апреле уже удалось заработать на 240 миллиардов рублей больше, чем в марте.
Но расслабляться отечественному Минфину рано. Дефицит бюджета никуда не девается, и такие скачкообразные доходы от нефти, как в первые четыре месяца года, могут быть весь 2026-й. Даже если этот год ценам удастся оставаться стабильно высокими, в 2027-м велики шансы возврата мира в эпоху низких нефтяных котировок.
Суть в том, что в дело вступил отложенный фактор в виде ОАЭ и распада сделки ОПЕК+ из-за выхода этой страны и потенциально других членов из организации. Это может негативно ударить по стоимости нефти в самый неожиданный момент, когда все уже забудут об этой угрозе. Сейчас те, кто участвует в сделке ОПЕК+, сидят тихо, но как только Ормузский пролив будет открыт, их позиция может резко измениться. Вслед за ОАЭ они могут заявить о выходе из нефтяной сделки. Достаточно выхода всего нескольких крупных игроков, чтобы уничтожить влияние ОПЕК на цены.
С другой стороны, имеется проблема раскупоренных нефтяных резервов, которые страны первым делом начнут пополнять, когда откроется Ормузский пролив. Тем самым они повысят спрос на черное золото и поддержат цены. Но если сделка ОПЕК+ развалится как карточный домик и ее бывшие члены начнут массово добывать столько, сколько хотят, то уже ничего не поможет: котировки улетят вниз даже просто на новостях, еще до реального выброса на рынок дополнительных объемов нефти.
Поэтому для России выгоднее, чтобы как можно дольше сохранялся вялотекущий конфликт с постоянным обсуждением мира. Потому что даже при таком благоприятном для наших доходов сценарии наполнение бюджета будет непростым.
Перед страной стоит план на 2026 год заработать 8,92 триллиона рублей от нефтегаза. За четыре первых месяца (с учетом провальных января и февраля) удалось получить в бюджет 2,3 триллиона рублей. Остается добрать 6,62 триллиона рублей, это по 828 миллиардов рублей в месяц, что чуть меньше апрельского показателя, когда налоговая цена Urals была 95 долларов за баррель. Тогда бюджет получил 856 миллиардов рублей. Если целый год наша нефть будет стоить так дорого, то годовой план по нефтегазовым доходам будет выполнен. Однако надо иметь в виду, что такой удачи может и не случиться.
Хорошая новость состоит в том, что у России есть, во-первых, резервы, во-вторых, ненефтегазовые доходы. Вот они продолжают расти и частично нивелировать проседание нефтегаза. Так, за первые четыре месяца 2026-го ненефтегазовые доходы выросли на 10,2% год к году, а нефтегазовые снизились на 38,3%. Сказываются не только низкие цены в первые месяцы, но и меньшие объемы производства по сравнению с прошлым годом. Так что несырьевая часть российской экономики приобретает все больший вес и значимость с точки зрения доходной части бюджета.
Ольга Самофалова
Оценили 7 человек
10 кармы