Автор - Кит Кларенберг — журналист-расследователь, который исследует роль спецслужб в формировании политики и общественного мнения.
Все мои исследования доступны для чтения бесплатно благодаря огромной щедрости моих читателей. Независимая журналистика всё же требует инвестиций, поэтому если вы цените эту или любую другую статью, пожалуйста, рассмотрите возможность поделиться или даже стать платным подписчиком. Ваша поддержка всегда приветствуется с благодарностью и никогда не будет забыта. Чтобы купить мне кофе или два, пожалуйста, перейдите по этой ссылке.
15 апреля Declassified UK опубликовала сенсационное расследование, в котором разоблачили, как в середине 1990-х высокопоставленные британские политические и военные чиновники прекрасно понимали, что расширение НАТО в Центральную и Восточную Европу «спровоцирует [россиян]» и, вероятно, приведёт к полномасштабной войне.
Ранее не опубликованные файлы Министерства обороны показывают, что Лондон знал, что «чувствительность» Москвы по поводу «враждебного военного союза», расширяющегося до границ, была глубокой и основывалась на очень «реальных» опасениях. Тем не менее, опасный крестовый поход НАТО по поглощению Центральной и Восточной Европы продолжался с быстрыми темпами, в конечном итоге приведя к прокси-конфликту Украины.
С момента начала так называемой Специальной военной операции в феврале 2022 года британские чиновники неустанно повторяли мантру, что прокси-война была «неспровоцированной».
Однако рассекреченный меморандум МИДа от марта 1995 года отмечал, что «в Москве существовало широко распространённое психологическое и интеллектуальное мнение, что НАТО представляет реальную угрозу». В мае того же года тогдашний премьер-министр Джон Мейджор лаконично выразил обеспокоенность России своему ирландскому коллеге Джону Брутону как «фундаментальный страх... окружения.» Опасения по поводу членства в ЕС были сравнительно сдержанными:
«Для России НАТО имело гораздо более угрожающую символику и политический резонанс... Прибалтика была особенно сложной, с крайней чувствительностью к России. Было бы очень сложно иметь границу НАТО напрямую против России.»
Тем не менее, в 1997 году НАТО пригласило Чехию, Венгрию и Польшу присоединиться, что они и сделали два года спустя. В 2004 году Эстония, Латвия и Литва одновременно присоединились к военному союзу. То же самое сделали бывшие члены Варшавского договора — Болгария, Румыния, Словакия и бывшая югославская республика Словения.
Declassified UK показывает, как в августе 1996 года британская оборонная разведка подготовила исследование расширения НАТО, в котором конкретно прогнозировало, что вступление этих стран может спровоцировать войну, а также военную операцию альянса, инициированную по статье 5 договора НАТО в ответ.
Это относится к коллективной самообороне, при которой члены НАТО обязаны защищать друг друга в случае нападения. В сценарии Оборонная разведка предполагала: «Россия решительно выступает против членства Балтийских стран в НАТО и угрожает ответными действиями, чтобы сохранить собственную безопасность в отношении предполагаемого враждебного военного альянса на её границах.» В реальном мире Борис Ельцин порой делал яркие публичные заявления о расширении НАТО в Прибалтику, одновременно лоббируя президента США Билла Клинтона по этому вопросу за закрытыми дверями.
Расширение НАТО продолжалось несмотря ни на что. В декабре 1996 года Declassified UK сообщает, что тогдашний российский премьер Виктор Черномырдин в частном порядке предупредил:
«Россия не сможет остановить расширение НАТО, но это создало бы хрупкую ситуацию, которая может взорваться.»
Другие рассекреченные файлы того времени показывают, что старшие аппаратчики в Лондоне прекрасно осознавали «беспокойство», «страхи», «враждебность», «негативные настроения» и «обиду» Москвы по поводу расширения альянса.
И Мэйджор, и его преемник Тони Блэр лично пообещали официальным лицам Кремля, что НАТО не будет «продвигаться к границам России».
Однако секретный политический документ от сентября 1996 года ясно дал понять, что Британия намерена «расширить НАТО на Восток», даже если «российское согласие невозможно». В феврале 1997 года заместитель министра иностранных дел России Николай Афанасьевский с гневом назвал публичные обсуждения в западных столицах о вступлении бывших советских республик в альянс «откровенной провокацией» на встрече с послом Великобритании в Москве Джереми Гринстоком. Гринсток заверил своего российского коллегу, что НАТО «не собирается» принимать бывшие советские государства «на данном этапе» — что, технически, было правдой.
«Российская проблема»
В мартовском меморандуме 1997 года Министерство иностранных дел прогнозировало, что быстрое расширение НАТО «вызовет антагонизм» и в конечном итоге «спровоцирует» Россию к воинственному контрответу.
«Тревога» Ельцина по поводу «возможного присоединения Украины, балтийских государств и других государств бывшего Советского Союза» рассматривалась как «самая сложная проблема», затрагивающая отношения Запада с Москвой. Поэтому потребовался более поэтапный подход. В том же месяце Джон Мейджор встретился с генеральным секретарём НАТО Хавьером Соланой, который говорил о «опасениях россиян по поводу войск и техники НАТО, движущихся на восток».
Отражая глубокую непопулярность и недоверие к расширению НАТО среди многих слоёв российской общественности и политического класса, Солана рассказал, что министр иностранных дел Москвы Евгений Примаков «более-менее умолял его помочь дать русским уверенность в том, что силы НАТО не двигаются на восток».
Месяц спустя Ельцин отправил Джону Мейджору резкое личное письмо:
«Наше негативное отношение к планам расширения НАТО остаётся неизменным. Реализация этих планов была бы самой большой ошибкой Запада за весь послевоенный период.»
Ранее не раскрытые рассекреченные документы ЦРУ ясно демонстрируют осознание Вашингтоном яростного российского общественного и государственного сопротивления военным действиям НАТО и расширению не только в бывшем Варшавском договоре и Советском Союзе, но и в бывшей Югославии, уходя корнями в прошлое. В меморандуме ЦРУ от января 1993 года обсуждалась тема «Сербия и российская проблема». Агентство считало необходимым — но потенциально сложным — добиться согласия Москвы на действия США и ООН против сербов по поводу гражданской войны в Боснии.
...Клинтон открыто рассматривал возможность прямого вмешательства в постоянно усугубляющийся гуманитарный кризис, вплоть до полномасштабного вторжения.
Годом ранее Вашингтон ввёл разрушительные санкции на то, что осталось от Югославии из-за кровопролития. ЦРУ сочло необходимым «повысить осведомлённость [новой команды Клинтон] по разработке политики о растущей опасности отчуждения Россией» от «западной политики в отношении Сербии».
Агентство (ЦРУ) опасалось, что «исторические отношения» между Белградом и Москвой могут «противодействовать эффективному международному ответу» — другими словами, открытому вмешательству США.
«Хотя США не могут заложить свою югославскую политику на Россию, Вашингтону, вероятно, стоит усерднее консультироваться с Москвой, прежде чем будут установлены новые политики», — предупреждает меморандум ЦРУ. Агентство пыталось объяснить, «почему российское беспокойство по поводу западной политики в отношении Сербии вполне может привести к вето на [резолюции Совета Безопасности ООН] по применению силы». ЦРУ сообщило, что российское правительство «всё больше беспокоится о возможном применении силы против Сербии», а затем выделило «пять движущих сил, стоящих за этой озабоченностью».
Среди них была «Псевдогеополитика». Проблематично для Ельцина, а также для ЦРУ, Пентагона и Белого дома, «некоторые россияне» спрашивали, «почему Запад и США в частности должны вмешиваться в область, которую Россия всегда считала своей традиционной сферой влияния».
ЦРУ с пренебрежением заявило: «Запад не должен относиться к этому аргументу слишком серьёзно в современном мире», агентство предупредило, что аргументы «ведутся на публичном и политическом уровне» в России, и Кремль «должен с этим разобраться».
Ещё одной «проблемой» было «Славянское братство». ЦРУ наблюдало, как «романтические националисты» в стране заменяют марксистский лозунг «рабочие, объединяйтесь» на «славяне, объединяйтесь». В результате российские «ультранационалисты» считали Москву «обязанной прийти на помощь сербам». Не уточняя причины, ЦРУ считало, что «по некоторым из тех же причин, что были упомянуты выше, мы не должны воспринимать это слишком серьёзно, но это нельзя игнорировать, если другие участники помогают своим расовым или религиозным братьям».
«Опасный прецедент»
Балканы имеют огромное культурное, экономическое, историческое, военное, политическое и стратегическое значение для России. Югославия сразу после Второй мировой войны была напрямую связана с Советским Союзом, прежде чем они раскололись в 1948 году. После этого между Белградом и Москвой сохранялись гармоничные, хотя и периодически напряжённые отношения. Вполне понятно, почему Россия опасаются разрушительных действий США против распадающейся Югославии, которая насильно расщепляется на легко эксплуатируемые западные марионеточные государства и будущих членов НАТО.
Однако ЦРУ — и Белый дом, и НАТО — считали само собой разумеющимся, что в однополярном мире с неоспоримой и неоспоримой глобальной гегемонией США идея о том, что Россия имеет какую-либо сферу влияния и интересы за пределами её собственных границ, не должна восприниматься «очень серьёзно» при планировании политики — если вообще воспринимается.
Небрежное пренебрежение Западом чётко заявленных красных линий Москвы и очевидные опасения значительно укоренились и усилились после бомбардировки Югославии в марте-июне 1999 года.
Неприязнь Китая и России к кампании предсказывалась по всем западным столицам. Таким образом, НАТО избежало неизбежных вето Пекина и Москвы на односторонние военные действия, ссылаясь на пункт самообороны Устава ООН для бомбардировки Югославии без голосования Совета Безопасности.
Пугающе пророческая статья New Statesman в апреле 1999 года предупреждала, что несанкционированные, незаконные бомбардировки НАТО — это не «единичный случай», а «только начало» «храброго нового мира», в котором военный альянс выступал в роли всемирного «отряда подавления беспорядков».
Когда началась кампания, тогдашний премьер-министр Евгений Примаков буквально находился в воздухе, направляясь в США на официальную встречу. Он немедленно приказал пилоту вернуться в Россию. Несмотря на протесты Примакова, администрация Ельцина не пришла на помощь Белграду, а вместо этого призвала сербского лидера Слободана Милошевича сдаться НАТО. Тем не менее, как сообщалось в рассекреченной телеграмме из московского посольства Великобритании в июне 1999 года, отправленной всем ведущим зарубежным дипломатическим представительствам Лондона, бомбардировка Югославии альянсом «оставила Россию в синяках и растерянности».
В стране был шок — от улиц до самых высоких уровней — что «НАТО прибегло к военным действиям перед лицом прямого российского сопротивления». Кампания широко рассматривалась как «создание опасного прецедента для военных действий без полномочий СБ ООН», а значит, «снижение веса российского вето». Это воспринималось не только как «удар» по СБ ООН, но и как прямую «угрозу интересам России... создавая неприемлемый прецедент для действий вне территории, обходя Совет Безопасности при необходимости»:
«[Министерство обороны Москвы] использовало применение силы НАТО, чтобы утверждать, что новая военная доктрина России должна более серьёзно учитывать потенциальную угрозу со стороны НАТО, с учетом всего, что это означает в плане уровня сил, закупок и будущего контроля над вооружениями... Позиция Великобритании по применению силы не осталась незамеченной... Кампания в Косово укрепила здесь восприятие расширяющегося НАТО как мощного инструмента для навязывания американской воли в Европе.»
«Вмешательство в других местах»
В результате незаконной 78-дневной бомбардировки НАТО Югославии, в результате которой погибли тысячи — включая детей — и насильственно нарушили повседневную жизнь миллионов, Россия приостановила официальный диалог с НАТО. Высокоуровневая телеграмма московского телеканала отметила:
«Есть признаки того, что Россия может быть заинтересована в возобновлении» диалога, «но раннее возвращение к прежнему статусу политически невозможно.»
В ней добавилось:
«Сильное и эмоциональное противодействие военным действиям НАТО, как и противодействие расширению НАТО, является постоянной чертой российской политики на всех направлениях.»
Однако говорили, что российские военные «выделялись своей громкой риторикой и активным продвижением интересов России как великой державы». Московские аналитики по внешней политике «сосредоточились в ответ» на взрыв «на возможности согласования российской политики» с Китаем и Индией, «но пока не было особой уверенности в том, окажется ли это осуществим». Тем не менее, этот вариант широко обсуждался влиятельными политическими мыслителями, поскольку «доверие» к Западу на местном уровне было серьёзно «подорвано».
В телеграмме прогнозировалось, что «восстановление взаимного доверия» между НАТО, его государствами-членами и Москвой после бомбардировки Югославии альянсом «вероятно, будет медленным процессом». Считалось, что предстоящее заседание Европейского совета по созданию европейской политики безопасности и обороны в Кёльне, Германия, станет «важной первой возможностью показать Москве, что мы продолжаем придавать значение сотрудничеству с Россией»:
«Это помогло бы снизить опасения России по поводу возможного более широкого влияния военных действий НАТО, если [Тони Блэр] сможет донести это до Ельцина... что [бомбардировки Югославии] не являются прецедентом для вмешательства в других местах.»
Такое же однозначное обещание было «дано отдельно» столь же возмущённым и обеспокоенным китайцам Блэром и старшими дипломатами. Однако бомбардировки Югославии быстро стали прецедентом для дальнейших односторонних западных военных действий «за пределами территории», независимо от того, проводились ли они под эгидой НАТО или нет. По ходу времени независимые государства, такие как Ливия, были сведены к открытым рынкам рабовладения. Тем временем остатки стран, разбитых империализмом НАТО, поглощались альянсом один за другим с всё более жадной скоростью.
Опять же, хорошо известные британские действия запада в бывшей Югославии значительно усилили опасения России по поводу навязанной НАТО однополярности и неумолимого расширения альянса всё ближе к границам Москвы. В сентябре 1999 года личный секретарь тогдашнего министра иностранных дел Робина Кука написал Блэру, предупреждая, что россияне считали недавнюю одностороннюю англо-американскую экономическую и кинетическую войну против Ирака и Югославии «особенно трудной для восприятия»:
«Основная причина этого беспокойства (которая искренняя) — ощущение, что Соединённые Штаты и НАТО — это закон сам по себе. Идея... Запад мало учитывает российские интересы и... процесс расширения НАТО направлен на то, чтобы ещё больше ограничить Россию.»
«Сильные дивизионы»
В февральском брифинге 2000 года Министерство иностранных дел по поводу встречи между Блэром и генеральным секретарём НАТО Джорджем Робертсоном отмечалось: «Российское противодействие расширению НАТО стало ещё более жёстким в результате бомбардировок Югославии». Не теряя ожиданий, альянс продолжал расширяться, а британские военные и разведывательные деятели стояли в авангарде этого наступления. Главным среди них был Крис Доннелли, многолетний аппаратчик Министерства обороны, который был повышен в НАТО в 1989 году, как раз к распаду Варшавского договора и Югославии.
Как отметил резкий академический обзор его работы 2004 года «Реформирование для войн будущего», «если кто-то и сыграл центральную роль в процессе расширения НАТО и в оказании конструктивной поддержки военных реформ в недавно освобождённых странах Восточной Центральной Европы, то это был Крис Доннелли.» Во многих случаях государства укреплялись в НАТО, несмотря на значительное общественное и политическое противодействие. Примечательно, что сам Доннелли признал в январе 2002 года, что НАТО по сути не является оборонительным военным альянсом.
«Малые армии маленьких стран мало что не могут сделать», — объяснил он, поэтому «НАТО лучше работает как политический альянс». Доннелли покинул НАТО в 2003 году. Его взгляды на расширение НАТО оставались чрезвычайно влиятельными и после этого. В начале 2004 года внутренний журнал альянса NATO Review опубликовал эссе, которое он написал о создании НАТО «для Большого Ближнего Востока». В статье Военного колледжа армии США за октябрь 2006 года, посвящённой вовлечению Украины в войну с терроризмом, цитируется диссертация Доннелли 1997 года о «трансформации обороны в новых демократиях».
Украина была предварительно поставлена на путь НАТО на саммите альянса в апреле 2008 года . В феврале того же года тогдашний посол США в Москве Билл Бернс — глава ЦРУ при президентстве Джо Байдена — отправил телеграмму в Вашингтон, что Москва «особенно обеспокоена» «сильными разногласиями в Украине по поводу членства в НАТО».
«Большая часть» «этнической русской общины» страны выступала против вступления, и это «может привести к серьёзному расколу, включающему насилие или, в худшем случае, гражданскую войну». Это заставило бы Россию «решить, вмешиваться; решение, с которым Россия не хочет сталкиваться.»
Собственный опрос НАТО 2011 года показал, что менее 20% украинцев поддерживают вступление. Бомбардировки Югославии были «особенно непопулярны» на местном уровне — «для многих... образ НАТО до сих пор вызывает чувство страха.» Через неделю Бернс изложил вероятные реакции Москвы на предложение Грузии и Украине членства в НАТО в Белом доме. Что касается Грузии, «перспективы последующих событий... вооружённый конфликт будет высоким» — действительно, русско-грузинская война началась в августе 2008 года. Тем временем наблюдения Бёрнса об Украине сегодня звучат как пророческое проклятие с жалким удовлетворением:
«Вступление Украины в НАТО — самая яркая из всех красных линий для российской элиты (не только для Путина). За более чем два с половиной года разговоров с ключевыми российскими игроками — от запутанных в тёмных уголках Кремля до самых резких либеральных критиков Путина — я так и не встретил никого, кто бы рассматривал Украину в НАТО как что-то иное, кроме прямого вызова российским интересам... предложение о [членстве] будет рассмотрено... как бросить стратегическую перчатку... Россия обязательно ответит.»
P.S.
Перевод автоматические без корректировок..
Оценили 13 человек
24 кармы