Антисоветизм — это не про историю, это про современность

Если вы за 40 лет не смогли ничего создать в социальной защите народа, не смогли добиться успехов в науке, производстве, спорте, экономике — ничего не остается, как в сотый раз воспроизводить старые антисоветские фальшивки, придумывать новые и биться в антисоветской истерике. 

Ведь даже то, что вы действительно смогли сделать — хорошую цифровую экосистему — вы крушите, как вандалы Рим, с маниакальным желанием контроля.

Хороший разбор этого явления сделал Мишутка, раскрыв механизм и суть связки: антисоветизм — монархизм — национализм — власть. Прав и Юрий Крупнов в своей метафоре о «слоне и моське».

Я же, со своей стороны, напомню, что антисоветизм — это разновидность гораздо большего явления — антикоммунизма. Также напомню, что антикоммунизм в XX веке привел более чем к 200 миллионам жертв по всему миру.

Это и интервенции США, Запада и их сателлитов, начиная с интервенции против нашей страны, заканчивая кровавыми войнами во Вьетнаме, Никарагуа, на Гренаде и т. д.

Антикоммунизм — это и государственный террор: от первых английских концлагерей под Архангельском до операции «Джакарта» с убийством полутора миллионов коммунистов в Индонезии, маккартизма в США, «охоты на ведьм» в Европе и т. д. Вплоть до современного запрета компартий и уголовного преследования коммунистов в Польше и Чехии.

Это экономические блокады СССР, Венесуэлы, Кубы и других соцстран. Это непрекращающиеся против них экономические санкции и ограничения, приводящие к нищете и голоду.

Но самое главное: антикоммунизм — это фашизм. 

История XX века показала власть предержащие в своей борьбе с народом и его желанием справедливости ни перед чем не остановятся, и чем выше левые настроения, тем к более радикальным методам они переходят. Фашизм — это эталонный антикоммунизм, к которому стремятся все антисоветчики, поэтому они так фанатеют от Ильина и Франко.

И надо понимать: любые заигрывания с рядящимися в тогу национализма, монархизма и антисоветизма нацистами приводят к одному — фашистскому террору. Мы видим это на Украине и в Прибалтике.