Обозреватель ТАСС Игорь Гашков — о том, что переоснащение Бундесвера будит европейские страхи из прошлого столетия.
Германия уже не только экономический мотор ЕС, но скоро и обладательница его самой боеспособной армии? "В ближайшие годы ФРГ потратит на оборону более чем в два раза больше, чем сможет себе позволить Франция", — объясняет набирающую силу тенденцию председатель фонда Мюнхенской конференции по безопасности дипломат Вольфганг Ишингер. "Старые опасения дают о себе знать", — сетует он же, упоминая "беспокойство по поводу германского господства". Проверенная временем конструкция Евросоюза действительно теряет равновесие. Десятилетиями сила немецкой экономики находила свой баланс в слабости Бундесвера. Но что если Берлин получит на руки оба козыря сразу?
Мерц на плац
Рассуждая о соотношении сил между Францией и Германией, Ишингер по-немецки точен. К 2030 году ФРГ намеревалась потратить на вооруженные силы около €160 млрд. Обремененная дефицитом и долгами Франция готова вложить €76 млрд. Разница действительно примерно вдвое.
Эксперты из Французского института международных отношений (Institut français des relations internationales, IFRI), придирчиво следящие за немецкими соседями, используют для перевооружения Бундесвера термин Epochenbruch ("слом эпох"). Его начало отсчитывается с прихода к власти канцлера Фридриха Мерца в мае 2025-го. При предыдущем главе кабинета Олафе Шольце Берлин запланировал перечислить в фонд перевооружения €100 млрд. При Мерце ставки стали выше — траты на инфраструктуру и оборону, рассчитанные до середины 2030-х, уже оцениваются в €500 млрд.
Вдобавок за год пребывания Мерца у власти Германия перешла психологически важную черту. Впервые со времен окончания Второй мировой ее бронетанковая бригада (численностью 5 тыс. человек) официально разместилась за рубежом — в Литве. "Мы берем оборону восточного фланга НАТО в свои руки", — заявил на церемонии в Вильнюсе Мерц. И хотя последующие его рассуждения касались североатлантической солидарности, не вызывало сомнений, что под "нами" он имел в виду немцев.
Все взгляды на Берлин
Соседи Германии по Евросоюзу отдают себе отчет, что ФРГ обладает ресурсами, чтобы вывести свои вооруженные силы на новый уровень. Низкий уровень государственного долга (64% в сравнении с 115% у Франции, 137% у Италии) позволяет привлекать финансирование в кредит, а мощная индустриальная база поддается реконверсии в военное производство. Требуется готовность действовать, но, судя по всему, она тоже есть. В 2025 году ФРГ подала в Еврокомиссию прошение о временном выходе из бюджетных правил Евросоюза с целью увеличения расходов на оборону. Тогда же в ФРГ ослабили "долговой тормоз" — правило, по которому запрещается брать из бюджета средства сверх того, что в него поступает, — и все это ради того, чтобы потратить побольше на Бундесвер.
В глазах генсека НАТО Марка Рютте курс Мерца — образец для подражания. "Именно такая решимость и нужна нам, чтобы обеспечить безопасность. Германия показывает всем пример", — радуется руководитель альянса.
В разговорах европейских чиновников — другие нотки. Дело в том, что, вкладываясь в собственные вооруженные силы, ФРГ остается равнодушной к европейской безопасности. На предложение Парижа и Варшавы вооружаться вместе Берлин отвечает отказом. В планах закупать военную технику сообща нет ничего невозможного, но они требуют выпуска единых на всех долговых облигаций. Глава МИД ФРГ Йоханн Вадефуль отмел это предложение как ненужное "новшество". Из чего следует, что вооружать в Берлине намерены не Европу, а только самих себя — зато на всю сумму.
То, что Германия действует как индивидуальный игрок, хорошо заметно и из структуры ее расходов. Военная техника, которой Бундесверу не хватает, активно закупается за пределами ЕС — в США и Израиле. Это идет вразрез с солидарностью стран Старого Света против протекционизма Дональда Трампа, да и в целом с курсом Европейского союза на самостоятельную роль в мировой политике. Франция ждет от Германии "патриотизма ЕС": системных закупок европейского, но Берлин видит в этом только попытки Парижа сбыть с рук свою собственную военную продукцию. Общего языка стороны не находят — а это ведет к обострению старых противоречий.
Пластинка со старым маршем
В планах ФРГ на третье десятилетие XXI века есть нечто гротескное, пройти мимо чего трудно даже при симпатии к немцам. В 2036 году Германия надеется принять летнюю Олимпиаду, а к 2039 году создать самые боеспособные вооруженные силы на континенте. Исторически обе даты знаковые. Это столетние юбилеи нацистской Олимпиады в Берлине 1936 года и начала Второй мировой войны 1 сентября 1939 года.
Приглушенное недовольство не заставило себя ждать в двух странах — соседках Германии: Франции и Польше. Его подхлестывает стресс от того, что экономическое превосходство немцев, к которому все уже успели привыкнуть, неожиданно получает военно-политическое звучание. Вице-президент партии "Республиканцы" (наследники голлистов) Франсуа-Ксавье Беллами формулирует так: "Наша страна находится в трудном положении. И сам факт того, что Германия с такой решимостью включается [в перевооружение], создает динамику, которая может оставить нас на обочине". Известный правый политик Филипп де Вилье прямолинейнее: по его мнению, французской республике не нужна "Европа по немецким правилам". Причины очевидны — они кроются в истории.
На восточном фланге ЕС исторические счеты с Германией сводят с большим азартом, чем на западе. Почти одновременно с немецкими планами добиться военного первенства к 2039 году Варшава объявила о намерении совершить то же самое, но уже к 2030-му. При этом конкуренция амбиций налицо. И происходит не в самой здоровой обстановке: по опросам общественного мнения, 70% поляков убеждены, что немцы не расплатились с их страной за преступления, совершенные во время Второй мировой войны. Это оставляет место для эскапад оппозиционных политиков. В 2025 году бывший премьер Матеуш Моравецкий опубликовал в соцсети фотографию немецких танков с выразительной подписью: "Немцы чувствуют у нас себя как дома". Пост удалили, но осадок остался — в Польше на одной волне с Моравецким довольно многие.
Танец на вулкане
Выбор для Берлина, если он на обозримую перспективу действительно намерен сделать свои вооруженные силы лучшими в ЕС, формулируется так: совершить это в одиночку или с остальными. Второй путь политически гладок, но чрезвычайно затратен. В Испании, к примеру, бойкотируют требование НАТО об обязательном повышении военных расходов до 5% ВВП (Мадрид предпочитает остановиться на 2%). Через евробонды можно найти средства для испанцев — но в таком случае в первую очередь за немецкий счет.
Если Германия готова действовать в одиночку, ценой этого может стать отчуждение от союзников. И прежде всего от Франции, с 2017 года развернувшей кооперацию с оборонной промышленностью ФРГ. Одна из ранних инициатив Макрона, этот проект предполагает совместное создание производственных моделей танка и самолета. Политически привлекательная возможность, но дело едва движется. В 2026 году выяснение отношений между авиагигантами — немецким Airbus и французским Dassault — завершилось скандалом: германская компания обвинила партнеров в работе против себя. Стороны помирились, но сотрудничество продолжается ни шатко ни валко.
Для Германии, желающей стать военной сверхдержавой быстро, обязательства работать рука об руку с французами становятся обузой. Но прямой отказ от них, если он состоится, укрепит имидж ФРГ как националистической силы, заинтересованной в росте собственных и без того значительных возможностей. С учетом той репутации, которую немцы унаследовали от XX века, минусов в таком подходе больше, чем плюсов.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения правил цитирования сайта tass.ru
Оценили 4 человека
4 кармы