Конфликт Армении и Азербайджана

"Грязный русский! Грязный, чмошный, смрадный русский! Трахни меня! Трахни меня скорей!" - цитата из письма

93 9669

Коллаж. Вверху — портреты лидеров третьего Рейха, внизу — текст: «Пламенный привет от родственников!» «И проклятье от всего остального мира!» «Это тяжело — быть побеждённым?»

Юрий Циперухин

42119 Вупперталь

Цунфтштрассе 22

Правозащитный Союз Германии — Группа Кёльн

51069 Кёльн

Хохвинкель 108

Обращение

Уважаемые дамы и господа!

Прочитав в "Русской газете" за № 11 (82) ноябрь, Вашу статью "Немецкий "штрафбат" для выходцев из России", я тоже решил обратиться к Вам за помощью, в том числе юридической, по защите моих человеческих прав.

Речь идёт о достаточно банальной ситуации — я всего лишь пытаюсь получить профессию. Нормальную профессию, востребованную в этой стране на рынке труда. Менеджер розничной торговли, или, в крайнем случае — продавец. Как говорится — ничего сверхъестественного. Тем более, что соответствующее образование и опыт работы по этой специальности, правда — полученные на Родине, в Украине — у меня имеются.

Тем не менее — вот уже третий год — я сталкиваюсь с регулярным, изощрённым, садистским противодействием отдельных немецких чиновников в этом вопросе, и, откровенно говоря — выхода не вижу.

Сначала я два года сражался с чиновницей ведомства по вопросам трудоустройства, в чьём непосредственном ведении находились мои документы, а, в более широком смысле — моя интеграция в немецкую жизнь. Поверьте, это довольно трудно — сознавать и чувствовать, что твоя судьба находится в руках злобного, ехидного, саркастичного существа, 1,20 см., ростом и 50 - 60 кг., весом, которое изо всех сил старается показать тебе, что ей на тебя — насрать. Зовут это существо — Регина Бёллинг.

Каждый раз, приходя к ней на приём, я, как попугай, повторял одну и ту же фразу : "Пожлуйста, будьте так любезны, если Вас не затруднит — предоставьте возможность обучения по специальности "Менеджер розничной торговли, или, в крайнем случае — продавец. " И каждый раз получал один и тот же ответ : "Идите на общественные работы за 1,50 евро в час. Вам — достаточно!"

Нормальные профессии — это для них. Для нас — метла. Или лопата...

Но я продолжал бороться и давить. Слава богу — давить я умею. На Родине научили.

И вот — в ноябре судьбоносного 2010 года я получил заветный Бильдунгсгутшайн — гарантию оплаты за обучение в размере 20000 Евро, плюс оплата проезда от места проживания до места обучения и от места обучения до места проживания.

Не прошло и восьми лет жизни в Германии, как наконец — то и я получил "путёвку в жизнь".

Честно скажу — я был счастлив. Как говорил Остап Бендер : "Сбылась мечта идиота!" Как он был прав!

16 декабря я приступил к обучению по вышеуказанной специальности в стенах учебного заведения под названием "Комкэйв Колледж ГмбХ", находящимся по адресу : 44227, Дортмунд, Технологипарк, улица Хауерт, здание № 1. Руководитель — Максимилиан Ябер.

Вокруг находились сытые, ухоженные, наглые немецкие бюргеры (они же — граждане) в возрасте от 30 до 45 лет, некоторые из которых с первых же дней абсолютно открыто начали демонстрировать, что таким высокообразованным, цивилизованным и прекрасно воспитанным европейцам, каждый третий из которых (а уж каждый четвёртый — так это точно) имеет гомосексуальные — либо связи, либо отношения, и уж — как минимум — потребности — мягко говоря — не комфортно находится в одном помещении со всякими там русскими, поляками, арабами, албанцами и прочими "недочеловеками". Им, видите ли — смердит...

18 декабря мы обсуждали на занятиях — как правильно составлять резюме для приёма на работу : какие данные обязательно нужно отразить, а какие — лучше вообще исключить и т.

д. Резюме каждого из нас находилось в компьютере — на всеобщем, так сказать, обозрении, и, когда наступала его, или её очередь — он, или она, слушал (а) вежливые, разумные и чрезвычайно конструктивные замечания своих коллег.

Дошла очередь и до меня. А у меня в резюме отражено, что я на Родине работал менеджером, зам.директором и т. д. И тут началось : "Кто ?! Кто менеджер?! Этот русский?! Та быть такого не может! Та они тупые! Кугутня ! Бакланьё помойное! Какой нахер менеджер! Анекдот!" По- немецки, понятное дело, всё это звучало немножко иначе, но смысл и содержание этих конструктивных замечаний я передаю дословно.

Особенно усердствовала в этом шоу некая Илона Прецки — тощая, маленькая, злобная мегера, с горящими глазами, нарочито громким, визгливым смехом и беспорядочной, нервной жестикуляцией. Она просто заходилась в злобном, садистском припадке, упиваясь общим вниманием и поддержкой. Казалось — ещё чуть — чуть, и она начнёт мастурбировать, истерически взвизгивая при этом : "Грязный русский! Грязный, чмошный, смрадный русский! Трахни меня! Трахни меня скорей!"

Во всяком случае — ощущение было такое. Во всяком случае — у меня.

Преподаватель — доцент Хойшен, пытаясь прервать эту вакханалию, сделал ей замечание, естественно — в очень вежливой и тактичной форме, на что она ответила : "Ничего страшного! Подумаешь!"

Но это было только начало. После Нового Года, когда мы вновь приступили к занятиям, - глумление и издевательства продолжались по нарастающей. Причём — это касалось не только русских. Это касалось всех, кроме немцев.Странно, правда?

36— летнему арабу, которого звали Ахмад Омайрате, кричали, нервно подхихикивая, прямо в лицо : «Спящий! Террорист! Профессор Осама! (в смысле — Бен — Ладен)».

Здесь стоит немного пояснить — что подразумевается под словом «спящий» в данном конкретном случае. В данном конкретном случае — слово «спящий» - это жаргон. Или слэнг. На жаргоне, или слэнге слово «спящий» совсем не означает - «человек, который спит». На жаргоне, или слэнге это означает - «глубоко законспирированный сотрудник иностранной разведки, пребывание которого в стране не ограничено временными рамками». То есть — он 10 лет живёт в стране, никого не трогает, работает, платит налоги — в общем, - обычный гражданин. Потом он вдруг, неожиданно получает сигнал из Центра - «Юстас — Алексу» и быстренько идёт взрывает бомбу. Где — нибудь в детском садике. Или — в кабинете госпожи Меркель... В общем — там, где скажет Юстас. Или Мохаммед.

Вот какое второе, или — скрытое значение в немецком языке имеет слово «спящий». И обе стороны — и та, которая кричала и та, которая слушала — прекрасно об этом знали.

32 — летней женщине, матери двоих детей, также прямо в лицо, абсолютно открыто, непо-

средственно во время занятий, говорили : «руссише хэксе!». «Хэксе» - по — немецки означает «ведьма». Дословный, так сказать, перевод. И эта красивая, молодая, сильная женщина, которую звали Вера Хитц, опустив глаза в пол, скрипела зубами от обиды и бессилия.

43 — летней женщине, дипломированному инженеру, по имени Лариса Гриднева, у которой уже две взрослые дочери, говорили в лицо : «Хуйен морген!» Нормальное немецкое приветствие звучит, как «Гутен морген!», то есть - «доброе утро!». Однако выродки, которые это делали, немного знали русский язык (один из них — Марко Зэк — наполовину поляк, второй — Авни Прокши — приехал в Германию из Югославии, где, будучи ребёнком, учил русский язык в школе, третий — Александр Гутте — раньше жил в ГДР и т. д.)

О Пушкине и Тургеневе, Чехове и Толстом они, вероятно, и слыхом не слыхивали, а вот фамильярное название мужского полового органа выучили чётко. Каждому — своё — что тут скажешь...

Пару раз, также во время занятий, этот самый Авни Прокши совершенно спокойно открывал в Интернете порносайты, с неподдельным интересом смотрел — что там происходит, а потом, подталкивая в бок Ларису Гридневу, которая сидела с ним рядом, абсолютно невинно спрашивал : « А ты так умеешь? А вот так? Прикинь — чего творят — соски грёбаные!» Свободная страна, одним словом...

Я тоже не был обойдён садистким вниманием потомков Шиллера и Гёте. А также Канта и Шопенгауэра. А также — Брехта и обоих Маннов. А также - … не будем углубляться. Сначала доцент — Хайко Гослинг, каждый раз, при моём появлении издевательски подхихикивал : « Глянька — ка! Вот и Юрий с Калашниковым! Перезарядил?»

Потом, на одной из лекций, я сказал, что в Советском Союзе в ВУЗах на лекциях по политэкономии мы учили, что авторами теории социализма являются Карл Маркс и Фридрих Энгельс. И тут же один из их потомков крикнул мне в спину : «Вы учили дерьмо!»

А теперь — немного интима. Как — то раз, на перемене, когда я зашёл в туалет, там находились Марко Зэк и Ларс Ульбрих. Два цивилизованных, образованных, прекрасно воспитанных европейца. Они делали своё дело возле писсуаров, а я зашёл в кабинку и закрыл за собой дверь. Странно, правда?

Примерно через минуту, не прерывая процесса мочеиспускания, нарочито громко, так, чтобы я слышал, Марко Зэк спросил у Ларса Ульбриха : «Как ты думаешь — почему этот русский в туалете всегда заходит в кабинку и закрывает за собой дверь?» Тот ответил : «Не знаю. А что думаешь ты?» И тогда Марко Зэк сказал: «Я думаю — у него просто маленький член, и он элементарно не хочет, чтобы мы это видели. Бедняга!»

С тех пор я ходил в туалет либо на другом этаже, либо во время лекций.

8 февраля я написал жалобу на имя руководства колледжа, где подробно, с фамилиями и датами, изложил чудовищные факты, происходящие в стенах этого учебного заведения. На следующий же день — где — то часа в два пополудни — со мной беседовала милая, совсем молоденькая девушка (госпожа Вески) из секретариата руководства колледжа и, потупив глазки, а также — тяжело вздыхая — тщательно записывала всё, что я говорил.

Ещё через день была проведена беседа с Марко Зэком и Авни Прокши, естественно — без моего участия (а жаль!). Авни Прокши даже получил от руководства колледжа письменное предупреждение об увольнении в случае повторения подобных инцидентов. В тот же день, сразу после лекций, доцент Гослинг лично извинялся передо мной (правда — наедине), жал мне руку и говорил, что я его неправильно понял, что он просто хотел пошутить.

Я всё время хотел его спросить : «Вот если бы я Вам сказал: «Глянь — ка! Вот и г- н Гослинг с удостоверением Гестапо в кармане!» - Вы бы меня правильно поняли?» Правда — так и не спросил.

Это же он — воспитанный, а я — нет...

И наступил после вышеуказанных событий — хрупкий, неустойчивый мир. Понятно, что никто из этих уродов со мной не здоровался и не разговаривал, но и расистские высказывания перестали звучать, во всяком случае — так открыто.

Однако — быть побеждённым — не нравится никому. Поэтому — недели через две, может быть — три — всё потихоньку начало возвращаться на свои места. В группе появился новый студент — Марсель Зорг (худощавый, нервный, женоподобный юноша, педрилльно — развесёлого характера), который, разобравшись в ситуации, потихоньку, не спеша, но медленно и верно — плавно перешёл в наступление. Кстати — слово «зорг» по — немецки значит — следить, заботиться, уделять внимание. Вот он мне его и уделил. А я — немного позже — ему.

Сначала, во — время одной из лекций, он вспомнил доктора Геббельса (вероятно — исключительно — из родственных побуждений).

Темой лекции было изучение процесса рекламы товаров в торговой сети: как это делается, какие способы и методы используются, какие существуют целевые группы и т. д. И как только доцент объяснил, что одним из способов, или методов в рекламном процессе является пропаганда, Марсель Зорг выдал: «И лучший специалист в этой области — доктор Геббельс!». Тут уж не выдержал даже вышколенный, рафинированный доцент Гослинг: «Осторожней, пожалуйста, господин Зорг» - произнёс он.

И это было всё, что он произнёс.

С течением времени вновь осмелели Марко Зэк и Авни Прокши. В мой адрес, правда, не звучало ничего (то есть — вообще ничего), зато в отношении русских женщин, учащихся в этой группе, имел место просто — какой — то апофеоз издевательств. «Оральный секс», «генитальный отдел», «повыше колена, пониже пупка» - вот темы, а также слова и выражения, которые вынуждены были слушать в свой адрес русские женщины в этой группе. Причём — слушать, улыбаясь. В противном случае мгновенно звучало : «Та они просто шуток не понимают! Тупорылые, блин!»

Один раз, минут за десять до конца лекции, Марко Зэк предложил Вере Хитц — после окончания занятий вместе с ним в мужском туалете - «вместе сделать пи — пи».

Я продолжал регулярно информировать руководство школы (устно и письменно — через Интернет — адрес) о садисткой, расистской вакханалии, непрерывно творящейся в стенах данного учебного заведения, на что мне вежливо отвечали, что я неправильно воспринимаю шутки, что ничего такого не имелось в виду, и вообще — чтобы я оставил их в покое и не мешал нормальным, стремящимся к знаниям людям познавать премудрости маркетинга и менеджмента.

Тогда я вспомнил, что - «спасение утопающих — дело рук самих утопающих», и начал защищать себя и других сам.

Я крыл этих тварей матом на четырёх языках (русском, польском, английском и немецком), я показывал им средний палец на обеих руках, плевал под ноги - в общем старался показать, что не только они могут издеваться над людьми — над ними тоже можно издеваться — короче, - делал, что мог, и — что вообще в данной ситуации можно было сделать.

Но я был один, а их — было много. Остальные русские учащиеся группы тихонько помалкивали, и только на переменах вполголоса жаловались друг друг на то, что «здесь невозможно находиться».

А мне говорили, что я - «какой - то нетипичный еврей».

В общем — взаимная ненависть и агрессия росли, ситуация накалялась — дело близилось к развязке.

И эта самая развязка не заставила себя ждать.

28 марта в группу пришла новенькая — тоже русская. Пока она раздумывала — куда сесть — я ей объяснил, что русские в этой группе сидят отдельно (а мы действительно сидели отдельно — на первом ряду, непосредственно перед столом преподавателя — кстати тоже — ещё один - чрезвычайно интересный факт!), и она, немного поколебавшись, разместилась рядом с нами.

Первый день — всё было тихо и спокойно, а на второй день она допустила какую — то незначительную ошибку, работая с компьютером — ну — мелочь, буквально.

И тут же Марсель Зорг буквально взорвался. Как будто лопнул гнойный нарыв, вот как раз — в том самом месте - «повыше колена, пониже пупка». «Вам же объясняли!» - надрывался он. «Сколько можно! Вы что — совсем ничего не понимаете?! Что — не в состоянии?!»

Потом он мгновенно переключился на нас на всех. В смысле — на всех русских, находящихся в группе. «Что они здесь делают?! Зачем они здесь?! Сколько можно?! Какого чёрта?!» - и т. д. и т. п.

Этот «поток сознания» продолжался минут пять. А может — десять. Это слышала вся группа — тридцать человек. И только один раз раздался робкий возглас : «Марсель... Ну что ты в самом деле...»

Ну и, конечно — доцент Гослинг, который, в данной ситуации, - ну просто не мог не отреагировать — вежливо, с мягкой, отеческой улыбкой, произнёс: «Господин Зорг... Ну что Вы, в самом деле... Успокойтесь, пожалуйста...»

Эта новенькая, которую звали — Оля — буквально - чуть не плакала...

А в группе — неожиданно быстро — вдруг стали весело смеяться, громко разговаривать, обсуждать какие - то посторонние темы, не имеющие отношения к происходящему...

И Марсель Зорг самозабвенно смеялся вместе со всеми.

В эту ночь я не спал (извините за пафос).

А к утру нарисовал с помощью компьютера коллаж. Вверху — портреты лидеров третьего Рейха, внизу — текст: «Пламенный привет от родственников!»

«И проклятье от всего остального мира!» «Это тяжело — быть побеждённым?» сбросил на стик и поехал в колледж.

Сидя в аудитории, я трусливо думал: «может, он сегодня не придёт?»

Но он пришёл. Опоздал, но пришёл. Этот самый — Марсель Зорг. Со стыдливой улыбкой мелко нашкодившего ребёнка, он прошёл к своему учебному месту — слева и сзади от меня, не спеша уселся, и весело спросил, ни к кому особо не обращаясь, «Ну что, как дела, вашу мать?» «Нормально, засранец!» - последовал такой же весёлый ответ.

Через минуту я распечатал свой коллаж и молча положил ему на стол.

Он сказал «Вау!» и пустил коллаж по рядам. Все посмотрели. После чего он показал коллаж доценту Гослингу.

Ещё через пару минут начался очередной приступ расистской истерии. «Есть такие люди — орал Марко Зэк - которые никак не могут понять, что война давно закончилась! Уже два поколения выросло без войны!» Ещё одна, оскорблённая до глубины души, бюргерша заявила, ни к кому особо не обращаясь: «Тогда не надо жить в Германии, если делать такие вещи!»

Доцент Гослинг вежливо молчал. Я бы даже сказал — помалкивал. Правда — глаза у него были какие — то неестественно выпученные. На меня он смотрел при этом очень внимательно. Потом - почему — то икнул.

Далее, спокойно посовещавшись, и, обсудив ситуацию, невзирая на лица, достопочтенные бюргеры не спеша встали и, с гордо поднятой головой, предводительствуемые доцентом - покинули аудиторию. Одна из них при этом истерически взвизгнула: «Мы уходим, чёрт возьми!»

В аудитории остались я, русский парень по имени Саша и араб — Ахмад Омайрате. Русские женщины вышли тоже. Потом русский парень вышел, затем вернулся и заявил, с испугом в глазах: « Да, дядя Юра — подняли Вы проблему!» Я спросил: «Лучше — терпеть?» Он не ответил. Потом вышел опять.

И тут вдруг прорвало Ахмада Омайрате. Он начал мне сбивчиво объяснять, что я поступил неправильно, что это всё — мелочи, что главное — получить диплом, а на садисткие, расистские оскорбления нужно просто не обращать внимания и т. д. и т. п. Я ему ответил, что русский писатель Максим Горький говорил, а, может, писал - «Человек — это звучит гордо!» И тогда Ахмад Омайрате произнёс: «Ты, Юрий — ненормальный! Лечиться надо!» Понятное дело!...

Через пару минут я остался в аудитории один. Нормальный Ахмад Омайрате, которому лечиться не надо, тоже вышел из аудитории.

Так (в гордом одиночестве) я провёл часа полтора, не меньше. Пару раз выходил — покурить, один раз — в туалет. В здании колледжа царили тишина и спокойствие — цивилизованные европейцы, пекущиеся о нарушении прав человека в России и Украине, продолжали увлечённо постигать премудрости маркетинга и менеджмента.

А я сидел один в пустой аудитории и думал: «Когда же меня, наконец, арестуют?»

Неожиданно — в аудитории вновь появился Марсель Зорг в сопровождении Александра Гутте — крупного, физически развитого молодого человека. Марсель молча забрал свой рюкзак и, всей своей спиной, а , в особенности — попой — выражая безграничное отвращение к моей смрадной персоне — покинул аудиторию.

А я опять остался один.

И вот — наконец — в аудитории появился симпатичный юноша из секретариата руководства колледжа. Почему — то в сопровождении русского техника — смотрителя здания — тоже — судя по внешнему виду — мужчины не слабого.

С ледяной вежливостью и садисткой ухмылкой на своей педрилльной, слащавой физиономии, юноша объявил мне, что контракт на обучение со мной расторгнут, меня просят немедленно покинуть здание и никогда здесь больше не появляться.

Я начал собирать вещи. Но юноша не успокаивался. «Я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы так превратно истолковывали совершенно невинные шутки!» - упоённо вещал он, откровенно гордясь и любуясь собой.

Я, тут же, вежливо поинтересовался — как можно превратно, или не превратно — истолковать слово «хуй»? Или - «ведьма»?

Ответом мне было красноречивое молчание.

Ну, правильно — чего с дураком разговаривать? Причём — дурак — в данном случае — это я.

И, вскоре — я покинул гостеприимные стены Комкэйв Колледж ГмбХ.

В начале апреля я, находясь в тяжёлой, непрерывной и, всё усиливающейся депрессии, впервые за свои 42 года, вынужден был обратиться за помощью к психиатру ( Доктор

медицины Гюнтер Фрош и Белла Григорова — 40211, Дюссельдорф, улица Ам Верхан, дом 38). Сам из состояния депрессии, постоянного, беспричинного страха и напряжения я выйти не мог — не помогали ни таблетки, ни алкоголь.

Поэтому 12 апреля я получил от госпожи Григоровой направление на лечение в психиатрическую клинику (Клиника Нидерберг, 42549, Фельберт, улица Роберта Коха, дом 2), куда и прибыл благополучно 15 апреля для прохождения лечения в стационаре.

В клинике мой лечащий врач — доктор Бергхорн — вёл со мной бесконечные беседы о том, что я экстримно реагирую, что надо держать себя в руках, что нужно быть воспитанным, цивилизованным и толерантным, на что я сразу же спрашивал: «То есть — терпеть?». Он опускал глаза и тихо, вежливо отвечал: «Ну, в общем — да...». А потом добавлял: «Иногда...».

Что непонятно? «Да — иногда».

Также, находясь в клинике, я вынужден был прерывать лечение и являться на приём в ведомство по вопросам трудоустройства, где начальница г — жи Бёллинг, к которой я был «прикреплён», вежливо, но настойчиво пыталась меня убедить, что это я во всём виноват. Звали эту начальницу — г — жа Финк. А раз виноват — надо платить. Сколько? Да просто — стоимость обучения плюс транспортные расходы. Итого — 22.660,17 Евро. Нормально?

13 мая я выписался из клиники и обратился к адвокату — Франц Иозеф Батке, 42117, Вупперталь, улица Фридриха Эберта, дом 138.

Благодаря его усилиям — ведомство по вопросам трудоустройства отказалось от применения ко мне штрафных санкций в размере 22.660,17 Евро.

А вот подавать в суд на Комкэйв Колледж ГмбХ — за необоснованное увольнение, расистские, садистские издевательства и т. д. - отказался уже г - н Батке. Как говорится — дело хозяйское...

В июле я обратился в адвокатскую фирму с малоизвестным названием «ССР» - 44135, Дортмунд, Герихтшрассе 9. Они оправили в адрес Комкэйв Колледж ГмбХ адвокатский запрос (29.07.2011), с перечислением чудовищных фактов, происходивших в этом учебном заведении и настоятельной просьбой — объяснить — причины моего увольнения.

Им даже не ответили.

На мой вопрос к сотруднице данной фирмы, которая непосредственно занималась моим делом — г - же Бринкема: «Почему же Вы, в таком случае, не подаёте в суд?» - мне было разъяснено, что судебной перспективы моё дело не имеет. Также, мне было сказано - «Если Вы живёте в Германии и делаете такие коллажи — так что Вы, вообще, хотите?» Ну, действительно — чего я, вообще хочу?! Типа — нюх потерял, или где!

После этого я обращался в адвокатскую фирму г - на Кримханда — 44135, Дортмунд, Гамбургерштрассе, дом 65, и в адвокатскую фирму Михаила Амирагова — 60311, Франкфурт — на — Майне, улица Нойе Креме, дом — 27.

Ответы были примерно теми же самыми.

Также я обращался в русскоязычную прессу.

Все документы, а также подробное изложение этой истории я отправил почтой в газету «Европа — Экспресс» - в Берлин, и в журнал «Партнёр» - в Дортмунд.

Ответов оттуда я также не получил.

Кто бы сомневался!

Поэтому я обращаюсь к Вам.

Я хочу назад свой Бильдунгсгутшайн. Мне всё равно, как это произойдёт юридически: либо Комкэйв Колледж ГмбХ заплатит или вернёт эти деньги назад в ведомство по трудоустройству, либо как - то иначе — юристам виднее.

Я только знаю, что с учебным процессом у меня проблем не было, и мои оценки за контрольные работы могут это подтвердить. А то, что я всего лишь пытался защитить своё человеческое достоинство, при чём — не только своё, но и других эмигрантов — не повод для увольнения. Мягко говоря.

И второе. Я хочу денежного возмещения морального ущерба.

Я почти месяц находился в психиатрической клинике с тяжёлым депрессивным расстройством, исключительно по причине того, что, вместе с другими, подвергался в Комкэйв Колледж ГмбХ изощрённым, садистским издевательствам — исключительно из - за своей национальности.

Я считаю — они должны за это заплатить. Я готов дать показания в любом суде, прокуратуре, печатном органе, пройти любую экспертизу — в общем — сделать всё, что необходимо. Надеюсь на сотрудничество.

С уважением Юрий Циперухин  

 Вупперталь 

17.11.2012 

Не пора ли уже, на фоне краха лечебного ведомства, даровать "спасителю нации" волшебный пендель?

Ну вот и раскрываются наконец подробности фиаско Путина с вакциной. Он прервал своё трёхмесячное(!) молчание и соизволил наконец донести до уже загнувшейся от ковидлы страны, что радость то по разрабо...

Когда мы достигли равноправия (рассказ)

  Когда мы достигли равноправия…. - Учительница, - звонким детским голоском спросила Мириам – расскажите нам о Новой эре? – Хорошо, - улыбнулась учительница Зунаб – слушайте. Когда...

Проклятье Аристотеля и фальшивка западной "экономики" либералов

Всё предельно просто. Как только либерал посмеет заговорить об Экономике - смело и без разговоров закидывайте его тухлыми помидорами. После прочтения статьи вы будете либо смеяться над ...

Обсудить
  • И чё? Мы должны пожалеть? Хлебай "свободу" полной ложкой.
  • ты наверно не в курсе, что такое удар вилкой в бок в толпе, но продолжаешь открыто пиздеть. Задумайся и лучше помолчи, ты ещё не весь цвет жизни посмотрел.
  • Интервью с украинским евреем живущим в Германии, Fersht Motya, Zunftstr. 22,42119 Wuppertal Ссылки Введение к интервью https://youtu.be/8-5yMiiHBBU Часть 1 https://youtu.be/FGb5_vFZEr0 Часть 2 https://youtu.be/tME4M5TsIys
  • Этот рулон туалетной бумаги даже дочитывать не стал. Автор - пи...добол. Тупой менеджер из категории тех иммигрантов, которые пресмыкаются перед немцами наподобие чехов и поляков. Берут немецкое имя (и фамилию, если повезет) и везде себя позиционируют равными немцам (в среде таких же понаехавших). Поэтому ничего удивительного, что тупаря все унижали. Настоящих русских, которые не скрывают своего происхождения, в Германии уважают, или хотя бы делают вид, что уважают. У меня брата двоюродного на учебе аборигены тоже пытались заставить порядок наводить на станках или подметать. Он их пару раз нахер послал, они от него и отстали. А, если приходит какой-нибудь недонемец Вальдемар и пресмыкается вокруг аборигенов, да и хрен с ним, значит ему нравится это унижение.
  • :exclamation: