РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫХ УЧЕНИЯХ РУССКИХ МОНАРХИСТОВ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА.

1 787

Монархические политико-правовые взгляды в России второй половины XIX в. принадлежали большой группе выдающихся мыслителей. Среди них можно выделить Н.П. Гилярова-Платонова, Н.Я. Данилевского, Ф.М. Достоевского, К.Д. Кавелина, К.Н. Леонтьева, М.Н. Каткова, Н.Н. Страхова, Ф.И. Тютчева, Р.А. Фадеева и многих других. Ряд из них из них активно разрабатывали вопросы роли государства в жизни общества. Это, прежде всего, создатель теории культурно-исторических типов (цивилизаций) Н.Я. Данилевский (1822 – 1885), выдающийся публицист М.Н. Катков (1817 – 1887) и замечательный философ К.Н. Леонтьев (1831 – 1891).

Россия, как всякая другая держава, чтобы быть великой, как показывает государственно-правовое развитие всего мира, должна иметь идеологическую основу, соответствующую народным и религиозным традициям. Несомненно, что одна из таких традиций – это сильное централизованное государство, которое народ защищал всегда, когда чувствовал ему угрозу: и в начале XVII в., и в Отечественной войне 1812 г. и в войнах ХХ века. И в современном мире России по-прежнему необходимо сильное государство, которое как отметил Президент (ныне - Председатель Правительства) Д.А. Медведев в своем Послании Федеральному Собранию в 2008 г., «нужно гражданскому обществу как инструмент развития и поддержания порядка. Для защиты и укрепления демократических институтов»[11].

Русские монархисты второй половины XIX в. большое внимание уделяли исследованию основных задач государства и его роли в духовно-нравственном и социально-экономическом развитии общества. Естественно, что в первую очередь они рассматривали проблемы Российского государства. Так, Н.Я. Данилевский активно выступал против заимствования из западноевропейских стран все, что касается государственного устройства. Он был уверен, что переносить конституционные идеи в Россию бессмысленно, поскольку только самодержавная монархия способна сохранить мощное Российское государство и, следовательно, защитить славянский культурно-исторический тип. Приводя в пример Римскую Империю, Николай Яковлевич писал: «Верность началам национального государственного строя сделала из Рима относительно самое могущественное политическое тело изо всех когда-либо существовавших»[3, с. 96]. 

М.Н. Катков недаром был прозван своими сторонниками и единомышленниками «львояростным кормчим» государственного корабля Российской Империи. Он всегда стоял на страже прерогатив Верховной власти, так как он понимал их и, в связи с этим постоянно вступал в конфликты с теми государственными деятелями, которые, по его мнению, действовали в ущерб интересам России. 

К.Н. Леонтьев, как и другие монархисты, в своем политико-правовом учении наибольшее внимание уделял государству. Причем по своим политическим взглядам Константин Николаевич был, прежде всего, государственником, и этим он резко отличался в этом вопросе от славянофилов, которые хотя и придерживались монархических взглядов, считали государство вторичным по отношению к Церкви и обществу. Вполне можно согласиться в этом с П.Н. Милюковым, который писал, что «государственность старые славянофилы никогда не считали идеальным началом жизни: апофеоз государственности суждено было выставить одной из фракций нашего западничества. Славянофильская доктрина, строившая общество не на формальном договоре, а на свободном любовном общении его членов, – всегда смотрела на государственное начало как на необходимое зло»[10, с. 292]. Впоследствии, Н.А. Бердяев совершенно справедливо отмечал, что «К. Леонтьев в своем отношении к государству, – антипод славянофилов. Он признает, что у русского народа есть склонность к анархии, но считает это великим злом. Он говорит, что русская государственность есть создание византийских начал и элемента татарского и немецкого»[2, с. 173].

Рассуждая о понятии и сущности государства, Н.Я. Данилевский писал: «мне кажется, надо остановиться на более удовлетворительном в сравнении с прочими – английском понятии, что государство есть такая форма, или такое состояние общества, которое обеспечивает членам его покровительство личности и имущества, понимая под личностью жизнь, честь и свободу»[3, с. 220]. Таким образом, главное в сущности государства, по мнению Николая Яковлевича, это охрана основных прав человека: жизни, чести, свободы и собственности. 

Говоря о задачах государства, М.Н. Катков в своем политико-правовом учении в первую очередь обращал внимание на организацию судебной власти. «Потребность в правосудии, – писал он в одной из своих статей – есть самая существенная и глубокая в гражданском обществе; а для того, чтобы потребность эта получила надлежащее удовлетворение, судебная власть должна иметь самостоятельную в государстве организацию; она должна быть уважена и обеспечена от всякого постороннего вмешательства»[6, с. 331]. Следовательно, и Михаил Никифорович главной из задач государства считал защиту и обеспечение прав и свобод человека. В свою очередь, размышляя о роли государства, К.Н. Леонтьев отмечал, что «где законное, священное право насилия со стороны людей, облеченных властью, над волей нашей ослабло и в сознании самих принуждающих, и в сердцах принуждаемых»[8, с. 435]. Тем самым он подчеркивал, что государство только тогда сможет полноценно выполнять свои функции, когда оно обладает должной силой. Константин Николаевич предупреждал, что порядок в обществе и государстве не сможет долго удерживаться, если «утратилось умение одинаково смело властвовать и уменье подчиняться с любовью и страхом, не стыдясь последнего, там уже не будет ни силы, ни жизни долгой, ни прочного векового порядка»[8, с. 435]. Современный исследователь Н.М. Азаркин совершенно справедливо отмечает, что «По Леонтьеву, правовое государство, напротив, - организм, постепенно формирующийся, естественно, складывающийся из форм народной жизни. Его краеугольный камень – иерархизм, который вовсе не умаляет гражданских прав, когда понимается как правопорядок с органическим содержанием и справедливостью неравенства способностей: каждый самоотверженно служит России по мере своих сил по принципу «Раньше думай о Родине, а потом о себе!». Складывается консервативный правопорядок, где Бог, а не человек – мера всех вещей. Он ближе к прозе жизни: в природе нет абсолютной свободы и равенства, все структурировано, находится во взаимосвязи, иерархии живой и неживой материи»[1, с. 12].

С точки зрения политико-правового учения Н.Я. Данилевского о культурно-исторических типах необходимость государства связана, прежде всего, с тем, что только оно может обеспечить свободное развитие самобытных начал той или иной цивилизации. «Народы, – писал Николай Яковлевич, – приготовляют, так сказать, место для своей деятельности, строят государство и ограждают свою политическую независимость, без которой, как мы видели, цивилизация ни начаться, ни развиться, ни укрепиться не может»[3, с. 111]. Следовательно, без создания государства, народ практически обречен на существование только в «этнографическом состоянии». Таким образом, роль государства заключается в том, что оно должно своей силой обеспечивать самостоятельное развитие соответствующего народа, его духовных традиций и производительных сил. 

Так, М.Н. Катков утверждал: «Крепость и сила России заключается теперь единственно и исключительно в строго-национальном направлении ее политики, в неослабном и неуклонном преследовании великих целей внутреннего объединения ее государственного состава»[6, с. 106]. Следовательно, государство и общество должны взаимно поддерживать и укреплять друг друга. С этим вполне согласуется взгляд К.Н. Леонтьева на развитие государства как живого социального организма. «Государство есть, — пишет он, — с одной стороны, как бы дерево, которое достигает своего полного роста, цвета и плодоношения, повинуясь некоему таинственному, не зависящему от нас деспотическому поведению внутренней, вложенной в него идеи. С другой стороны, оно есть машина, и сделанная людьми полусознательно, и содержащая людей, как части, как колеса, рычаги, винты, атомы, и, наконец, машина, вырабатывающая, образующая людей. Человек в государстве есть в одно и то время и механик, и колеса, и винт, и продукт общественного организма»[9, с. 123].

Реальность исполнения государством своих задач довольно часто связано с его формой. Естественно, что Российское государство в своем развитии также формировалось во многом под влиянием самобытных особенностей русского народа. Как справедливо указывал К.Н. Леонтьев: «Имея сначала вотчинный (родовой) характер, наше государство этим самым развилось впоследствии так, что родовое чувство общества у нас приняло государственное направление. Государство у нас всегда было сильнее, глубже, выработаннее не только аристократии, но и самой семьи»[7, с. 35]. Естественно, что дальнейшее развитие взаимоотношений общества и государства привело к появлению московского самодержавия не просто как формы правления, а как особой формы монархии. 

В свою очередь идея К.Н. Леонтьева о том, что самодержавие является самой подходящей для России формой правления исходит из общего подхода в его политико-правовом учении, что «форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающий материи разбегаться. Разрывая узы этого естественного деспотизма – явление гибнет»[7, с. 95]. О внутренней связи народа и государства писал и Н.Я. Данилевский: «Народность составляет поэтому существенную основу государства, самую причину его существования, и главная цель его и есть именно охранение народности. Из самого определения государства следует, что государство, не имеющее народной основы, не имеет в себе жизненного начала и вообще не имеет никакой причины существовать»[3, с. 222]. Таким образом, государство и, прежде всего, вся политическая элита, должны учитывать в своей деятельности интересы большинства народа, в том числе и при проведении реформы.

Ярким положительным примером этого является деятельность Императора Александра II. М.Н. Катков, оценивая результаты первых десяти лет его царствования, в том числе проводимые им реформы, писал: «Факт этот заключается в том признании русских национальных интересов и русского общественного мнения со стороны правительства, которое составляет отличительную черту нынешнего царствования и служит залогом дальнейшего преуспевания России»[6, с. 52]. Однако, с другой стороны и само общество должно правильно понимать интересы народа и государства. Как справедливо отмечал К.Н. Леонтьев «Очень хорошие люди иногда ужасно вредят государству, если политическое воспитание их ложно, и Чичиковы, и городничие Гоголя несравненно иногда полезнее их»[7, с. 48].

Поскольку между народом и государством, по мнению русских монархистов, должна быть тесная связь, то естественно, что определяющим фактором могущества государства становится не количественные показатели, а качественные. «Сравнительное могущество государств, – писал по этому поводу Н.Я. Данилевский, – не будет в прямой зависимости от числа их подданных, потому что весьма важную роль занимают здесь те отношения, в которых находятся подданные к объединяющему их в одно политическое тело государству»[3, с. 409]. 

Разумеется, что всякого рода оппозиционная деятельность при этом может быть разделена на два направления. Одно из них (положительное, конструктивное) ставит своей задачей исправление имеющихся недостатков и в целом, способствует улучшению социально-экономического развития (в России 70-80-х гг. XIX в. это были сторонники так называемой теории малых дел). 

Второе направление (отрицательное, деструктивное) ставит своей целью радикальное изменение, а фактически, уничтожение государства (примером может служить террористическая деятельность «Народной воли» в 70-80-х гг. XIX в.). Характеризуя деятельность оппозиции в эти годы, М.Н. Катков вполне обоснованно утверждал: «мания снова завладела нашей интеллигенцией. Инстинкт саморазрушения бросился внутрь, на самое существо государственной власти. Пошла в ход доктрина о бездействии власти с допущением превышать ее лишь во вред ей, об отчуждении от государства его существенных функций, об удалении правительства со всех его позиций»[5, с. 910]. 

При этом таких оппозиционеров, в сущности, не интересовали действительные улучшения жизни народа, более того, они их страшились. Поэтому террористы и устроили настоящую «охоту» именно за Императором – реформатором Александром II Освободителем. Как справедливо отмечал Ф.М. Достоевский, говоря словами Ивана Шатова в романе «Бесы»: «Они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся»[4, с. 121]. Действуя, исходя из принципа «чем хуже, тем лучше», противники сильной государственной власти стремились, как писал М.Н. Катков, «заявить нашу правительственную неспособность и несостоятельность нашего государственного устройства. Возникли самоуправные по чужим делам учреждения, независимые от государства корпорации с государственной властью, частные общества с правительственным авторитетом, самое же правительство приходилось искать и не отыскивать»[5, с. 910]. Между тем, поле деятельности для антигосударственной пропаганды политической оппозиции имеется всегда, практически без ограничений. Ведь как утверждал К.Н. Леонтьев: «Ничем и никогда людей удовлетворить нельзя без принуждения и без разнородных форм и приемов насилия над их волей, умом, страстями и даже невинными и честными желаниями»[8, с. 224]. Поэтому он весьма отрицательно относился к происходившему в XIX в. в Европе эгалитарно-либеральному процессу, в результате которого, в первую очередь, происходит падение нравственности. И в этом случае главной задачей государства, по мнению Константина Николаевича, становилась всяческое препятствование этой «революции».

Н.Я. Данилевский справедливо отмечал, что «цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, – когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств»[3, с. 91]. Таким образом, в его политико-правовом учении государство представляет собой высшую стадию развития культурно-исторического типа. По мнению М.Н. Каткова, «государство есть власть, а власть по натуре своей не терпит подле себя однородной власти»[6, с. 96]. Следовательно, оно имеет право пресекать всякие попытки самовольного присвоения его функций. Такого же подхода придерживался и К.Н. Леонтьев, который писал: «Государство обязано быть всегда грозным, иногда жестоким и безжалостным, потому что общество всегда и везде слишком подвижно, бедно мыслью и слишком страстно»[8, с. 221]. Русские мыслители – монархисты второй половины XIX в. имели все основания полагать, что в случае слабости государственной власти начнут активизироваться всякого рода антигосударственные силы, вплоть до террористических группировок. Как справедливо утверждал М.Н. Катков: «Государство не может безопасно существовать, тая в себе возможность явлений подобных покушению 4 апреля»[6, с. 220] (покушение Д.В. Каракозова на Императора Александра II в Летнем саду в 1866 г. – И.Т.).

Таким образом, в своих политико-правовых учениях русские монархисты второй половины XIX в. считали, что роль государства заключается, прежде всего, в охране и обеспечении основных прав человека (жизни, свободы, собственности). Чтобы выполнение этой задачи было максимально эффективным, государство должно иметь форму наиболее подходящую для данного народа (культурно-исторического типа). Такое государство будет наилучшим образом способствовать развитию самобытных цивилизационных начал народа и учитывать интересы его большинства при проведении внутренней и внешней политики. В России, по их мнению, должна быть самодержавная православная монархия.

Русские монархисты пореформенного периода были принципиальными сторонниками сильного государства, которое с одной стороны, сможет наладить тесное взаимодействие с обществом, а с другой стороны – эффективно бороться с деструктивной оппозицией, которая в своем стремлении к власти часто переходит от законных форм политической борьбы к нелегальным, в том числе и к террористической деятельности.

Итак, подводя определенные итоги необходимо заметить, что взгляды русских политико-правовых мыслителей второй половины XIX в. монархического направления о роли государства являются вполне актуальными и, практически полностью совпадают с задачами современного правового демократического государства. Несомненно, что эти взгляды необходимо учитывать при достижении цели, указанной Президентом (ныне - Председатель Правительства) Д.А. Медведевым в своем Послании Федеральному Собранию в 2009 г. – построить «Россию - современную, устремлённую в будущее молодую нацию, которая займет достойные позиции в мировом разделении труда»[12].

ЛИТЕРАТУРА

1. Азаркин Н.М. Консервативный правопорядок: думы с К.Н. Леонтьевым // История государства и права. 2004. № 5.

2. Бердяев Н.А. О русской идее. Основные проблемы русской мысли ХIХ века и начала ХХ века // О России и русской философской культуре. М. 1990.

3. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.

4. Достоевский Ф.М. Бесы. Л., 1990.

5. Катков М.Н. О России // Русский вестник. Т. 169. М., 1884. Февраль.

6. Катков М.Н. Собрание передовых статей «Московских ведомостей». 1866 год. М., 1897.

7. Леонтьев К.Н. Византизм и славянство // Византизм и славянство. Великий спор. М., 2001.

8. Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство. М., 1996.

9. Леонтьев К.Н. Избранное. М., 1993.

10. Милюков П.Н. Из истории русской интеллигенции: Сборник статей и этюдов. СПб., 1902.

11. Послание Президента России Д.А. Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации 2008 г. // Российская газета. Неделя. № 4787 от 6 ноября 2008 г.

12. Послание Президента России Д.А. Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации 2009 г. // Российская газета № 5038 от 13 ноября 2009 г.

Первая публикация: Тушканов И.В. Роль государства в политико-правовых учениях русских монархистов второй половины XIX века // Юристъ-правоведъ. 2010. № 3 (40). С. 63 – 66.

За что Россия воюет в Сирии?

Зачем русские поехали воевать в Сирию? Этот вопрос часто поднимался диванными аналитиками-либералами. Официальный ответ был сух: "Чтобы защитить нашу страну, остановить наступление терр...

Мудрый совет старшего брата Майкрофта Холмса младшему брату Шерлоку Холмсу.

И еще, Шерлок. Хочу тебе дать братский совет.Поскольку ты будешь иметь дело не с уголовным миром, а с политиками не верь никому. Ни единому слову!