У меня есть один серьёзный недостаток: я миролюбив. По этой причине я бы очень хотел, чтобы они (капиталисты) остановились в своей практике давления. Перестали бы наращивать давление в котле – он бы и не взорвался!
Я не только этого хочу, я до сих пор, грешным делом, об этом мечтаю, чаю, так сказать. Каждый раз, когда снова поднимается цена на бензин, или квартплата, или цена на проезд в автобусе (самой сутью своей предназначенный для самых бедных, обделённых людей) – я чувствую «досаду теоретика».
Не столько за себя, сколько за державу обидно! Ну что же вы, а?! Ну вы и так уже захапали себе невообразимо много, ну почему вы не можете остановиться? Хотя бы билет на автобус не задирать, или цены на бензин в нефтедобывающей стране, у которой собственной нефти хоть залейся!
Но, хотя я всей душой хотел бы, чтобы они остановились – умом экономиста я понимаю, что остановиться они не могут. Даже если присоединяться ко мне в своём хотении остановиться.
+++
В идеологии «красных» было центральное место: «вот победим врагов и заживём мирно, спокойно, благополучно». Когда оккультисты стали возводить (ещё при живом СССР, который они и съели) мифологию «белого движения», белым методом «кальки» приписали то же самое. Мол, если бы Колчак, Деникин и Юденич победили врага-монстра, выкурили его из Питера и Первопрестольной, то дальше народ бы зажил мирно, спокойно и благополучно.
Похоже на рассуждения либеральной "демшизы": вот если бы Америка, Град на Холме, победила бы всех своих неугодников, смела бы все сопротивляющиеся ей режимы, вот тогда бы... А что "тогда бы"?
Что будет, если уберёшь всех, мешающих людоеду? Всех, кто мешает ему по той или иной причине, может быть отнюдь не благородной, тем или иным образом, может быть, весьма неказистым, но мешает, препятствует?! Что будет - если людоед от всех помех избавится, рай на земле настанет?!
Это теория о том, что расстреливая сотни, можно спасти тысячи, а расстреливая тысячи – спасти миллионы, теория не то, чтобы совсем неверная – но никоим образом не приложимая к капитализму.
Он ведь убивает не для того, чтобы потом прекратить, а наоборот: убивает, чтобы обеспечить себе возможность и дальше убивать. Это не та система, лояльность к которой обеспечивает спокойную жизнь; это, наоборот, пример системы, в которой куда ни кинь – везде клин. Сопротивление ведёт к смерти, и покорность тоже, и ещё неизвестно, что быстрее.
Переход из кровавой полосы репрессий в мирную, спокойную, благополучную жизнь мог быть у красных (и почти состоялся). У белых его не могло быть даже теоретически, потому что капитализм мира не даёт.
+++
Как складывается зарплата? При столкновении потребностей работника, возможностей системы и желания работодателя «не переплачивать». Эти три фактора – основные в формировании «получки».
1) Если бы у человека не было потребностей, ему не нужны были бы деньги; но, поскольку у него есть потребности – деньги ему необходимы.
2) У разных систем – разные возможности, выше которых не прыгнешь при всём желании. Порою система, недоразвитая или в состоянии разрухи – технически не в состоянии удовлетворить даже самые скромные потребности.
3) Но если система в состоянии их удовлетворить (технически) – встаёт вопрос о том, а хочет ли она это сделать? Скажем, квартир нет вообще, в природе – или же их нет только для тебя, а для других имеются, и даже пустыми простаивают, лишь бы тебе не отдавать?
Что из вышеперечисленных пунктов и кому непонятно? Блага, которые мы желаем – или есть, или их нет. «На нет и суда нет» – пока не появятся. Но если появились, то тебе не хотят их давать из соображений экономности, «чтобы не переплачивать». Не только всякая зарплата, но и вообще всякая необходимость делиться снижает чистую прибыль капиталиста.
Понятно, что при низких зарплатах у него в карманах остаётся больше, чем при высоких. Что же касается снижения платёжного спроса при низких зарплатах – так это ведь ЧУЖОЙ платёжный спрос! Какое до него дело капиталисту? Он, допустим, сэкономил на рабочих спичечной фабрики, а спички в их покупках – менее 1% расходов. Они стали меньше покупать колбасы, сыра, обуви, книг и т.п. – но это не проблема владельца спичечной фабрики!
+++
Тут возникает наивная надежда: может быть, капиталист нажрётся и успокоится? Заберёт себе рубль, а копейку трудящимся оставит? Наивность этой надежды в том, что личное потребление капиталиста – ничтожный процент в его расходах. Бывают капиталисты-аскеты, которые на завтрак съедают ложечку манной каши. Но даже если капиталист – отчаянный, завзятый кутила – как бы он ни транжирил свою прибыль, личные траты - капля в море его расходов.
Экономия на трудящихся, пресловутые «потогонка» и «соковыжимание», идущие до упора (так, что в итоге билет в автобусе купить не на что!) формируют фонды, обеспечивающие не столько личную роскошь, сколько персональную власть капиталиста, его положение в системе. Он может жить хоть в бочке – дело его, но, чтобы его не раскулачили, не отобрали предприятие – он обязан иметь наёмную армию.
Если она будет недостаточно велика или недостаточно сильна – её победит другая наёмная армия. Принадлежащая другому, более щедрому, нанимателю. И тогда собственник перестанет быть собственником, а собственность его перейдёт к другому собственнику. Такое же раскулачивание, как при большевиках, но только не в пользу общества, а в пользу хищного соседа.
+++
Так капитализм попадает в ловушку, из которой, может быть, и сам хотел бы, да не может выбраться. Нет власти – нет и собственности. Но борьба за власть – очень люта и жестока. Для того, чтобы в ней не то, что победить, а хотя бы участвовать – нужны колоссальные фонды подкупа «майдаунов». Иначе конкуренты «дунут, плюнут» - и вот уже нет у тебя никакого завода, газеты, парохода, «было ваше, стало наше».
Система требует денег для захвата власти (чужой собственности) – а где их взять? Их берут из карманов трудящихся. Не столько для личного потребления, сколько для оплаты «билета во власть», для создания личной армии прихлебателей.
А тут уже нет вопроса: хочешь ты так делать, или не хочешь? Не хочешь – тебя не будет, вот и весь сказ!
Скажем научным языком, сухо: в условиях господства частной собственности неизбежно постоянно возрастающее перераспределение финансовых потоков из производительной сферы в криминально-паразитарную.
Даже если для фабриканта производство сперва было на первом месте, а криминальные разборки – на втором, то жизнь неизбежно перестроит это в обратном порядке. Если фабрикант остаётся фабрикантом, то криминальные разборки во тьме поневоле становятся его главным делом – производство же, скорее, прикрытием, некоей ширмой.
Можно сказать сколько угодно раз заклинание о необходимости уважения к закону, но в мире частной собственности оно смешно и бессильно. Как гласит китайская поговорка – «зачем тебе богатство, если ты хочешь жить по закону?». Сперва оно нужно, чтобы поставить тебя НАД законом, а потом – уже и не спрашивает ни о чём. Беззаконие для богатства – как инстинкт самосохранения.
Если у тебя перед лицом конкурента наёмников нет или недостаточно – то вот ты уже и не собственник. Оттого домены богатых превращаются в садки для откармливания преступных тунеядцев в огромных количествах. И – самое страшное – во всё возрастающих количествах.
Например, мировой капитал на Украине годами кормит миллионы конченых дегенератов, от которых нет мировому хозяйству никакой пользы, кроме убийства (а убийство – сами понимаете, «польза» сомнительная). Ну, а как прокормить миллионы дебилов, ничем, кроме разрушения и убийства не занятых? Для этого залезают в карман какао-фермера в Гане, в карман шахтёра в Аргентине, в карман любого, кто работает «на хозяйстве» - а не нанялся в киллеры…
+++
Вначале стремление недоплатить рабочему было следствием простой, понятной экономности, буржуазной бережливости капиталиста, рассуждавшего тогда по-обывательски: «чем меньше отдам, тем больше мне останется».
Но, учитывая, как в нашем мире-аду отчаянно борются за право быть капиталистом, учитывая всю лютость конкуренции за «вакансии» в этом секторе – простая буржуазная бережливость стала для капиталиста «обязаловкой». По мере развития капитализма речь идёт уже не о его личной роскоши, от которой можно (и даже легко!) отказаться, а о сохранении власти над собственностью, в игре, напоминающей «царь-гору»: это когда один стоит на вершине, а все снизу его хватают за ноги и пытаются стащить…
Те, кто боролся за власть в криминально-террористическом режиме недостаточно – уходили, отсеивались. Оставшиеся же обречены столкнуться с постоянно ужесточающимися правилами игры в их жестоком мире. В том аду, который они сами построили – и сами же отказались в нём заложниками. Задумайтесь: что будет с вожаком террористов, если он станет вести себя неугодным террористам образом?
Давайте трезво понимать: всё, что теряет трудящийся при росте цен на бензин или на билет в автобусе, на продукты питания или стоимости жилья – кто-то же получает! По закону сохранения вещества и энергии… Если ты стал платить на рубль больше – кто-то же стал получать на рубль больше, разве нет?!
Или, вы думаете, он этот рубль торжественно сжигает, «чтоб врагу не достался»?!
Скорее всего, содранный с и без того нищих за проезд в автобусе дополнительный рубль поступает не вожаку, а какому-то третьестепенному звёнышку системы, который от системы имеет даже не долю, а «дольку». Но такие необходимы системе, они её базис, её фундаментальная опора, они – солдаты, из которых состоит армия капитала. Мелкий воришка – сам по себе слаб, но огромная армия мелких воришек не даёт низвергнуть власть банкиров и крупнейших финансистов. Они за свою «дольку», которая и в сравнение не идёт с миллиардами олигархов – кому угодно глотку перегрызут…
+++
Так рождается логика Инферно: нетрудовые доходы ведут к перекосу в потреблении, и, защищая себя от зачистки, формируют армию наёмников. Но такая армия при частном лице – сама колоссальной величины потребитель! Ей постоянно очень много нужно – а взять это можно только в трудовой сфере (ибо наёмники ничего не производят, кроме власти своего «патрона», а кушать эту власть нельзя, кушают они колбасу, как и все нормальные люди).
Соревнование между конкурентами – у кого больше майдаунов под рукой – приводит к разрастанию количества прикормленных тунеядцев. В конечном итоге «патрон» оказывается сам в заложниках у своей хищной и прожорливой «стаи опоры», которую один раз не покорми – самого тебя сожрёт.
Но постоянное разрастание прикорма для преступных тунеядцев, составляющих опору домена крупного собственника (иначе бы просто пришли и просто всё отобрали) – оказывает на сектор производительного труда крайне негативное действие. Наёмник, который не производит ничего, кроме террора, страха, трупов, пыток, разрушений – получает больше того, кто выращивает пшеницу или кофе, льёт металл или штампует пластик.
Постоянная борьба между собственниками-конкурентами делает вопросы производства второстепенными, а потом и ничтожными, превращает труд в удел неудачников. Кровавая свара за долю пирога – оставляет за порогом вопросы увеличения пирога в целом, потому что лучше большая доля в малом пироге, чем никакая в огромном!
Так возникает «крест капитализма»: две кривые на графике сходятся в одной точке. С одной стороны, постоянно растут расходы собственников на криминальные частные армии, с другой – снижаются объективно существующие возможности реального сектора производства.
Чем хуже дела в национальном хозяйстве – тем жёстче борьба за то, чтобы быть наверху его. Но чем жёстче такая борьба – тем хуже дела в национальном хозяйстве, а значит, ещё более ужесточается борьба за доминирующие позиции в нём. Замкнутый круг, постепенно сводящий жизнь в ноль (даже в так называемых «развитых» капиталистических странах люди бояться размножаться, что для биологов – первейшее свидетельство крайнего неблагополучия популяции).
Ведь когда твоя главная задача – не в том, чтобы производить, например, пластик, а в том, чтобы захватить в свою собственность производство пластика – то тебя мало заботят производственные проблемы пластика. Да хоть бы в ходе твоих рейдерских действий его и вовсе перестали бы производить – там одного металлолома на продажу, мама-не горюй! (большинство приватизаторов именно на металлолом и разбирали захваченные «с бою» предприятия).
+++
Капитализм строит власть на деньгах, за деньги и выражает её тоже в деньгах. Его конкретные персоналии – чтобы не потерять власть – ОБРЕЧЕНЫ завинчивать пресс над трудом и занятостью. Или, иной вариант, они не будут этого делать, но тогда их сметут, желающих занять их место в избытке!
В этом смысле – капиталист не может «нажраться», сколько ему не скорми, потому что если он «нажрался», то он уже не капиталист.
Оттого все мифы о том, что белые – победив врага – обустроили бы спокойную и благополучную жизнь – не более чем мифы. Они обустроили бы только то, что мы сегодня имеем: заваливание жизни в штопор на бреющем полёте.
Капитализм – система, в которой лояльность, покладистость, смирение не обеспечивают не только личного успеха, но даже и простого выживания. Лояльность людоеду приведёт только к тому, что он тебя съест без проблем для себя. И скажет тебе спасибо, что ты не брыкался – да что тебе с того «спасибо»?!
Упорный, честный, квалифицированный труд обнаруживает, что с годами оплата его не только не возрастает, но и совершенно очевидным образом тает, уменьшается! Какая-то злая сила, которая кажется дьяволом (а может, им и является) – всё время могучей лапой тянет эту оплату к крайнему физиологическому минимуму, а часто и ниже. Все попытки рассуждать, что это, может быть, «временные трудности», «переходный период» (куда?!), «кризис, который сменится бумом», «чёрная полоса в жизни» - упираются в завидное постоянство инфернальности.
Постоянная борьба денежных мешков за власть при аутентичном капитализме отдаёт победу в руки самых злых и жестоких мешков, у которых всегда под рукой большая армия наиболее морально-отмороженных майдаунов. Те, кто хотел бы «с людьми помягче», «с производством разумнее» - отсеиваются в мрачном мороке площадных состязаний охлократического террора.
+++
Как им остановиться? Допустим, конкретно-персонально кто-то сказал, что, мол, хватит, деньги уже из ушей лезут, сижу на мешках с деньгами, надо на покой. Ну, и что дальше? Те, кто страстно жаждут денег – почуют слабину, придут и отберут.
Под каким флагом – неважно: Троцкий и Бухарин пытались это сделать под красным… Замутили, в их понимании, «типа социалистическую» революцию – потому что баре слишком расслабились, самое время их «пощипать»… На то и щука в озере, чтобы карась не дремал!
В том-то весь и фокус, что сидеть на деньгах невозможно, за них можно только драться, а кто устал – того вышибают.
Но драка-то специфическая: не бокс, не карате, а финансовая! Такая драка – прорва, ненасытная утроба, постоянно требующая денег, денег, денег… Ну, а по законам сохранения вещества и энергии, если в одном месте прибывает – в другом убывает. Ненасытная прорва капитала высасывает деньги из полезных обществу дел (причём сразу всех) – чтобы вкачивать их в свои персональные и групповые разборки мафиозного типа (сейчас уже и международные отношения очевидно приняли облик мафиозных разборок!).
Виктор Ханов, команда ЭиМ
Оценили 6 человек
10 кармы