Энтропия в меню: почему капитализм «съедает» рестораны вслед за библиотеками

Эпоха "великих закрытий"?!

«Ъ»: за первый квартал 2026 года количество ресторанов в крупных городах сократилось на 11%. Выручка упала почти наполовину. Волна закрытий, прокатившаяся по стране, имеет все шансы войти в учебники экономики не как рядовой кризис перепроизводства, а как наглядная иллюстрация закона, который марксисты называли «накоплением противоречий», а физики — ростом энтропии.

Долгое время считалось, что рыночная стихия беспощадна прежде всего к «высоким» институтам цивилизации. Планетарии, библиотеки, фундаментальная наука и книгоиздание — эти сферы, требующие долгосрочных инвестиций и не обещающие быстрой прибыли, капитализм «перемалывает» в первую очередь. Их существование в эпоху тотальной ликвидности всегда было подвигом на фоне рыночной конъюнктуры. СМИ превратились в клип-агрегаторы, образование — в сферу услуг, а наука — в грантовую гонку.

Но у системного кризиса есть иерархия. Сначала деградирует интеллектуальная надстройка. И только когда энтропия, сброшенная частными собственниками в «окружающую среду» общества, достигает критической массы, нож гильотины опускается на то, что долгое время считалось неприкосновенным — на сферу базовых инстинктов. На еду, на рестораны, на то, что создавало иллюзию стабильности.

Данные, опубликованные «Ъ» со ссылкой на сервис «Чек Индекс» (оператор фискальных данных «Платформа ОФД»), рисуют непривычную даже для кризисного 2020 года картину. Поток гостей в московских ресторанах и барах сократился на 12% год к году. Это не просто снижение потребительской активности. Это отказ общества от ритуала.

Экономисты любят говорить о «перегретости» рынка общепита в предыдущие годы. Но за красивым словом «перегрев» стоит более глубокая материя. Частные собственники, каждый из которых тянул одеяло на себя, десятилетиями создавали избыточное предложение. Рестораны росли как грибы на кредитных деньгах, сбрасывая риски на арендодателей, поставщиков и, в конечном счете, на потребителя, чья платежеспособность поддерживалась за счет все более хрупкой конструкции экономики.

Закон рынка гласит: «Каждый решает свои проблемы наилучшим для себя образом». Но в агрегации эти «лучшие» решения оборачиваются катастрофой. Сегодня мы видим, как одеяло рвется в клочья. Из 2–11% заведений, закрывшихся за первые три месяца 2026 года, лишь малая часть — это «слабые игроки». Это системная чистка, при которой выживают не те, кто кормит лучше, а те, у кого больше «операционной эффективности» и низкая закредитованность. Проще говоря, крупные сетевые монстры, превращающие еду в обезличенный конвейер.

Почему закрытие ресторанов символично? Потому что ресторан долгое время был главным фетишем потребительского общества. Это место, где капитализм демонстрировал свои «человеческие лицо» и «вкус». Пока работали рестораны, казалось, что жизнь продолжается и все не так страшно.

Но капитализм, как справедливо заметил один из публицистов, «жрет цивилизацию с головы». Сначала он уничтожает смыслы (библиотеки), потом — способы их трансляции (СМИ), потом — воспроизводство интеллекта (образование). И только когда общество уже интеллектуально обезоружено и лишено критического взгляда, приходит очередь удовлетворения низших инстинктов.

Данные статистики свидетельствуют: час настал. «Бордели и рестораны» — последние бастионы ускользающей реальности — начинают сдавать позиции.

Прогноз, который дают участники рынка, депрессивен. Развиваться продолжат преимущественно сильные сетевые игроки с высокой ликвидностью. Городская среда, состоявшая из уникальных точек, независимых проектов, «семейных» кафе, которые еще пытались сохранять тепло ручного управления, будет унифицирована. Это логичный итог: там, где нет места эгоизму частника в его классическом понимании (а малый бизнес — это всегда про личную ответственность и связь с местом), остается только безликая корпоративная машина.

Ситуация с ресторанами — это зеркало. Если ранее мы могли утешать себя мыслью, что кризис — это «черная полоса», которая закончится, то сегодняшняя статистика доказывает: это накопленная энтропия. Частные собственники, десятилетиями решавшие свои вопросы за счет общества, довели систему до того, что она перестала воспроизводить даже самое примитивное — место, где можно просто поесть.

Вопрос теперь не в том, когда восстановится рынок. Вопрос в том, сколько еще институтов цивилизации (и антицивилизации) рынок готов сожрать, прежде чем общество осознает: бесконечное «каждый сам за себя» неизбежно заканчивается там, где нечего делить. И, судя по пустеющим залам ресторанов, эта точка уже пройдена.

Виктор Ханова, команда ЭиМ