Капкан капитализма: «кто нам мешает, тот нам и поможет»

Когда споришь с теми, кто видит спасение в «победе пролетариата», то возражение приходит само собой: буржуазия – это и есть победивший пролетариат. То, что он себя ведёт не так, как вы воображали, то, что вам не нравится, как он себя ведёт – ваши проблемы. Ларчик открывается просто: и пролетарий, и буржуй ведут борьбу за одно и то же: за деньги. Пролетарием человека делает неудача в этой борьбе. Он только потому пролетарий, что в борьбе за деньги проиграл.

А если мы говорим «победа пролетариата», то из этого автоматически следует, что он уже не проигравший. А коли он уже не проигравший, так он уже и не пролетарий! Он вёл борьбу за деньги (которых злобные буржуи ему не платили), и выиграл. Так получается, он теперь и есть буржуазия!

Далеко не у всех капиталистов есть дворянские корни (а у некоторых нищих они есть). Копаясь в фекалиях «елиты» несложно найти таких её представителей, которые в детстве нищенствовали, в студенческие годы недоедали, и т.п. Такие есть – как, впрочем, есть и другие, те, которые от папы всё получили.

Но главный вопрос не в этом, а в сущности явления. Трудное было у буржуя детство или весёлое, но ТЕПЕРЬ, вот в данный момент – он победитель в борьбе. Чем искать дворянские корни у буржуев, или наоборот – искать пролетарские корни у какого-то их представителя, куда умнее и продуктивнее подумать о реальной проблеме.

+++

Человек капиталистического, рыночного общества, ведущий борьбу за деньги, побеждая – не останавливается. Он не хочет останавливаться на достигнутом, и по-человечески его легко понять. Когда он получал грош – то мечтал о рубле. Он мог бы до смерти так мечтать (с большинством так и случается), но вот ему – конкретно ему – вдруг подфартило. И вместо гроша он теперь получает рубль. Если ему фартит дальше, то он продолжает наступление на пролетариат: а давай, я себе возьму ещё больше… Ещё и ещё… Получается же, возможность есть – не каждому же такая выпадает!

Известный своими звонкими афоризмами писатель А. Леонидов говорит об этом так: 

«кто хочет жить на два рубля вместо одного, соседу не даст жить и на гривенник».

Победивший пролетарий, что в СССР было явлено особо грубо и зримо – достигнув среднего достатка, среднего благополучия, не хочет останавливаться. Побеждающий пролетарий не просто перестаёт быть пролетарием (по той очевидной причине, что его неудачливость сменилась на удачу). Он как раз и становится тем, кого вы, леваки, так ненавидите: буржуазией.

Для того, чтобы пролетарий (лишённый всего) оставался пролетарием, нужно законсервировать его в поражении. А такая задача нелепа и безобразна во всех смыслах.

+++

Общество, цивилизацию, науку, культуру, образование, нравственность и психическое здоровье – может спасти «идеология равновесия системы». Такая система имеет сходство, подобие с советской организацией экономики и распределения, почему мы и называем советский период комплексным пиком человеческой цивилизации. Комплексный – значит, взятый не в отдельной точке (у кого автомобили лучше), а комплексно, с учётом всех сторон жизни, без тришкина кафтана, когда локти подшиваются срезанной с полы материей.

Смысл теории равновесия в том, что борьбе человека за существование нужно установить пределы, в виде научно-обоснованной нормы потребления. Иначе борьба человека за средства к существованию, пройдя среднюю точку, органично и неизбежно перетекает в геноцид ближних. Есть голод, есть сытость (достаток), а есть обжорство, оргия невоздержанности. Из этих трёх элементов два плохих, один хороший. Угадайте, какой?

Но, конечно, к борьбе пролетариата с буржуазией такая идеология равновесия не имеет, потому что буржуазия – это и есть победивший пролетариат, а пролетариат – проигравшая буржуазия. Точно так же, как, до того, феодал – потомок общинника-победителя, а его крепостной – потомок точно такого же свободного равноправного общинника, но проигравший в борьбе.

Трагедия СССР в том, что, нащупав наиболее перспективную в смысле цивилизации, ноосферы форму производства и распределения благ, он не понимал вышесказанного. Свои практически достижения он объяснял разными завиральными (кстати сказать, ни разу не оправдавшимися) теориям. И не мог объяснить людям – почему у них качество жизни так быстро растёт у всех сразу, а не у одного за счёт другого, не как у оппонентов, у которых рай для богачей выстроен из ада для бедняков. Причина советской идеологической беспомощности уважительна: советские идеологи и сами не понимали того, чего они должны были бы (в идеале) растолковать, по полочкам разложить, людям, «пастве».

Оттого и настаивали на «победе пролетариата»: ну, вот он и победил, кушайте, не обляпайтесь!

+++

Деструктивность западной идеологии свободы (для цивилизации, науки, культуры, образования, морали, психического здоровья и т.п.) заключается в простом факте: чтобы организовать резню, нужно только дать людям свободу, а дальше люди всё сделают сами.

А ты можешь, как Горбачёв, «стоять в белом пальто» и врать (может быть, и себе самому): «я крови не пролил, я им только свободу дал, я не призывал их друг друга истреблять, *лять, я их не провоцировал».

Нет, дружок, ты их именно спровоцировал!

Потому что не нужно семи пядей во лбу, чтобы сложить в уме простые тезисы:

- Свободный человек стремиться сделать для себя как можно лучше.
- А чем больше денег, тем лучше.

Свобода подобна апельсину: если ты хочешь поделить её на всех, то каждому достанется только маленькая её долька. Тому же, кто мечтает о полноте свободы – необходимы рабы вокруг него.

+++

Давайте мы зайдём в младший класс школы, на урок математики, когда детишки ещё изучают арифметику. И поставим перед детьми вопрос: как решить жилищную проблему в масштабах страны, для всего народа? Такая вот патриотическая задача, в рамках урока «разговоры о важном», совмещённая с уроком математики.

И дети, если уже изучили арифметику, ответят нам:

- Мы берём количество людей в стране, и умножаем на жилищную норму. Если у нас, условно, 100 человек, а норма – 20 кв. м. на человека, то (100х20) надо построить 2 тысячи квадратных метров жилья. При достижении этого показателя «жилищный вопрос» будет закрыт для каждого гражданина страны. Победа, фанфары, лавровый венок решателю, и пятёрку ему в дневник, чтобы родителей порадовал…

Но если ограничителя по метражу нет – то ничего не получится. Строительная отрасль будет вводить в строй всё новые и новые квадратные метры – а наиболее сильные, хищные, агрессивные и криминальные сограждане забирать их себе. Снова и снова. И количество жилых метров уже неважно! Хищники забирают их себе – строя себе дворцы, забирают под «доходные дома», чтобы получать доход с несчастных, обделённых жильём арендаторов, устраивают на них «ипотеку», которая оказывается неподъёмным издевательством, и т.п. Весь опыт капитализма показывает, что рост строительства парадоксальным образом не уменьшает, а увеличивает количество бездомных.

Без нормы выдачи (не более «икс» в одни руки) – любой рост производства любого блага не решает (а порой даже и обостряет) проблему его недостаточности в бытовом, непосредственном обороте.

Конечно, человек, которому запретили взять себе «всё», которого ограничили нормой пайка («тюремного», «лагерного» – любят шипеть либералы) – не будет очень уж доволен жизнью. Он, давайте скажем честно, огорчится. Он непременно оттопчется на теме «мою свободу попрали», «мне навязали жить середняком» и т.п.

Но арифметика жестока и неумолима: если один возьмёт себе всё, другим не останется ничего. 

Если коммунисты первого поколения думали, что люди будут сильно радоваться коммуналкам – то они просчитались. Бездомный человек, конечно, обрадуется, получив комнату («не было ни гроша – а тут алтын», говорит о таком народная поговорка), но ненадолго. Очень скоро он заметит, что санузел общий, и кухня общая, тесно, неудобно, чужие люди трутся с тобой боками… А вот если бы их всех убить нафиг, и всю квартиру себе любимому, в полную собственность… Да чего там одну квартиру – лучше же целый дом! Второй этаж отведу для себя, комнат на 7-8 (восьмая мне нужна под библиотеку), а остальные этажи буду сдавать арендаторам-бездомным. Они будут херачить по 12 часов в день, и большую часть своего заработка там, где херачат – отдавать мне, любимому! И тогда – вот ведь радость! – мне нет нужды херачить даже и часа в день. Обошёл арендаторов раз в месяц, обобрал, как липок – и богат, и свободен, чем плоха такая жизнь?!

+++

Какое-то время можно «выезжать» на памяти о прошлом у победителей, «сынов батрацких». Пока они помнят, как плохо им было в «старом мире» - они «новому» радуются. Как показал опыт СССР – выезжать на этой гаснущей (неизбежно) памяти долго не получится. Уже второе поколение «общества равенства» начинает остро завидовать буржуазии, а третье – лезет на баррикады ради «европейского выбора».

Почему? Товарищи коммунисты, вы не поняли главного: если пролетарий перестал быть пролетарием, он становится буржуем. Память о бедствиях прошлой нищеты его немного сдерживает – но только в первом поколении. Дальше в обеспеченных семьях, в сытых и со всеми удобствами домах, начинают рождаться чистопородные буржуи, решительно настроенные «не останавливаться на достигнутом».

+++

Вообще, говоря исторически, это очень старинная тяжба между цивилизацией и частной собственностью, между социальным началом человека (творца, созидателя, рационалиста) и его биологическим началом (иррационального животного, паразита-потребителя). Влезть в эту тяжбу «с теорией классовой борьбы» - всё равно, что слона запустить в посудную лавку.

Черта с два вам «государство – аппарат насилия»! Аппарат насилия без дна и берегов, океан зоологического насилия и взаимного пожирания – это биосфера, борьба особей за существование в догосударственный период. Идеология свободы от либералов (не все из них это трезво понимают) через «разгосударствление» возвращает нас туда, в эпоху каннибалов.

Всякое государство, даже самое древнее и примитивное, было эмбрионом социализма и планового ведения хозяйства, «госхоза». Другой вопрос, что на ранних стадиях цивилизации это был ещё очень неразвитый эмбрион, совсем ещё слабенький зародыш. Но даже и на самых примитивных стадиях государственности государственным мужам нужно было как-то решать вопрос с людоедством, со всеобщим взаимным убийством в битве за то, что «приглянулось» двоим сразу.

Ранняя история показывает нам почти полную беспомощность государства и цивилизации в этом деле. Все эти египетские фараоны или цари Московии – чего-то, конечно, пытаются сделать, грозно надувают щёки, грозят людоедам адом после смерти и плахой на Земле, рассылают какие-то цидули. И что-то у них получается, но очень, очень мало из задуманного!

Раннему государству не хватает для пресечения людоедства – «сразу ничего»: ни материального продукта, ни геополитического покоя, ни кадров, ни образования, ни науки, ни техники, ни средств связи, ни прочего. В своей борьбе с людоедством раннее государство выглядит жалким, беспомощным, запредельно коррумпированным (когда порой сразу все его вороватые представители противоречат его декларативной миссии), оно хромает на обе ноги. В борьбе с прямым каннибализмом античного рабовладения «христианнейшие» монархи ничего, лучше и умнее феодализма придумать не могут. Но – даже и марксисты говорят, что феодализм – всё же шаг вперёд по сравнению с рабовладением кончено-людоедских форм. Ах, невелик шажок! – сетуют пессимисты. Но это шажок вперёд! – возражают им оптимисты.

+++

Давайте вместо привычного осуждения посочувствуем фараонам! Им было очень тяжело, в мире, в котором нет толком ни техники, ни знаний. Они имели дело с огромной массой кровожадных, агрессивных гоминид, в которой каждый (включая и самого фараона) имеет инстинкт улучшения своего положения. Они имели дело с тавтологиями «чем лучше, тем лучше», «чем больше – тем больше», оспорить которые, согласитесь, затруднительно.

Утлый, сперва парусный и деревянный, кораблик цивилизации «шёл» через безбрежный океан зоологического перераспределительного насилия, а в этом океане шторма в 12 баллов!

Пытаясь осмыслить страшные мутации в советских людях, «перестроечный» фильм включил в себя песню:

Разве ты рыцарем не был пока
Ветер качал слегка?
Но поднимает тебя волна
И в небоскрёб она…
И только лишь поэтому! Да, только потому!
Рви горло соседу своему!
Если в пробоину хлещет поток
Выживет тот, кто жесток!
Леди и бэби – с дороги и прочь!
В сердце в сэра ночь…
Где двое лезут в шлюпку – а место лишь одно,
Там ближнему законный путь на дно…

Собственно, в этих поэтичных строках и воплощена вся «Калиюга» капитализма. Замкнутый круг: жестокость условий даёт выживать преимущественно самым жестоким, а они увеличивают жестокость жизни, отчего выживать начинают ещё более жестокие, и т.д.

Не то, чтобы автор лично был против победы пролетариата (автор обеими руками «за») – но автор вынужден констатировать, дав обет быть честным: никакого преодоления «Калиюги» эта победа дать не может. Какое-то количество бедствующих перестанет бедствовать, а дальше всё выйдет на новый круг. Что и продемонстрировал опыт краха СССР, который никак не мог бы состояться без тотального предательства правящей верхушки.

+++

Государственничество, патриотизм, цивилизованность – заключаются в твёрдом и трезвом осознании: человек не должен получать слишком мало или слишком много. Он должен получать достойно, достаточно, нормально, укладываясь в научно-обоснованный норматив. Норматив этот по мере развития науки и техники будет расти, но не сам по себе, а только если такую систему равновесия, спасающую истощаемые сегменты, поддерживать.

И лучше, конечно, делать это не вслепую, наощупь, как КПСС, которая «слышала звон, да не знала, где он», а осознанно, убеждённо, сделав норму и нормальность краеугольным камнем с детского сада прививаемой идеологии. Лучшее – враг хорошего. Борьба за норму включает в себя не только самозапрет на обнищание, но и самозапрет на безграничное обогащение. Первое легко понять и легко принять (никто не хочет быть нищим, а более всего не хотят ими быть те, кому приходится быть нищими). Второе понять куда труднее: все хотят быть богатыми, а более всего – те, у кого «получается», кому фартит, и карта прёт в данной конкретной ситуации. Как советские начальники, которые сперва выбились в начальство (часто из крайней нищеты, сопутствовавшей им в детстве), а потом конвертировали власть в собственность.

+++

А дальше что?! Система всё более и более неравновесна за счёт поляризации. Богатые всё богаче, и бедные всё беднее (причём во всём мире). Чем сильнее перекос – тем выше вероятность, что система взорвётся, что её разорвёт под действием постоянно возрастающих центробежных сил, и тем ниже вероятность, что люди, использовав забытый инструмент под названием «Разум» смогут хоть о чём-то, взаимно полезном, договориться для «общего пользования».

Николай Выхин, команда Эим