Логика Катехона (или, как мы предлагаем говорить – «катехоника» - наука об удержании общества от распада) такова:
- Есть система, и все ею пользуются. А поскольку она служит основой выживания, жизни для всех, то все заинтересованы в её сохранении, поддержании, развитии. Например, никто на судне не заинтересован, чтобы оно утонуло. Ни капитан, который живёт в особо комфортабельной каюте, ни матросы, которые ютятся в общем кубрике. То, что капитану умнее не подчёркивать своего превосходства, умнее не доводить кубрик до голода и нищеты, умнее стремиться обустроить жизнь матросов наилучшим образом – другой вопрос, впрочем, неразрывно связанный с первым, как бы вытекающий из него. Ведь если довести матросов до такого состояния, когда они решат «всё равно нам хана» - то они уже не станут препятствовать затоплению судна, взятию его на абордаж другим судном и т.п.
Совершенно другая логика у биологической свободы, которая для человека столь же соблазнительна, сколь и ядовита, смертоносна (феномен «сладкого яда», «эйфорической смерти»).
Согласно этой логике, есть Первый – у которого в руках максимум благ-удобств, и есть все остальные. Задача всех остальных – сыграть в «царь-гору», и попытаться выбросить Первого за борт. Причём это входит как в интересы Второго, так и Стопервого: например, как графа Витте, который мечтает стать на место царя, так и пролетария, мечтающего вырваться из удушья нищей безысходности.
С одной стороны, объединение всех против капитана органично-естественно, потому что мы не можем считывать его роль иначе, кроме как укравшего у нас первородство. С другой стороны – как же плыть и потопнуть кораблю, на котором все против капитана, причём любого капитана, снова и снова, сколько бы раз капитан не поменялся?
+++
Человек – крайне противоречивое существо, потому что его природа входит в жёсткий конфликт с идеей его существования. Наивные люди постоянно подменяют суть проблемы, выставляя дело так, будто неизвестно, покрыто мраком тайны – то, что нужно для блага общества.
Одни (но это скорее жулики, чем наивные) – вдалбливают вам в головы, что без регулярных выборов-перевыборов никак нельзя и невозможно узнать, чего людям нужно, в чём их потребности, и чего они хотят. Ну, а как ты узнаешь без выборов – нужно человеку жильё или не нужно? Хочет он нормально питаться – или же мечтает голодать? И разве можно без выборов определить – хочет ли он 8 часового рабочего дня, или жаждет работать по 14 часов без выходных? Нужна ему пенсия – или его потребность отменить её нафиг? И кто без выборов возьмётся утверждать – нужны ли человеку обустроенные дороги, обустроенный быт, достойная оплата труда, доступность образования и здравоохранения?! Если людей об этом постоянно не спрашивать – то ответы на эти вопросы так и останутся тайной за семью печатями!
Другие (и вот тут, скорее всего больше именно наивных) – безудержно строчат прожект за прожектом – «как нам обустроить «ИКС», сочиняют «правильные» законы, которые если принять – то всё сразу поправится и расцветёт. Эти наивные обличают без устали как «прогнившую систему» в целом, так и отдельных, наиболее ярко гниющих её представителей. Эти наивные убеждены, что человека загнали в ад какие-то злые силы (инопланетяне? Рептилоиды?), силком, в кандалах, помимо его воли. А посему, если дать человеку свободу, если снять с него иго (чьё?!), то человек как вздохнёт полной грудью, как заживёт, всем (кому?!) на зависть… Тут-то и жизнь хорошая начнётся!
Всякая такая теория с чёрным юмором упирается в МЕНЬШИНСТВО МУЧИТЕЛЕЙ. Кого бы ни назначил теоретик злобным тираном – отдельного ли монарха, диктатора, вождя, или класс буржуазии, или еврейский заговор, или «британскую сетку» - всё время получается, что их ничтожное меньшинство, а огромное большинство почему-то и зачем-то терпит их изуверства!
Некоторые делают отсюда вывод, что раз так – то угнетатели действительно сверхчеловеки, они «одним махом семерых побивахом», они достойны своей роли – как и рабы достойны роли рабов и жертвенных животных, и закалываемого скота.
Другие же продолжают борьбу до упора, уверенные фанатично, что достаточно лишь удалить класс буржуазии от власти – и далее будет «благорастворение воздусей» невиданной благодати, снисходящей на «освобождённые от гнёта (капиталистического, еврейского, британского, рептилоидского – выбирайте по вкусу) массы всё обустроят наилучшим образом. Может – говорят реалисты – даже не сразу, потому что скажется отрыжка прежнего мира, пережитки старого изуверского режима. Но эти пережитки масса народа будет успешно изживать, лишь бы её снова не закабалили хитрые рептилоиды, которые спят и видят – как бы им людей под ярмо завести…
От вопроса – каким образом ничтожное меньшинство умудряется веками и тысячелетиями мутузить огромное большинство – и те, и другие прожектёры стараются уходить всеми способами. Мистификация «сверхчеловеков» свойственна как их восторженным апологетам (социал-дарвинистам), так и убеждённым их врагам.
+++
Но если не желаешь быть «глупенькой жертвой обмана и самообмана», не хочешь жизнь прожить слепым – надо ознакомится с объективной реальностью. Иногда это горько и обидно – но взрослый человек понимает, что не стоит жить с завязанными глазами и в плену у умозрительных химер.
Прежде всего: «что делать?» - вообще не вопрос. Говорить, что набор необходимых мер по обустройству общественного блага и развития цивилизации – таинство, серьёзная проблема, требующая вдумчивых изысканий – может или жулик, или человек, стремящийся сам себя обмануть.
«Что делать?» - известно всем и давно. Я не знаю, в какой тайге, и в каких амазонских джунглях искать человека, настолько необразованного, чтобы он не знал набившее оскомину: надо соблюдать закон, надо чтобы вор сидел в тюрьме, надо, чтобы люди не жрали друг друга заживо и т.п. Даже совсем неграмотные, не умея читать – всё же в курсе «не убий, не укради», ибо за столько веков навязчивого внедрения это удалось довести до всех.
Вопрос не в том – ЧТО ДЕЛАТЬ? Это не вопрос. Вопрос, требующий серьёзных изысканий – совсем иной: ПОЧЕМУ ЭТОГО НЕ ДЕЛАЮТ?
+++
Столкнувшись с тотальным людоедством, первобытный каннибал (кстати сказать, физически, анатомически от нас почти не отличавшийся и 40, и даже 400 тыс. лет назад) - осознал (тоже не сразу, тут мышление должно было развиться), что из перспективы быть сожранным у него два выхода:
1) Отменять людоедство ВООБЩЕ, но это означало для всех, включая и себя самого. Обобщающее табу распространяется не только на врагов (что и зверю понятно), но и… на самого себя?! Второе принять куда труднее, чем первое.
2) Другой выход, животному гораздо более понятный – бороться и побеждать, и съесть тех, кто тебя хотел съесть. А ты подсуетился и первым успел. Чаще всего, потому что тебе тупо и банально повезло, подфартило – но капиталисты любят приписывать это своим «сверхспособностям».
Для цивилизации второй выход – совсем не выход. Для цивилизации это игра с нулевой суммой, потому что, хотя до борьбы неясно, кто кого сожрёт, по именам – но всё равно человек пожирает человека (а уж Иван Петра, или Пётр Ивана – для цивилизации без разницы).
+++
Логика Катехона – это логика закрепления доказуемо-полезных ролей, которая не только чужда пафосу свободы личности, но даже, в определённом смысле, и противоположна ей.
С точки зрения катехоники (науки о Катехоне – силе, удерживающей общество от «конца света») советский период отчётливо делится на две смысловые половины.
Первая половина - это, старое как грех, зоологическое говно: схватки в верхах за власть, борьба кланов, заговоры, аппаратные игры каннибалов – словом, «всё, как у людей». Эта часть советского наследия ничем не отличается от предыдущих эпох. Как пишет А. Леонидов в своём «Апологете» – «победители истребляют побеждённых; когда и где это было иначе?».
Новое, причём принципиально новое, истинно-революционное, мы находим во второй половине советского наследия. Параллельно «старому говну» (которое, на первых порах, видимо, неизбежно) формируется правосознание кондоминиума, неделимого совместного владения земными благами. Правосознание, по сути своей, не интересуется дрязгами первых лиц; ему интереснее «права последнего лица». То есть мера и степень обеспеченности самого слабого, самого уязвимого, того, кого при господстве каннибализма первым пожирают.
Катехон ставит (и на всём протяжении истории цивилизации ставил) вопрос не о борьбе, а о сотрудничестве и кооперации, о полезности не только матросов для капитана, но и капитана для матросов. Он ставит вопрос о наделенчестве, о той доле, которая полагается каждому по закону, в рамках развитого правосознания. За этой долей ходят не с мечом, а с юридическим аргументом. Рабочий завода получает квартиру бесплатно не потому, что он начальник, а потому что принято стратегическое решение о предоставлении квартиры КАЖДОЙ семье (и даже был обозначен год исполнения – 2000-й).
+++
И вот тут природа человека вступает в противоречие с идеей его существования! Цивилизация мыслит себя тысячелетиями, а в идеале – вообще вечной. Она просит и требует делать то, что будет полезно в перспективе, имеет восходящую перспективу, по формуле «завтра будет лучше, чем вчера». Кому? Всем.
Временность человека, как особи, всегда была врагом этой идеи, а на атеизме она подогревается и кипит, как на газовой конфорке. Проблема не в том, что человек НЕ ЗНАЕТ, что нужно для блага и процветания общества, а в том, что он, обуреваемый биологическими инстинктами «самости» НЕ ХОЧЕТ этого делать.
Он хочет кое-чего другого: тем или иным способом (в рамках приспособленчества к среде) удалить верховного пожирателя, и самому занять его место.
Это ввергает цивилизацию в «борьбу с капитаном», которая у романтиков называется «борьбой за свободу и демократию». Старый пожиратель всем надоел, его рыжие кудри слишком примелькались, его все хорошо знают и в лицо, и по имени. Чем дольше он «царь горы», тем больше крепнет убеждение, что избавиться от него (именно, персонально от него) – и есть высшее из мыслимых и возможных благ.
И вот вам ситуация: старпом, боцман и матрос совместными усилиями выбросили старого капитана за борт. Подвох тут не в том, что старый капитан был хорошим (он, может быть, был очень и очень дурным), а в том, что каждый метит на его, «освободившееся» место.
Старпом ссылается на то, что он был вторым – и должен стать первым. Матрос возражает ему, что он слишком замаран связями с прежним тираном, и первым должен стать наименее замаранный. Боцман возражает им обоим – а лучше всего средний! Он не слишком замаран, и в то же время кое-что понимает в управлении…
Надо ли объяснять, что этот спор цивилизационно-бесперспективен?
В нём нет ничего, кроме зоологической жажды заменить верховного пожирателя «собой, любимым». Далеко не факт, что новый пожиратель окажется мягче старого, история даёт примеры, что чаще наоборот. Но главное: дело не в том, кто мягче, а кто жёстче, а в том, что логика Катехона осталась побоку.
Разбойники могут быть солидарны, пока грабят. Но – если они только разбойники и больше никто, то они обречены подраться при дележе добычи. Те, от кого СССР избавился – Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин и т.п. – были именно разбойниками, намеревавшимися пировать по итогам успешного «гоп-стопа». Они (с лозунгом Бухарина «обогащайтесь!») не видели в революции ничего, кроме бурления старого зоологического говна, в рамках которого цари в борьбе за власть убивали детей (Иван «Ворёнок») или святых (Иоанн Антонович). Вся революция – только средство, а цель – занять место тех, кого сковырнула революция…
+++
С этой позиции катехоника рассматривает и крах СССР в 1991 году. Чем дальше, тем больше, становится очевидным, что советские практики были единственной «дорогой в жизнь» для человеческого рода и цивилизации. Вначале были иллюзии, что, может быть, имеются и какие-то другие дороги в «светлое будущее» (да просто будущее, без Апокалипсиса!) – но жизнь развеяла эти иллюзии. Для того, чтобы выжить – человечеству нужно делать примерно то же самое, что делал СССР (разумеется, с учётом его ошибок и перекосов, куда ж без этого?). Если род человеческий откажется это делать – то и рода человеческого не станет, и это голый факт, нравится он кому-то или не нравится.
Есть два варианта конца вида «человек разумный» - термоядерный или «украинский». В первом случае конкуренция амбициозных собственников доведёт их до взаимных ядерных ударов. Во втором на базе человека разумного формируется зомби, умственно неполноценное служебное животное, попросту не обладающее человеческими врождёнными потребностями, равнодушное к любому попранию своих человеческих прав и возможностей. Можно, конечно, и совместить…
А вот чего нельзя – так это «вырулить» в обход советского наследия в жизнь и продолжение истории, цивилизации. Ведь очевидно же, что постсоветская реальность враждебна ЛЮБОМУ институту цивилизации, в какой бы области он не был сформирован! Любой институт цивилизации в руках одержимого бесами финкапа мутирует в орудие уничтожения человека человеком. Некоторые – как, например, художественная литература – просто отмирают, за ненадобностью для зоологии. Некоторые (как наука) адаптируются зоологией для удовлетворения её узких и низких приоритетов подавления и каннибализма. Когда глядишь на плоды ТАКОЙ науки – невольно думаешь: лучше бы науки совсем не было, чем такое…
+++
Самый главный урок, который преподнесла нам история: в попытках «освободить» человека инструментами рыночной «демократии» и «прав» автономной личности – мы освобождаем не абы кого, а каннибала. И если мы этого не понимаем – тем хуже для нас!
Весь кошмар «перестройки» (и весь ужас последовавшего за ней) можно свести к одной формуле:
- Ты имеешь право на то, чего желаешь! – говорят человеку.
Не на то, что ты должен, и что обременяет тебя, угнетает чувством долга, принудительно прививается тебе воспитанием. А на то – чего ты хочешь! Узаконение желаний производит людоедский взрыв, последствия которого доселе ещё отнюдь не исчерпаны: мы пока видели только «цветочки», «ягодки», увы, впереди!
С одной стороны, формула «перестройки» (имеешь право на то, чего хочешь) безмерно, как земное тяготение, лакомы, сладостны для природы человека. Эта формула встречает отзыв в каждом сердце, в каждой личности! Прыжок с крыши небоскрёба как бы освобождает тебя от силы гравитации, всегда давившей на тебя, потому что оказываешься в ситуации «свободного (!) падения». Ты, который всегда только ползал – вдруг летишь! Как птица, как нечто невесомое!
Но далее – встреча с асфальтом и ничто.
Человек, узаконив свои желания – начинает их реализовывать, причём с тем больше страстью и азартом, чем сильнее было желание. Кого не подкупит духовно фраза чеховского Лопахина:
Напомню, её произносит купец Лопахин после покупки имения с аукциона:
- Я купил… Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу… Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на всё происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, который зимой босиком бегал, как этот самый Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете! Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню. Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется…
Нетрудно понять восторг, эйфорию этого человека, по-чеховски выверенного психологически, достоверно, но нетрудно увидеть и другое: вовсе не для ликвидации рабства, как такового, он сделал всё, что сделал. Рука его, скорее всего, окажется тяжелее для других «битых, малограмотных босых Ермолаев», чем рука прежних помещиков.
+++
Ещё раз, для закрепления: катехоника – это наука о закреплении общественно-полезных ролей и жизненно-необходимых долей за людьми. Система, которая никогда и нигде не работала сполна – но система, которой мы обязаны выходу из пещер и каменного века даже в крайне несовершенном и неполном её действии.
Всё, что Запад придумал вопреки катехонике – это лестница вниз, в инферно. И уже неважно – сам ли по себе Запад придумал свои практики, или сформировал их в пику «советской угрозе», теперь это уже чисто теоретический вопрос.
Ибо диктатура частных собственников стоит на стороне старых каннибалов, а любые демократические (в буржуазном смысле) вихри – обслуживают новых каннибалов. Тех, кто рвётся на смену старым, чтобы отменить персоны – но не основополагающие принципы бытия.
Вы можете сколько угодно играть в демократические игрища (мы в них наигрались уже до кровавой рвоты и поноса) – но они всё время будут «соскальзывать» к адской формуле перестройки: «свобода есть твоё право на твои желания».
И потому, когда кому-то мешают кого-то сожрать, он вопит об «ущемлении своей свободы». Самое страшное, что и его жертва, если окажется в его положении – заверещит ровно о том же, если вы помешаете ей его жрать.
А в общем и целом, это отливается в формулу главной проблемы человеческого рода: природа человека противоречит идее его существования (как вида, а часто и как индивида). Нужно понимать отчётливо жестокую правду: толпы «перестройки», «жаждавшие свободы» - это наркоманы, которым мешают «обдолбаться» до смерти. Наркоманы, у которых отобрали шприцы и пакетики с «дурью». Наркоман за такое не будет вам благодарен – скорее, вас возненавидит…
И никаких «рептилоидов» - только человек и его порочная, греховная природа, с которой он, теоретически, мог бы бороться, но на практике – у него далеко не всегда получается…
Николай Выхин, команда ЭиМ
Оценили 7 человек
8 кармы