Кровь как ресурс: понятие "экономические проблемы" родилась вместе с табу на каннибализм

Мы привыкли считать, что экономика начинается с нехватки. Ресурсы ограничены, потребности безграничны — этот постулат изучают на первых курсах. Но что, если мы заглянем глубже? Что, если сама конструкция нехватки — это не закон природы, а результат единственного, великого и ужасного культурного запрета?

В дикой природе нет экономических проблем. Там есть только биологический баланс. Если травы мало — умрут слабые антилопы, и трава снова в изобилии. Если кислорода нет — погибнет всё стадо. Механизм вымирания — это единственный и безжалостный «рынок» дикой природы. Он не знает кризисов перепроизводства, безработицы или дефицита. Там, где популяция сократилась до размеров доступной пищи, автоматически наступает изобилие.

Люди сломали этот механизм в момент своего рождения как цивилизации. И «родильной площадкой» экономики стал запрет на поедание себе подобного.

Великий акт табуирования

Представьте раннее человеческое стадо. Зимой — голод. В природе это означало бы: ослабевшие замерзают, стая их поедает (замыкая пищевую цепочку), а оставшиеся сильные живут в достатке. Решение проблемы дефицита было до криминального простым: превратить лишних людей в лишнее мясо.

Но произошло чудо, которое мы называем моралью. Был наложен абсолютный запрет (табу) на каннибализм. Убийство себе подобного перестало быть способом регулирования запасов. И тут же мир перевернулся.

Впервые в истории биологического вида нехватка перестала исчезать со смертью лишних.

Теперь, когда еды не хватало на всех, исчез механизм «превращения крови в изобилие». Убить соседа и съесть его запасы стало нельзя. Более того, убийство объявили преступлением. Человечество добровольно (или под давлением эволюции) отказалось от главного природного инструмента ликвидации дефицита — хищничества внутри вида.

Экономическая проблема как проклятие гуманизма

С этого момента и началась ваша «экономическая проблема». Мы взяли на себя ответственность за выживание всех, включая слабых, больных и «лишних». Запретив каннибализм, мы запретили естественное умирание как способ достижения баланса.

Теперь нельзя сказать: «Нас слишком много, давайте сократим население до размеров яблоневого сада». Приходится изобретать сельское хозяйство, запасы, кредиты, логистику, налоги. Вся экономическая наука — это стоны человечества, которое заперло себя в клетку «не убий» и теперь лихорадочно пытается накормить всех, отказываясь от единственного надёжного способа — съесть соседа.

Это объясняет и вечные проблемы социализма. Социализм — это максимальное развитие идеи запрета на «экономический каннибализм». Он запрещает даже символическое пожирание слабых сильными. Но, лишив систему последнего аргумента (естественного отбора через голод), социализм порождает вечный дефицит. Очереди...

Капитализм: рецидив старой привычки

Сегодняшний капитализм пугает не кризисами, а тем, что он по запаху напоминает... возврат к доэкономической стадии. Геноцидные повадки — это не жестокость бизнеса, это ностальгия по природе.

Когда современная корпорация увольняет тысячи людей накануне Рождества ради квартальной прибыли, она проводит акт экономического каннибализма. Жертва не зарезана и не съедена, но результат тот же: ресурсы перераспределяются за счёт исключения «лишних». Когда капитализм (через колониализм, войны или политику «шоковой терапии») уменьшает численность населения, чтобы оставшимся досталось больше ресурсов — он откатывается в эпоху до табу.

В этом страшный парадокс: экономическая проблема исчезнет, как только мы снова разрешим убивать за ресурсы.

Но тогда мы вернёмся в дикую природу, где нет экономики, но есть стаи и прах.

+++

Понятие «экономическая проблема» родилось из ножа, который не опустился на горло соседа. Это цена, которую платит вид, решивший выживать сообща, а не за счёт.

Понимая это, мы смотрим на дефицит иначе. Дефицит — это не плохой расчёт. Дефицит — это непрекращающееся чудо нашего отказа от лёгких путей. И каждый раз, когда правительство печатает деньги вместо того, чтобы сокращать население, или строит фермы вместо того, чтобы легализовать охоту на безработных — оно борется с экономической проблемой тем единственным методом, который отличает нас от волков.

Волки не знают кризисов. Но у волков нет истории. Выбирайте.

Михаил Кунцев, команда ЭиМ