Почему капитализм - общество без будущего (аргументы по пунктам)

Чего нет у капитализма?

- Образа будущего – такого образа, о котором можно хотя бы помечтать, если не достичь, о котором можно снять если не реалистичный, то хотя бы пропагандистский фильм.

- Правосознания для обустройства настоящего времени.

- Доброжелательности для вменяемой и адекватной оценки прошлого, его уроков и его опыта.

Почему?

Да потому что особый фокус цивилизации, который она проделала ПЕРЕД своим развитием, обеспечив этим фокусом своё развитие – религиозное представление о чужой жизни, как о ценности.

Между тем вся логика дарвинистской борьбы за существование, за жизненное пространство предполагает, что чужая жизнь – зло, и чуть ли не абсолютное зло, борьбы с чужими жизнями за их выдавливание и отчуждение, в стремлении их обобрать и всего в свою пользу лишить – едва ли не главная цель «биосферного человека».

К. Лоренц писал на основе многолетних исследований: внутривидовая конкуренция самая жёсткая, жёстче межвидовой. Волк может убить зайца, но не претендует ни на зайчиху, ни на капусту. Тогда как другой заяц чем ближе, с точки зрения подобия, тем больше идентичен по претензиям. Самому близкому нашему подобию нужно ВСЁ НАШЕ – отнять и себе присвоить. Слону с китом нечего делить, ибо слон в море не выживет, а вот с другим слоном – у слона полный спектр разногласий. За что ни схватись – они претендуют оба на одно и то же…

С точки зрения дарвинизма, и вообще биологии, чужая жизнь враждебна даже до любого враждебного её действия, ибо она объективно, одним своим существованием,  съедает твои ресурсы. Ну, или ты съедаешь её ресурсы, что неудивительно, ведь для неё, с её точки зрения, ты в роли "чужой жизни".. 

+++

В такой ситуации чужая жизнь не может быть ценностью, как в религиозном особом и странном для биосферы искусственном парнике, оранжерее цивилизации. Если чужая жизнь – ценность (а не зло, с которым нужно решительно бороться) – то куда тогда девать дарвинизм, борьбу за существование, борьбу за жизненное пространство, наиболее острую форму рыночной конкуренции – ВНУТРИВИДОВУЮ, т.е. между наиболее близкими подобиями?

Куда зоология, по-вашему, всё это денет – чтобы признать чужую жизнь ценностью?

В рыночной экономике человек пребывает в двух видах истребительной конкуренции: межвидовой и внутривидовой.

Межвидовая: допустим, он производит шоколад, и заинтересован, чтобы поставщик хлеба был максимально беден, унижен, обделён, бесправен. Потому что чем хуже положение у поставщика хлеба для шоколадников, тем дешевле и угодливее он готов поставлять нужный и полезный шоколадникам продукт. Чем дешевле мука, тем большую долю в выручке пекаря составляет его труд, а чем дороже – тем больше приходится отдавать с продажи выпечки поставщику.

Но при межвидовой конкуренции, стремясь сделать поставщиков нищими, бесправными – шоколадники всё же нуждаются в них, и не хотели бы совсем убивать. Ибо кто же тогда будет производить хлеб, который шоколадник не производит?

Гораздо хуже дело обстоит МЕЖДУ двумя шоколадниками. Никто их них не заинтересован в выживании другого, в отличие от поставщика хлеба. Ибо каждый шоколадник сам делает шоколад, и мечтал бы остаться единственным в мире шоколадником, окружённым нищими и бесправными производителями хлеба.

И если производителя хлеба шоколадник стремится сделать нищим и бесправным, но сохранить ему жизнь, то себе подобного шоколадника – объективно, экономически, заинтересован просто уничтожить.

+++

Вышесказанное – причина, по которой у капитализма не может быть образа светлого, желанного будущего. Не потому, что буржуазная пропаганда халтурит (она работает великолепно и изощрённо), не потому что капитализм не удосужился подумать о будущем. А потому, что с точки зрения будущего у свободного рынка – ЦУГЦВАНГ.

Как бы ни развивались события в свободной рыночной экономике частных собственников – они не могут дать светлого и желанного будущего.

- Я всех уничтожу (а кого не уничтожу – порабощу и унижу), и останусь один во мраке? Какое же это светлое будущее?

- Или ещё хуже: я не смогу истребить врагов, они истребят меня – тем более, какое же это светлое будущее?

- Или – третий вариант (его и рассматривают апологеты капитализма, как самый безобидный): мы застреваем в гниющей войне, в позиционной, вроде описанной Ремарком в «На Западном фронте без перемен», и линия окопов никуда не смещается.

Но ведь очевидно, что и победа частного собственника, и его поражение, и равновесие в гниющей позиционной войне без конца и перемен – любой вариант крайне печален, безобразен, омерзителен, и образом светлого будущего быть не может. Потому при великолепном уровне капиталистической пропаганды, изощрявшейся в рекламных технологиях, запредельной виртуозности её – никак не получается слепить хоть сколько-нибудь привлекательный образ будущего. Голливуд снял тысячи фильмов-апокалипсисов, тысячи антиутопий о конце света и гибели цивилизации, но НИ ОДНОГО – о грядущем процветании и радости за потомков.

И немудрено: потомки бывают разные! Если победят соседские – твои потомки будут убиты или станут рабами, возможно, зомбированными биороботами (как украинские дегенераты). А если твои потоки победят, то же самое произойдёт с соседскими.

И если ты задумал снять фильм о светлом будущем ВСЕХ потомков рода человеческого – то какой вариант тебе подходит? Только тот, что ничего не поменялось, и как грызлись, так и грызутся через 100, 200, 300 лет потомки рода человеческого. Но это не фильм о будущем, а «дольше века длиться день», хроники остановленного времени, которое пытаются законсервировать в настоящем моменте без права развития, перемен, восхождения, движения вперёд.

Пока нет коллективной, общественной собственности, пока господствует частная собственность – актуальны только два варианта:
- Либо ты отнял жизнь у других людей
- Либо они у тебя.

Рассмотрим на смешном примере: пляж для купания. Если он твой – то ты купаешься, а они нет. Если их – то они купаются, а тебе туда нет доступа. А для того, чтобы там могли искупаться все – пляж должен стать общественным, национализированным…

Общее будущее требует общей собственности, если же собственность частная – то и общего будущего у общества никакого нет, и быть не может…

+++

Вряд ли будет сенсацией или странностью сказать, что для обустройства жизни по закону нужен закон. А как ещё обустроишь законность – если закона нет, или он не работает, всеми оплёван и отвергнут?!

Но достаточно ли мы понимаем, что сама идея правосознания, законности – родилась и окрепла в борьбе с частной собственностью и частным владением?!

Частная собственность и законность не только на практике противостоят друг другу и враждуют в конкретных ситуациях. Они фундаментально, логически, онтологически ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ.

Или ты хозяин – или не хозяин.

Если не хозяин – то решения за тебя принимает кто-то другой, извне.

И если действует закон – то он принимает за тебя решения, извне и помимо тебя, не только эпизодически, но и фундаментально, сущностно лишая тебя возможности быть хозяином, принимать самостоятельные решения!

Нельзя не понимать, что господство, владычество, самовластие – и подчинение, внешний контроль логически противостоят друг другу.

Но если это так – то любой успех законности и правосознания будет достигнут за счёт частной собственности, урезания её прав и возможностей, снижения хозяйского произвола, приближения вчерашних хозяев к роли «винтиков в механизме».

Если всё на предприятии регулируется государственными законами (и режим труда, и режим найма, и гигиена, и права работников, и оплата труда, и т.п.) – ТОГДА ЧЕМ ЕГО СОБСТВЕННИК БУДЕТ ОТЛИЧАТЬСЯ ОТ НАЗНАЧЕННОГО ГОСУДАРСТВОМ ДИРЕКТОРА?!

Ведь вся власть собственника заключается в возможности произвола, и если мы такую возможность устранили – мы вместе с ней устранили и все права частной собственности. Формально она может оставаться, но смысл в ней уже совершенно отсутствует. Нечто формально мне принадлежит, в том смысле, что записано за мной – но я ничего не могу с ним сделать по собственной воле… Это сродни тому, что иметь участки на Марсе, до которых не можешь добраться…

Именно поэтому всякая борьба за собственность является борьбой против законности. Криминальные вспышки вокруг любой приватизации – не эксцессы исполнителей, а корневая суть частной собственности, которая не может быть выстроена иначе, кроме как на терроре и попрании закона (криминальном).

Тут дело не в чьём-то конкретном злом умысле, чьей-то конкретной порочности, а в самом устройстве системы, в целом. Если общество по факту состоит из рабов и господ, то какое утверждение считать "столпом законности":
- Давай я буду господином, а ты рабом!
Или наоборот, мазохистское:
- Давай ты будешь господином, а я рабом!
Второе, с нашей точки зрения, ещё дальше от основных принципов законности, чем даже первое... 

+++

Но почему же капитализм не может анализировать историю, опыт прошлого, наследие предков, всё богатство их «ошибок трудных», их страданий и т.п.? По вышеуказанным причинам. Наука и познание, поставленные на службу частной собственности, обязаны участвовать в конкурентной борьбе. А значит, не могут обслуживать род человеческий, взятый в единстве, в целостности. Ведь для того, чтобы передать опыт и знания адекватно, без искажений, без злого умысла – я должен обладать критически необходимым уровнем благожелательности к тому, к кому обращаюсь.

Если же я ему желаю смерти, если я вожделею его видеть в гробу, в белых тапочках – то как же я могу ему адекватно преподать уроки выживания?! Это что же я, давая адекватное образование кому попало – буду своими руками усиливать своих врагов, давать полезные орудия в борьбе со мной моим конкурентам?!

+++

Глядя на украинского выродка, ублюдка, мутанта-выродка, на эту гнойную мразь, неспособную даже на животное понимание причинно-следственных связей, мы думаем в формате традиционного общества: вот предел падения человека.

Для традиционного общества с традиционными ценностями украинский дегенерат (или трансгендер, родственный ему по уровню дегенератизма) – действительно, предел падения.

Но для логики капитализма, которую мы озвучили выше, такой выродок – наоборот, высший пилотаж, предел мечтаний. Его модель веками создавали в лабораториях сатанисты, мечтая выпустить в мир именно тем зомби-каннибалом, каким мы его и видим.

То есть: существом, не имеющим представления о будущем. Существом, полностью лишённым правосознания, не понимающим совершенно искренне, чем плохо даже самое садистское убийство или самое разнузданное мародоёрство, или торговля скальпами своих соплеменников. И существом, которое не в состоянии никакой опыт прошлого принять и осмыслить, извлечь уроки из того, что с ним случилось, не говоря уж об уроках того, что случилось с другими в прошлом.

Бинго!

Капитализм нашёл для себя идеального постчеловека. А то, что этот постчеловек никоим образом несовместим с цивилизацией, с любым из её институтов или направлений – то, по мнению капитализма, «побочный эффект» и «допустимый ущерб»… 

Николай Выхин, команда ЭиМ