Террористы в борьбе за "демократию" или "всех убить свободы ради"

Насаждение «демократии» путём массовых и системно применяемых терактов – оксюморон. 

Мы говорим даже не о моральной или юридической стороне дела – мы говорим о простой дистиллированной логике понятий. Во все времена и в любой стране террорист только потому и стал террористом, что не способен на диалог. 

«Я выступаю за свободу народа – но только такого «народа», который во всём со мной безоговорочно согласен». А всех, кто с ним не согласен – террорист пытается убить. Для демократии очень логично, не находите?

Мы не знаем, что в голове у террориста, потому что он психически больной человек, но объективно – террорист заведомо согласен только на поддакивания. Как террорист сам для себя это объясняет, я не знаю (честно – и знать не хочу), но совершенно очевидно, для всякого здравомыслящего человека: тот, кто убивает за инакомыслие, другом и сторонником разномыслия быть не может.

Психическое расстройство террориста в том, что он герметично укупорен внутри себя, слушает только собственное эхо и говорит только сам с собой, отчего (вот ведь «неожиданность»!) всегда оказывается «прав». Быть всегда «правым» - свойство того, кто разговаривает только сам с собой.

Цивилизация выработала (причём очень тяжело, в течении многих веков, в очень драматичной обстановке) такие явления, как «культура доказательного мышления», «аргументы», но вот незадача: проявиться это достижение цивилизации может только в диалоге.

Человек, готовый к диалогу, не только опровергает позицию оппонента средствами разума, но обречён сперва принять её. 

А как вы её можете обработать в голове и отвергнуть – если сперва не приняли и не выслушали? 

Но для террориста это ужасная мука – слышать чужие, автономные от него голоса. А вдруг твой оппонент сможет убедить не только «третьих лиц», но и тебя самого?! 

Разум – коварная штука: если тебе выставили неопровержимые аргументы, то ты вынужден признать, что был неправ – а для террориста это ужасная катастрофа. 

Он готов на что угодно – лишь бы её избежать. Своих «врагов» он видит только в том карикатурном образе, который сам же для них и придумал. Это и есть одно из следствий замкнутости в самом себе, превращение своего мнения в «абсолютную Истину». 

Если враг вдруг окажется не так карикатурен, как ты его рисовал, не столь трафаретен, каким ты его изображал – может случится «когнитивный диссонанс», проще говоря «заворот кишок» - но только в голове.

Террористам проще убить оппонентов – чем дискутировать с ними. Культура доказательного мышления может дать неожиданные для террориста результаты – поэтому проще её пресечь на корню. Убив всех, кто осмеливался тебе возражать – снова выйти на монолог с самим собой, и – не без удовлетворения – убедиться, что, когда сам с собой разговариваешь - всегда и во всём прав…

Для того, чтобы диалог выявил интеллектуальных победителей и проигравших на поле аргументов – он не должен прерываться силовыми действиями. 

Но терроризм на то и терроризм, чтобы пресечь диалог, убить оппонента, и «выиграть в шахматы» боксом…

+++

Конечно, исторически, советская власть не была демократией ни в каком смысле (она выплавилась в горниле своей, более чем жестокой, эпохи) – но только в ней был заложен объективно потенциал подлинной демократии, опирающейся на силу аргументов, а не на силу террора.

Для становления диалога разумных, подчинивших себя культуре доказательного мышления людей – очень важно устранить экономический антагонизм их выгод и интересов. Но в мире господства частной собственности это невозможно.

Важно понять, насколько огромное значение для ДОБРОСВЕСТНОСТИ диалога с оппонентом имеет кондоминиум, неделимое совладение. Если у вас общее, и к тому же неделимое хозяйство, то вы равно заинтересованы в его развитии, и равно не заинтересованы в его деградации. И вы, и ваш оппонент можете, конечно, заблуждаться, ошибаться, но эти заблуждения носят характер ДОБРОСОВЕСТНОЙ ошибки. Вы по-разному, но равно радеете о благополучии ОБЩЕГО ДОМА, потому что его беда – общая беда, а его радость – общая радость.

Совсем иное дело, если вы противопоставлены перераспределительной конкуренцией в рамках частной собственности. Тогда у добросовестного диалога нет экономического базиса. Каждому выгодно обмануть каждого. Начинается подбор «аргументов», всё более и более недобросовестный, оттачивается не искусство поиска истины, а искусство обмана.

Такой «диалог» лжецов обречён на коллапс, рано или поздно. Если обе стороны «научного» диспута стремились не к истине, а к тому, чтобы друг друга надуть и околпачить, разумность мутирует в токсичное болото, зазеркалье институционального безумия (что у капитализма в итоге и получилось).

Систематический и взаимный обман в попытках получить частную выгоду за счёт чужих убытков В ИТОГЕ ДИСКРЕДИТИРУЕТ РАЗУМ, КАК ТАКОВОЙ.

Что и приводит к диалектическому скачку по закону перехода количественных изменений в качественные! Люди друг другу врали-врали, врали-врали, энтропия этого вранья накапливалась, в итоге взорвалась. Сам по себе Разум уже не рассматривается никак, кроме как орудие обмана и уничтожения конкурентов. Само по себе Слово уже никак не принимается, кроме как попытка обмануть…

+++

В итоге рождается террор – для здравомыслящего человека очевидный, как орудие пресечения диалога. Сами террористы про свой террор могут думать, что угодно, но мы же понимаем: они боятся диалога.

Давайте будем честны: таким путём рождается не только «правый», но и «левый» террор (при всех наших симпатиях к «левым»). Схема универсальна: кто-то с тобой спорит, ты спорить устал, выстрелил в упор – нет спорщика, нет и спора. При всей деструктивности «правых», при всей потенциальной прогрессивности «левых» - этот соблазн закончить «бесконечную и бесплодную говорильню» вполне распространяется и на них.

А почему?

Да потому что экономический базис ДОБРОСОВЕСТНОСТИ анализа – как ни крути, но только КОНДОМИНИУМ. То есть: когда собственность не частная, а коллективная, то, навредив такой собственности, ты навредишь самому себе. 

Это не значит, что ты ей не навредишь: ты можешь ей навредить, исходя из ложных убеждений, из упрямства, из социопатии, «исключительно из жестокости и по чистой злобе» - всё это возможно, увы. Но – факт есть факт: экономических, рациональных мотивов вредить КОНДОМИНИУМУ у тебя нет.

А в мире господства частной собственности – они, разумеется, есть и очевидны! Если ты искусен в обмане и обманешь чужое хозяйство – то «призом» станет приращение собственного. Так ложь перестаёт быть уделом социопатов и становится экономическим фактором, противопоставляя частную разумность коллективному разуму.

+++

Если у тебя квартира в кондоминиуме – то, разрушив чужую квартиру, ты и собственную разрушишь. Подбив соседа поджечь свою квартиру – ты получишь пожар и к себе. Если рухнет квартира снизу, то твоя провалиться, а если сверху – то тебя зальёт нахрен при первом же ливне!

Ты не заинтересован (только экономически – но тем не менее) в разрушении квартир соседей. Если будут срать на лестничной клетке – то не только соседи пострадают, но и ты. Состояние общей кровли и общего фундамента – общая забота!

А теперь представим два автономных, далеко друг от друга стоящих, частных дома. Чем пожар в доме «А» может повредить дому «Б»? Если они далеко друг от друга – то ничем.

Теперь считаем выгоды дома «Б» от пожара в доме «А». Во-первых, можно погреть руки на самом пожаре. Во-вторых, погорельцы придут наниматься батраками на любых условиях. В-третьих – ликвидировано параллельное хозяйство, занимавшееся тем же, что и вы. И так далее…

+++

Форма кондоминиума, в теории, позволяет совместить общественное благо и личный интерес в экономическом смысле. Только она одна – если речь идёт о предметах неделимого совладения – создаёт экономический базис для добросовестной дискуссии. Да и то только внутри кондоминиума, в рамках неделимого совладения…

Экономический антагонизм собственников разрушает исследовательскую добросовестность. Обмен информацией между людьми превращается в совокупность обманов и манипуляций сознанием. Наука, обслуживая частного собственника – создаёт полезное ему, своему хозяину, а не какому-то абстрактному «обществу». Но полезное частнику лично – чаще всего вредно обществу в целом.

+++

Потому в мире частных собственников бесспорное утверждение о том, что терроризм – плох, упирается во встречный вопрос: а что хорошо? Если хорошее для Ивана плохо для Петра, и наоборот, то в целом – «что такое хорошо, и что такое плохо?».

Подобного рода реальность (а она существует объективно, хотя и может преодолеваться усилием воли верующих фанатиков, ибо credo quia absurdum) – усиливает и обостряет соблазн как правого, так и левого терроризма.

Разумность дискуссии – требует НЕЗАВИСИМЫХ экспертов.

Независимость эксперта – в его личной незаинтересованности. Или, как говорят, «неангажированности». Вычисляя самое оптимальное решение какого-либо вопроса, независимый эксперт должен делать это отстранённо, без личной прибыли. Иначе его личная выгода продиктует его пристрастия.

Всякий, кто учился в школе, скажет, что «дважды два четыре» - если ему не заплатят за ответ «дважды два пять». А если заплатят? Тут уже возможны варианты. Заинтересованный эксперт не только может насаждать иррациональность, согласившись, что «дважды два – пять», но и усилить её, попытавшись создать для неё видимость рационального обоснования. 

Чем он умнее, хитрее – тем более замысловатым будет это обоснование, и тем круче, ядрёнее в итоге получится сюрреализм общественной жизни. Можно сказать с уверенностью: успешные попытки создать наукоёмкое оправдание абсурду убивают разумность даже больше, чем сам абсурд!

Потому что абсурд – он и есть абсурд. А вот если он хитро обоснован опытными софистами – тогда его разрушительная для умов сила умножает безумие в геометрической прогрессии…

+++

Но, так или иначе, игра с ложью, фальсификациями, двойными стандартами, обмером и обвесом – обречена завести любой диалог в тупик. 

И это даёт старт для терроризма, как «правого», так и «левого». Если оба шахматиста играют не по правилам игры в шахматы, если у них фигуры ходят не как положено в этой игре, то подраться и накостылять друг другу – для них единственный выход в этой партии.

Ибо нельзя победить в шахматах, не соблюдая шахматных правил игры. Просто победить – можно, но не в шахматы, а доской по голове оппоненту…

+++

В итоге мы имеем «украинский кошмар» - когда «демократизм» полностью выродился в терроризм без дна и берегов, и вся «борьба за свободу» сводится к физическому, и очень жестокому устранению инакомыслящих. 

Безумие ситуации в том, что террорист, субъективно, сам в себе, может продолжать себя считать «демократом» и «борцом за демократию» - и это пример самого чёрного юмора, который только можно придумать!

Но почему «буржуазная демократия» перерождается в терроризм и фашизм, может быть, это какая-то гримаса истории, ошибка исполнителей, следствие негодного человеческого фактора?

Нет, это фундаментальный закон, как метаморфоз гусеницы в куколку и бабочку! Это генетически заложено в конструкцию, в которой пытаются «скрестить» свободу и частную собственность. Гибрид свободы и частной собственности и есть терроризм, фашизм, точно так же как мул – гибрид осла и кобылы.

Сами посудите: с одной стороны, декларируется отмена сословий, всех внеэкономических перегородок, свобода личности и равенство людей. С другой – эти самые свободные и равные формально друг другу люди находятся в экономическом антагонизме «моё – не твоё, твоё – не моё, а если пополам, то каждому только половина».

Если человек несвободен – то от реализации собственных шкурных интересов его может удержать несвобода, грубо говоря, цепь, которой он прикован. 

Но если он свободен – что его удержит от реализации его собственной прямой и очевидной выгоды?! Вы спустили зверя с цепи, выпустили его из клетки – а потом удивляетесь, что он на вас напал… А – если подумать – чего в этом удивительного-то?! Он – зверь. Пока его держали в клетке – решётка мешала ему на вас напасть. Теперь решётка гелелевски-«снята», вы со зверем лицом к лицу, оба свободны…

+++

Определив свою выгоду – человек начинает обдумывать её реализацию.

Отнять у вас ваш дом ему выгодно (плюс дом).

А не отнимать – не выгодно (минус дом).

Из этого следует вывод, вполне логичный для буржуазной демократии: выгнать вас из дома – «свобода и демократия». А те, кто будет этому мешать – «враги свободы» и «тоталитарный режим», и вообще «редиски», плохие люди.

Для террориста (ещё до того, как он стал террористом) – аргумент личной выгоды – «железный».

Но для вас-то он не может быть «железным», и вообще никаким, ибо ему-то «плюс дом», а вам «минус дом», и вас никоим образом не может устраивать план вашего геноцида для чужого обогащения!

Террорист, ещё не ставший террористом – недоумевает вашему сопротивлению и возражениям. Он не может (и не хочет) понять, почему железная логика его личного обогащения для вас столь чужда и отвергается вами. Наверное – думает он – вы какое-то исчадие ада, какое-то воплощение вселенского зла: он так всё славно придумал, как ему по-быстрому обогатиться и доминировать, а вы ему мешаете!

И на этой точке террорист, который сперва думал вас «уговорить на его план» - убедившись, что уговоры не помогают, переходит к террору. Это классическая трёхчленка:

1) Вначале «свидомые» укры объявили себя сверхнацией, сверхчеловеками и определили русских в недочеловеки, которые должны обслуживать сверхлюдей, в роли двуногих орудий и говорящего скота.
2) Далее нацисты ждут покорности этому своему замыслу. Они даже говорят – «вы же не хотите крови, насилия! Примите наш план – и крови не будет».
3) Но вот их план отвергнут «недочеловеками» - что приводит их в исступлённую ярость. «не хотите порабощаться по-хорошему» - говорят они – «значит, будет по-плохому».

Строго говоря, это ведь не какая-то особая «украинская» схема объявления терроризма «демократией», а стандартная формула любого нацизма, да и вообще любого угнетательского общества, выстроенного на частной собственности.

Собственник «заводов, газет, пароходов» - прекрасно понимает, что это – всеобщая человеческая мечта, каждого человека. А не понимает он другого: почему другие люди противятся реализации человеческой мечты в его лице? Может быть, потому что рабами и лакеями быть не хотят?

С точки зрения чистой науки – борьба собственника со своими клонами, точными своими копиями – «зоомахия», т.е. внутривидовая конкуренция, борьба одинаковых зверей за обладание одним и тем же ресурсом, который каждый зверь хочет присвоить себе (а другому зверю не отдать). Но собственник же не может это так преподнести широкой публики, уравняв себя, любимого, со своими врагами!

Вот он и выдумывает, что его борьба за личной доминирование и есть «борьба за демократию», а поскольку такая борьба средствами разума, на интеллектуальном поле невозможна – она перерождается в нарастающий безграничный террор. 

Иногда собственник понимает свою мародёрскую, звериную природу – а иногда даже и нет. Субъективное мироощущение – «страна чудес», где всё возможно. Иногда собственник искренне, на голубом глазу, свою мародёрскую сущность начинает оборачивать в такие сакральные пелёнки «свободы, Родины, правды, человеческого достоинства», что только диву даёшься его сочинительской изобретательности!

+++

В математике есть правило «сокращения дробей», которая позволяет из громадной и сложной конструкции сделать дробь простейшую и маленькую. В гуманитарных науках таким правилом «сокращения дробей» (то есть ложных сущностей, ветвящихся вокруг банального мародёрства) должно стать понимание взаимосвязи между добросовестностью исследователя и кондоминиумом народного хозяйства.

Если вы ведёте дело к неделимому совладению – тогда, хотя бы в перспективе, возможен выход из «войны всех против всех» и переход к солидарному, коллективному созиданию, конструктивности в рамках Ноосферы. Причина: твой процесс мышления не заострён на нанесение ущерба конкуренту, в связи с отсутствием конкурентов (в кондоминиуме все сотрудники).

Но если отстаивается частный интерес в ущерб общественному благу, то война всех против всех неизбежна, бесконечна, и закончится может только гибелью рода человеческого. Мы прекратим друг с другом конкурировать только в двух случаях:

- Если найдём в себе ум и силы перейти к кондоминиуму в хозяйствовании, симбиозу.

- Или, если истребим друг друга так, что уже некому станет конкурировать и не с кем.

+++

Пока мы видим реализацию второго варианта в глобальном масштабе. «Борцы за демократию» истребляют инакомыслящих, порабощают покорных, превращая их в безгласные и безвольные орудия своего произвола и капризов.

Такая «борьба за свободу» - не может обойтись без постоянно возрастающего терроризма, потому что нельзя поработить людей, не запугав их. Удар за ударом в рамках английского метода терроризма «Шок и трепет» - призваны сломить волю сопротивляющихся чужому доминированию, заставить их умолять о пощаде на любых, диктуемых победителем условиях.

Для такой специфической «демократии» путь нормальной демократии, путь плебисцитов, референдумов – невозможен и смерти подобен. Террорист не может давать заложникам голосовать: ведь они же все проголосуют, чтобы уйти от террориста, и он останется со своим автоматом без заложников…

Заложники должны испытывать страх, который подавлял бы всякую их самостоятельность, самодеятельность – иначе они не заложники.

В итоге получается формула «западной либеральной демократии»:

- Бить, бить, бить, пока не погибнут или не сломаются любые, кто возражает тебе, и когда это случится – объявить итоговый результат «торжеством свободы и демократии».

Лично я думал, что после своего торжества террористы будут регулярно имитировать «выборы», чтобы легитимизировать свою власть.

Ибо имитировать среди запуганных и безгласных – не проводить же, это нетрудно!

Но признаю свою ошибку: они пошли дальше, и вообще выборы отменяют. Даже в форме их симуляции!  Западная «демократия» - это такая демократия, которая в выборах не нуждается, от их отмены только крепче, а референдумы считает «нелегитимными».

Иначе говоря – это власть голого террора, террористической организации, которая отвергает даже формальную симуляцию подтверждения своей легитимности. 

Доказывает свой «демократизм» и «верность правам человека» она очень специфическим образом: убивает всех, кто в этом усомнится. 

А поскольку тех, кто сомневается в демократизме такой демократии не остаётся, то мнение о её демократизме становится всеобщим общественным мнением.

Как-то так…

И это было бы смешно – когда бы ни было так грустно…

Виктор Ханов, команда ЭиМ