"Кадровый голод" обретает людоедский характер...

Представьте себе рынок, где продавец одновременно кричит: «Товара нет!» — и выбрасывает именно этот товар, которого у него, якобы, нет,  на помойку. Примерно так выглядит сегодняшняя ситуация с российским рынком труда. 

Почти четверть компаний собирается сокращать штат — и одновременно, как нас уверяют, «кадровый голод» достигает пика. В мае работодатели открыли на 145 тысяч вакансий больше, чем месяцем ранее. Что это — шизофрения экономики или жестокая логика, где человек превратился в расходный материал? Почему одни не знают, как избавиться от людей, а другие не знают - где их взять?!

Логика, увы, вторая. И имя ей — капитализм в его нынешней, терминальной, "конченной" и отбитой фазе.

Сокращать, чтобы нанимать? Дьявол в деталях

Безработица в России — 2,2%, исторический минимум. Руки, казалось бы, нужны всем. Но 23% работодателей уже точат нож на своих сотрудников. «Сбер» при чистой прибыли 1,7 триллиона рублей увольняет 13,5 тысяч человек — тех, кого признал «неэффективными с помощью ИИ». «Газпром» режет центральный аппарат с 4 до 2,5 тысяч. РЖД собирается выкинуть на улицу 6 тысяч управленцев. Московская мэрия — 15% госслужащих. И так далее.

Зачем? Ответ прост до цинизма: закрываются хорошие, дорогие вакансии — и открываются плохие, дешёвые. Ту самую «оптимизацию», о которой трубят работодатели, следует переводить прямо: мы заменяем квалифицированных людей с достойной зарплатой на либо роботов, либо рабов на минималке.

Ли Якокка, легендарный менеджер «Крайслера», описал этот метод без прикрас. Придя в корпорацию, он сказал профсоюзу: 

«Я приставил вам к виску револьвер. У меня есть 4 тысячи рабочих мест по 17 долларов в час. По 20 долларов — нет ни одного». Рабочие пошли на уступки. Потом он пришёл снова: «Я объявлю банкротство, и вы останетесь без работы». Ставки упали ещё на два доллара. Якокка демонстративно урезал себе зарплату до одного доллара — но как был, так и остался миллионером. Жертву принесли другие.

Это и есть формула капитализма (причём презентованная ЛУЧШИМ его, легендарным менеджером). "У меня есть тысячи мест для неприхотливых нищих, но не одного - с достойной оплатой и условиями труда".

Капитализм как религия жертвоприношений

Самое страшное здесь — не цифры, а философия. Сам по себе капитализм, фундаментально – это экономика, построенная на человеческих жертвоприношениях. В этом смысле (постоянно увязывая успех с количеством жертв на алтарь кровожадного идола – Рынка) капитализм фундаментально враждебен христианству, и коммунисты, если бы были умнее – могли бы с толком для себя этот факт использовать. По поводу отказа христианства от человеческих кровавых закланий Ф. Энгельс, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к христианству, писал что это была «первая революционная…основополагающая идея христианства»[ Ф. Энгельс, «К истории первоначального христианства», К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, изд. 2., т.22, С.477. ]. Социализм отличается от капитализма не структурой потребностей, которая у них едина (особенно в эпоху развитой урбанизации), а кое-чем совсем иным:

- Социализм – это борьба за удовлетворение естественных человеческих потребностей У ВСЕХ.
- Капитализм – борьба за те же потребности, но только ДЛЯ СЕБЯ, И ЗА СЧЁТ ДРУГИХ.

(Есть ещё третий вариант, «по ту сторону социализма и капитализма» - украинский дегенератизм, как борьба зомбированного человека ПРОТИВ САМОГО СЕБЯ, против удовлетворения собственной природы и собственных, естественных человеческих потребностей. Но украинский зомби-дегенератизм уже патология, явление полностью деградировавшей психики, так что его оставим за скобками).

Чего хочет социалист? Чтобы у всех были квартиры, хорошо оплачиваемая работа, масса бытовых удобств. В расчёте: если они у всех будут, а я среди всех, то и у меня будут.

Капиталист тоже хочет квартиру, высокий доход, бытовые удобства – но кратчайшим путём к ним полагает жертвоприношение кого-то из людей.

Запрет жертвовать людьми ради собственной выгоды - тот водораздел, который отделяет социализм от капитализма. 

Во всём остальном социализм хочет того же, что и капиталист: электричество или автомобиль, бытовая техника или качественная одежда, хорошее образование и хорошая обувь нужны им обоим. Но капиталист не брезгует ради этих благ приносить жертвы Ваал-стриту, а социалисту (как наследнику христианской цивилизации) - это запрещено главным его моральным табу. "Желать изобилия себе - желай, что ты, не человек, что ли?! Но не такой ценой".

Именно поэтому капитализм всегда приносит определённый процент населения в жертву своему кровожадному символу веры.

Всегда: без разницы, идёт ли речь о войне или о мире, о метрополии или колонии, и т.п. Главный дефицит капитализма всегда – в нехватке жертв. Он их постоянно ищет, заманивает к себе сладкими посулами, или захватывает на другом континенте арканом работорговца, но поскольку размер успеха у капитализма связан с количеством жертв его божеств-Рынку, то их перманентно мало. Этим дефицитом, с вопросом кого мы принесём в жертву сегодня? – капитализм страдает остро и хронически (и так, и так). 

Обратите внимание на сегодняшний разрез (разруб по мясу): страдают не убыточные предприятия. «Сбер» наращивает прибыль. ВЭБ.РФ, «Просвещение», ММК — отнюдь не в кризисе. Просто они могут позволить себе уволить, потому что могут позволить себе не считаться с людьми. Им нужна жертва — вот и всё.

Кадровый голод, о котором нам трубят? Его не существует. Есть голод жертв. Рынку всегда мало крови. 23% компаний, готовых к сокращениям, — это не приговор экономике. Это ритуал. Имя ему — капитализм.

Да, российский работодатель — не украинский нацик, он действует не от безумия, а от корысти. И это тоже опасно. Потому что за корыстью стоит система, а за системой — идеология, где человеческая жизнь — всего лишь издержка производства.

Вместо вывода

55% российских сотрудников боятся увольнений. И это правильно — боятся. Потому что их действительно собираются увольнять. Под видом «цифровизации», «оптимизации», «пересмотра расходов» и «борьбы с неэффективностью». При этом на рынок выбросят сотни тысяч людей — и тут же откроют сотни тысяч вакансий. На других условиях. За другие деньги. Для других людей — посговорчивее, победнее, поотчаяннее.

Кадровый голод носит людоедский характер ровно в том смысле, что людоед никогда не бывает сыт. Ему всегда нужна ещё одна жертва. И ещё. И ещё.

Вопрос только в том, кто будет следующим. И когда мы, наконец, назовём это своим именем: не «рыночная экономика», а экономика человеческих жертвоприношений. Смена парадигмы — социализм или хотя бы элементарное человеческое достоинство — наступит не тогда, когда рынок насытится, а когда жертвы откажутся ложиться на алтарь.

Виктор Ханов, команда ЭиМ