• РЕГИСТРАЦИЯ

Борис Васильев. В списках не значился. Часть 9

1 413

Продолжение. Начало здесь.

2

В тот день Федорчук выполнил приказание Плужникова: путь наверх был свободен. В ночь они провели тщательную разведку двумя парами: Плужников шел с красноармейцем Волковым, Федорчук - со старшиной. Крепость еще жила, еще огрызалась редкими вспышками перестрелок, но перестрелки эти вспыхивали далеко от них, за Мухавцом, и наладить с кем-либо связь не удалось. Обе группы вернулись, не встретив ни своих, ни чужих.

- Одни побитые, - вздыхал Степан Матвеевич. - Много побито нашего брата. Ой, много!

Плужников повторил поиск днем. Он не очень рассчитывал на связь со своими, понимая, что разрозненные группы уцелевших защитников отошли в глухие подземелья. Но он должен был найти немцев, определить их расположение, связь, способы передвижения по разгромленной крепости. Должен был, иначе их прекрасная и сверхнадежная позиция оказалась попросту бессмысленной.

Он сам ходил в эту разведку. Добрался до Тереспольских ворот, сутки прятался в соседних развалинах. Немцы входили в крепость именно через эти ворота: регулярно, каждое утро, в одно и то же время. И вечером столь же аккуратно уходили, оставив усиленные караулы. Судя по всему, тактика не изменилась: они уже не стремились атаковать, а, обнаружив очаги сопротивления, блокировали их и вызывали огнеметчиков. Да и ростом эти немцы выглядели пониже тех, с кем до сих пор сталкивался Плужников, и автоматов у них было явно поменьше: карабины стали более обычным оружием.

- Либо я вырос, либо немцы съежились, - невесело пошутил Плужников вечером. - Что-то в них изменилось, а вот что - не пойму. Завтра с вами пойдем, Степан Матвеевич. Хочу, чтобы вы тоже поглядели.

Вместе со старшиной они затемно перебрались в обгоревшие и разгромленные коробки казарм 84-го полка: Степан Матвеевич хорошо знал эти казармы. Заранее расположились почти с удобствами. Плужников наблюдал за берегами Буга, старшина - за внутренним участком крепости возле Холмских ворот.

Утро было ясным и тихим: лишь иногда лихорадочная стрельба вспыхивала вдруг где-то на Кобринском укреплении, возле внешних валов. Внезапно вспыхивала, столь же внезапно прекращалась, и Плужников никак не мог понять, то ли немцы на всякий случай постреливают по казематам, то ли где-то еще держатся последние группы защитников крепости.

- Товарищ лейтенант! - напряженным шепотом окликнул старшина.

Плужников перебрался к нему, выглянул: совсем рядом строилась шеренга немецких автоматчиков. И вид их, и оружие, и манера вести себя - манера бывалых солдат, которым многое прощается, - все было вполне обычным. Немцы не съежились, не стали меньше, они оставались такими же, какими на всю жизнь запомнил их лейтенант Плужников.

Три офицера приближались к шеренге. Прозвучала короткая команда, строй вытянулся, командир доложил шедшему первым: высокому и немолодому, видимо, старшему. Старший принял рапорт и медленно пошел вдоль замершего строя. Следом шли офицеры; один держал коробочки, которые старший вручал вышагивающим из строя солдатам.

- Ордена выдает, - сообразил Плужников. - Награды на поле боя. Ах ты, сволочь ты немецкая, я тебе покажу награды…

Он забыл сейчас, что не один, что вышел не для боя, что развалины казарм за спиной - очень неудобная позиция. Он помнил сейчас тех, за кого получали кресты эти рослые парни, замершие в парадном строю. Вспомнил убитых, умерших от ран, сошедших с ума. Вспомнил и поднял автомат.

Короткие очереди ударили почти в упор, с десятка шагов. Упал старший офицер, выдававший награды, упали оба его ассистента, кто-то из только что награжденных. Но ордена эти парни получали недаром: растерянность их была мгновенной, и не успела смолкнуть очередь Плужникова, как строй рассыпался, укрылся и ударил по развалинам из всех автоматов.

Если бы не старшина, они бы не ушли тогда живыми: немцы рассвирепели, никого не боялись и быстро замкнули кольцо. Но Степан Матвеевич знал эти помещения еще по мирной жизни и сумел вывести Плужникова. Воспользовавшись стрельбой, беготней и сумятицей, они пробрались через двор и юркнули в свою дыру, когда немецкие автоматчики еще простреливали каждый закуток в развалинах казарм.

- Не изменился немец. - Плужников попытался засмеяться, но из пересохшего горла вырвался хрип, и он сразу перестал улыбаться. - Если бы не вы, старшина, мне бы пришлось туго.

- Про ту дверь в полку только старшины знали, - вздохнул Степан Матвеевич. - Вот она, значит, и пригодилась.

Он с трудом стащил сапог: портянка набухла от крови. Тетя Христя закричала, замахала руками.

- Пустяк, Яновна, - сказал старшина. - Мясо зацепило, чувствую. А кость цела. Кость цела, это главное: дырка зарастет.

- Ну, и зачем это? - раздраженно спросил Федорчук. - Постреляли, побегали - а зачем? Что, война от этого скорее кончится, что ли? Мы скорее кончимся, а не война. Война, она в свой час завершится, а вот мы…

Он замолчал, и все тогда промолчали. Промолчали потому, что были полны победного торжества и боевого азарта, и спорить с угрюмым старшим сержантом попросту не хотелось.

А на четвертые сутки Федорчук пропал. Он очень не хотел идти в секрет, волынил, и Плужникову пришлось прикрикнуть.

- Ладно, иду, иду, - проворчал старший сержант. - Нужны эти наблюдения, как…

В секреты уходили на весь день: от темна до темна. Плужников хотел знать о противнике все, что мог, прежде чем переходить к боевым действиям. Федорчук ушел на рассвете, не вернулся ни вечером, ни ночью, и обеспокоенный Плужников решил искать невесть куда сгинувшего старшего сержанта.

- Автомат оставь, - сказал он Волкову. - Возьми карабин.

Сам он шел с автоматом, но именно в эту вылазку впервые приказал напарнику взять карабин. Он не верил ни в какие предчувствия, но приказал так и не пожалел потом, хотя ползать с винтовкой было неудобно, и Плужников все время шипел на покорного Волкова, чтобы он не брякал и не высовывал ее где попало. Но сердился Плужников совсем не из-за винтовки, а из-за того, что никаких следов сержанта Федорчука им так и не удалось обнаружить.

Светало, когда они проникли в полуразрушенную башню над Тереспольскими воротами. Судя по прежним наблюдениям, немцы избегали на нее подниматься, и Плужников рассчитывал спокойно оглядеться с высоты и, может быть, где-нибудь да обнаружить старшего сержанта. Живого, раненого или мертвого, но - обнаружить и успокоиться, потому что неизвестность была хуже всего.

Приказав Волкову держать под наблюдением противоположный берег и мост через Буг, Плужников тщательно осматривал изрытый воронками крепостной двор. В нем по-прежнему валялось множество неубранных трупов, и Плужников подолгу всматривался в каждый, пытаясь издалека определить, не Федорчук ли это. Но Федорчука пока нигде не было видно, и трупы были старыми, уже заметно тронутыми тлением.

- Немцы…

Волков выдохнул это слово так тихо, что Плужников понял его потому лишь, что сам все время ждал этих немцев. Он осторожно перебрался на другую сторону и выглянул.

Немцы - человек десять - стояли на противоположном берегу, у моста. Стояли свободно: галдели, смеялись, размахивая руками, глядя куда-то на этот берег. Плужников вытянул шею, скосил глаза, заглянул вниз, почти под корень башни, и увидел то, о чем думал и что так боялся увидеть.

От башни к немцам по мосту шел Федорчук. Шел, подняв руки, и белые марлевые тряпочки колыхались в его кулаках в такт грузным, уверенным шагам. Он шел в плен так спокойно, так обдуманно и неторопливо, словно возвращался домой после тяжелой и нудной работы. Все его существо излучало такую преданную готовность служить, что немцы без слов поняли его и ждали с шуточками и смехом, и винтовки их мирно висели за плечами.

- Товарищ Федорчук, - удивленно сказал Волков. - Товарищ старший сержант…

- Товарищ?.. - Плужников, не глядя, требовательно протянул руку: - Винтовку.

Волков привычно засуетился, но замер вдруг. И глотнул гулко.

- Зачем?

- Винтовку! Живо!

Федорчук уже подходил к немцам, и Плужников торопился. Он хорошо стрелял, но именно сейчас, когда никак нельзя было промахиваться, он чересчур резко рванул спуск. Чересчур резко, потому что Федорчук уже миновал мост, и до немцев ему оставалось четыре шага.

Пуля ударила в землю позади старшего сержанта. То ли немцы не слыхали одиночного выстрела, то ли просто не обратили на него внимания, но поведение их не изменилось. А для Федорчука этот прогремевший за спиной выстрел был его выстрелом: выстрелом, которого ждала его широкая, вмиг вдруг взмокшая спина, туго обтянутая гимнастеркой. Услышав его, он прыгнул в сторону, упал, на четвереньках кинулся к немцам, а немцы, гогоча и веселясь, пятились от него, а он то припадал к земле, то метался, то полз, то поднимался на колени и тянул к немцам руки с зажатыми в кулаках белыми марлевыми тряпками.

Вторая пуля нашла его на коленях. Он сунулся вперед, он еще корчился, еще полз, еще кричал что-то дико и непонятно. И немцы еще ничего не успели понять, еще хохотали, потешаясь над здоровенным мужиком, которому так хотелось жить. Никто ничего не успел сообразить, потому что три следующих выстрела Плужников сделал, как на училищных соревнованиях по скоростной стрельбе.

Немцы открыли беспорядочный ответный огонь, когда Плужников и растерянный Волков уже были внизу, в пустых разрушенных казематах. Где-то над головой взорвалось несколько мин. Волков попытался было забиться в щель, но Плужников поднял его, и они снова куда-то бежали, падали, ползли и успели пересечь двор и завалиться в воронку за подбитым броневичком.

- Вот так, - задыхаясь, сказал Плужников. - Гад он. Гадина. Предатель.

Волков глядел на него круглыми, перепуганными глазами и кивал поспешно и непонимающе. А Плужников все говорил и говорил, повторяя одно и то же:

- Предатель. Гадина. С платочком шел, видел? Чистенькие нашел марлечки, у тети Христи, наверно, стащил. За жизнь свою поганую все бы продал, все. И нас бы с тобой продал. Гадюка. С платочком, а? Видел? Ты видел, как он шел, Волков? Он спокойненько шел, обдуманно.

Ему хотелось выговориться, просто произносить слова. Он убивал врагов и никогда не чувствовал потребности объяснять это. А сейчас не мог молчать. Он не чувствовал угрызений совести, застрелив человека, с которым не один раз сидел за общим столом. Наоборот, он ощущал злое, радостное возбуждение и поэтому говорил и говорил.

А красноармеец первого года службы Вася Волков, призванный в армию в мае сорок первого, покорно кивая, слушал его, не слыша ни единого слова. Он ни разу не был в боях, и для него даже немецкие солдаты еще оставались людьми, в которых нельзя стрелять, по крайней мере, пока не прикажут. И первая смерть, которую он увидел, была смертью человека, с которым он, Вася Волков, прожил столько дней - самых страшных дней в своей короткой, тихой и покойной жизни. Именно этого человека он знал ближе всех, потому что еще до войны они служили в одном полку и спали в одном каземате. Этот человек ворчливо учил его оружейному делу, поил чаем с сахаром и позволял немножко поспать во время скучных армейских нарядов.

А сейчас этот человек лежал на том берегу, лежал ничком, зарывшись лицом в землю и вытянув вперед руки с зажатыми кусками марли. Волкову не хотелось плохо думать о Федорчуке, хотя он и не понимал, зачем старший сержант шел к немцам. Волков считал, что у старшего сержанта Федорчука могли быть свои причины для такого поступка, и причины эти следовало узнать, прежде чем стрелять в спину. Но этот лейтенант - худой, страшный и непонятный, - этот чужой лейтенант не хотел ни в чем разбираться. С самого начала, как он появился у них, он начал угрожать, пугать расстрелом, размахивать оружием.

Думая так, Волков не испытывал ничего, кроме одиночества, и одиночество это было мучительным и неестественным. Оно мешало Волкову почувствовать себя человеком и бойцом, оно непреодолимой стеной вставало между ним и Плужниковым. И Волков уже боялся своего командира, не понимал его и потому не верил.

Немцы появились в крепости, пройдя через Тереспольские ворота: много, до взвода. Вышли строем, но тут же рассыпались, прочесывая примыкающие к Тереспольским воротам отсеки кольцевых казарм: вскоре оттуда стали доноситься взрывы гранат и тугие выдохи огнеметных залпов. Но Плужников не успел порадоваться, что противник ищет его совсем не в той стороне, потому что из тех же ворот вышел еще один немецкий отряд. Вышел, тут же развернулся в цепь и направился к развалинам казарм 333-го полка. И там тоже загрохотали взрывы и тяжко заухали огнеметы.

Именно этот немецкий отряд должен был рано или поздно выйти на них. Надо было немедленно отходить, но не к своим, не к дыре, ведущей в подземелья, потому что этот участок двора легко просматривался противником. Отходить следовало в глубину, в развалины казарм за костелом.

Плужников обстоятельно растолковал бойцу, куда и как следует отходить. Волков выслушал все с молчаливой покорностью, ни о чем не переспросил, ничего не уточнил, даже не кивнул. Это не понравилось Плужникову, но он не стал терять время на расспросы. Боец был без оружия (его винтовку сам же Плужников бросил еще там, в башне), чувствовал себя неуютно и, наверно, побаивался. И чтобы ободрить его, Плужников подмигнул и даже улыбнулся, но и подмигивание и улыбка вышли такими натянутыми, что могли напугать и более отважного, чем Волков.

- Ладно, добудем тебе оружие, - хмуро буркнул Плужников, поспешно перестав улыбаться. - Пошел вперед. До следующей воронки.

Короткими перебежками они миновали открытое пространство и скрылись в развалинах. Здесь было почти безопасно, можно было передохнуть и осмотреться.

- Здесь не найдут, не бойся.

Плужников опять попытался улыбнуться, а Волков опять промолчал. Он вообще был молчаливым, и поэтому Плужников не удивился, но почему-то вдруг вспомнил о Сальникове. И вздохнул.

Где-то за развалинами - не сзади, где остались немецкие поисковые группы, а впереди, где никаких немцев не должно было быть, - послышался шум, неясные голоса, шаги. Судя по звукам, людей там было много, они не скрывались и уже, поэтому не могли быть своими. Скорее всего, сюда двигался еще какой-то немецкий отряд, и Плужников насторожился, пытаясь понять, куда он направляется. Однако люди нигде не появлялись, а неясный шум, гул голосов и шарканье продолжались, не приближаясь, но и не удаляясь от них.

- Сиди здесь, - сказал Плужников. - Сиди и не высовывайся, пока я не вернусь.

И опять Волков промолчал. И опять глянул странными напряженными глазами.

- Жди, - повторил Плужников, поймав этот взгляд.

Он осторожно крался через развалины. Пробирался по кирпичным осыпям, не сдвинув ни одного обломка, перебегал открытые места, часто останавливался, замирая и вслушиваясь. Он шел на странные шумы, и шумы эти теперь приближались, делались все яснее, и Плужников уже догадывался, кто бродит там, по ту сторону развалин. Догадывался, но еще сам не решался поверить.

Последние метры он прополз, обдирая колени об острые грани кирпичных осколков и закаменевшей штукатурки. Выискал убежище, заполз, перевел автомат на боевой взвод и выглянул.

На крепостном дворе работали люди. Стаскивали в глубокие воронки полуразложившиеся трупы, засыпали их обломками кирпичей, песком. Не осмотрев, не собирая документов, не сняв медальонов. Неторопливо, устало и равнодушно. И, еще не заметив охраны, Плужников понял, что это - пленные. Он сообразил это еще на бегу, но почему-то не решался поверить в собственную догадку, боялся в упор, воочию, в трех шагах увидеть своих, советских, в знакомой, родной форме. Советских, но уже не своих, уже отдаленных от него, кадрового лейтенанта Красной Армии Плужникова, зловещим словом «ПЛЕН».

Он долго следил за ними. Смотрел, как они работают: безостановочно и равнодушно, как автоматы. Смотрел, как ходят: ссутулившись, шаркая ногами, точно втрое вдруг постарев. Смотрел, как они тупо глядят перед собой, не пытаясь даже сориентироваться, определиться, понять, где находятся. Смотрел, как лениво поглядывает на них немногочисленная охрана. Смотрел и никак не мог понять, почему эти пленные не разбегаются, не пытаются уйти, скрыться, вновь обрести свободу. Плужников не находил этому объяснений и даже подумал, что немцы делают пленным какие-то уколы, которые и превращают вчерашних активных бойцов в тупых исполнителей, уже не мечтающих о свободе и оружии. Это предположение хоть как-то примиряло его с тем, что он видел собственными глазами, и что так противоречило его личным представлениям о чести и гордости советского человека.

Объяснив для себя странную пассивность и странное послушание пленных, Плужников стал смотреть на них несколько по-другому. Он уже жалел их, сочувствовал им, как жалеют и сочувствуют тяжело заболевшим. Он подумал о Сальникове, поискал его среди тех, кто работал, не нашел и - обрадовался. Он не знал, жив ли Сальников или уже погиб, но здесь его не было, и, значит, в покорного исполнителя его не превратили. Но какой-то другой знакомый - крупный, медлительный и старательный - здесь был, и Плужников, приметив его, все время мучительно напрягал память, пытаясь вспомнить, кто же это такой.

А рослый пленный, как назло, ходил рядом, в двух шагах от Плужникова, огромной совковой лопатой подгребая кирпичную крошку. Ходил рядом, царапал своей лопатой возле самого уха и все никак не поворачивался лицом…

Впрочем, Плужников и так узнал его. Узнав, вдруг припомнил и бои в костеле, и ночной уход оттуда, и фамилию этого бойца. Вспомнил, что боец этот был приписником, из местных, что жалел, добровольно пойдя на армейскую службу в мае вместо октября, и что Сальников утверждал тогда, что он погиб в той внезапной ночной перестрелке. Все это Плужников вспомнил очень ясно и, дождавшись, когда боец вновь подошел к его норе, позвал:

- Прижнюк!

Вздрогнула и еще ниже согнулась широкая спина. И замерла испуганно и покорно.

- Это я, Прижнюк, лейтенант Плужников. Помнишь, в костеле?

Пленный не поворачивался, ничем не показывал, что слышит голос своего бывшего командира. Просто согнулся над лопатой, подставив широкую покорную спину, туго обтянутую грязной, изодранной гимнастеркой. Эта спина была сейчас полна ожидания: так напряглась она, так выгнулась, так замерла. И Плужников понял вдруг, что Прижнюк с ужасом ждет выстрела и что спина его - огромная и незащищенная спина - стала сутулой и покорной именно потому, что уже давно и привычно каждое мгновение ждала выстрела.

- Ты Сальникова видел? Сальникова в плену встречал? Отвечай, нет тут никого.

- В лазарете он.

- Где?

- В лазарете лагерном.

- Болен, что ли?

Прижнюк промолчал.

- Что с ним? Почему он в лазарете?

- Товарищ командир, товарищ командир… - воровато оглянувшись, зашептал вдруг Прижнюк. - Не губите, товарищ командир, богом прошу, не губите вы меня. Нам, которые работают хорошо, которые стараются, нам послабление будет. А которые местные, тех домой отпустят, обещали, что непременно домой…

- Ладно, не причитай, - зло перебил Плужников. - Служи им, зарабатывай свободу, беги домой - все равно не человек ты. Но одну штуку ты сделаешь, Прижнюк. Сделаешь, или пристрелю тебя сейчас к чертовой матери.

- Не губите… - В голосе пленного звучали рыдания, но Плужников уже подавил в себе жалость к этому человеку.

- Сделаешь, спрашиваю? Или - или, я не шучу.

- Ну, что могу я, что? Подневольный я.

- Пистолет Сальникову передашь. Передашь и скажешь, пусть на работу в крепость просится. Понял?

Прижнюк молчал.

- Если не передашь, смотри. Под землей найду, Прижнюк. Держи.

Размахнувшись, Плужников перебросил пистолет прямо на лопату Прижнюка. И как только звякнул этот пистолет о лопату, Прижнюк вдруг метнулся в сторону и побежал, громко крича:

- Сюда! Сюда, человек тут! Господин немец, сюда! Лейтенант тут, лейтенант советский!

Это было так неожиданно, что на какое-то мгновение Плужников растерялся. А когда опомнился, Прижнюк уже выбежал из сектора его обстрела, к норе, грохоча подкованными сапогами, бежала лагерная охрана, и первый сигнальный выстрел уже ударил в воздух.

Отступать назад, туда, где прятался безоружный и напуганный Волков, было невозможно, и Плужников бросился в другую сторону. Он не пытался отстреливаться, потому что немцев было много, он хотел оторваться от преследования, забиться в глухой каземат и отлежаться там до темноты. А ночью отыскать Волкова и вернуться к своим.

Ему легко удалось уйти: немцы не очень-то стремились в темные подвалы, да и беготня по развалинам их тоже не устраивала. Постреляли вдогонку, покричали, пустили ракету, но ракету эту Плужников увидел уже из надежного подвала.

Теперь было время подумать. Но и здесь, в чуткой темноте подземелья, Плужников не мог думать ни о расстрелянном им Федорчуке, ни о растерянном Волкове, ни о покорном, уже согнутом Прижнюке. Он не мог думать о них не потому, что не хотел, а потому, что неотступно думал совсем о другом и куда более важном: о немцах.

Он опять не узнал их сегодня. Не узнал в них сильных, самоуверенных, до наглости отчаянных молодых парней, упрямых в атаках, цепких в преследовании, упорных в рукопашном бою. Нет, те немцы, с которыми он до этого дрался, не выпустили бы его живым после крика Прижнюка. Те немцы не стояли бы в открытую на берегу, поджидая, когда к ним подойдет поднявший руки красноармеец. И не хохотали бы после первого выстрела. И уж наверняка не позволили бы им с Волковым безнаказанно улизнуть после расстрела перебежчика.

Те немцы, эти немцы… Еще ничего не зная, он уже сам предполагал разницу между немцами периода штурма крепости и немцами сегодняшнего дня. По всей вероятности, те активные, «штурмовые» немцы выведены из крепости, а их место заняли немцы другого склада, другого боевого почерка. Они не склонны проявлять инициативу, не любят риска и откровенно побаиваются темных, стреляющих подземелий.

Сделав такой вывод, Плужников не только повеселел, но и определенным образом обнаглел. Вновь созданная им концепция требовала опытной проверки, и Плужников сознательно сделал то, на что никогда бы не решился прежде: пошел к выходу в рост, не скрываясь и нарочно грохоча сапогами.

Так он и вышел из подвала: только автомат держал под рукой на боевом взводе. Немцев у входа не оказалось, что лишний раз подтверждало его догадку и значительно упрощало их положение. Теперь следовало подумать, посоветоваться со старшиной и выбрать новую тактику сопротивления. Новую тактику их личной войны с фашистской Германией.

Думая об этом, Плужников далеко обошел пленных - за развалинами по-прежнему слышалось унылое шарканье - и подошел к месту, где оставил Волкова с другой стороны. Места эти были ему знакомы, он научился быстро и точно ориентироваться в развалинах и сразу вышел к наклонной кирпичной глыбе, под которой спрятал Волкова. Глыба была там же, но самого Волкова ни под ней, ни подле нее не оказалось.

Не веря глазам, Плужников ощупал эту глыбу, излазил соседние развалины, заглянул в каждый каземат, рискнул даже несколько раз окликнуть пропавшего молодого необстрелянного бойца со странными, почти немигающими глазами, но отыскать его так и не смог. Волков исчез необъяснимо и таинственно, не оставив после себя ни клочка одежды, ни капли крови, ни крика, ни вздоха.

Продолжение следует...

Источник

Так, погулять вышел...

Глобалисты против националистов: гражданская война всемирного масштаба?

Не знаю как на вас, а лично на меня сцена в Американском Конгрессе, когда спикер нижней палаты, демократка Нэнси Пелоси демонстративно разорвала текст обращения Трампа к нации произвела...

История, время и монархия, как лучшее для России.
  • ru_Fruhling
  • Вчера 12:34
  • Автор рекомендует

Эпоха нашего времени Вообще тема времени крайне интересна. Подтолкнула меня развить эту тему своя же статья из 2015 года. Перечитав которую я вспомнил разговор со своим знакомым. Вот и в...

Зеленский дозвонился до Путина

Судя по всему в Киеве, и не просто в Киеве, а в президентском офисе, и не кто попало, а сам Зеленский поверил во всемогущество Андрея Ермака, который якобы способен, благодаря личной дружбе с Козаком ...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...
    vovanpain Такой уж есть
    Сегодня 04:28

    Грустная конференция в Мюнхене

    Владимир Зеленский выступает на 56-й Мюнхенской конференции по безопасности.Пожалуй, это была первая конференция по безопасности в мире, которая прошла столь бесполезно.Вообще западные эксперты нашли идеальный термин именно для этого мероприятия - "Westlessness" или в переводе на русский "Беззападность". Иными словами, Запада становится все меньше не то...
    49

    Украина. Новый виток безумия в отношение Крыма неизбежен?

    На сегодня можно с уверенностью сказать, что Крым превратился в один из самых динамично развивающихся регионов России:1. Крымский автомобильный мост.2. Крымский железнодорожный мост с открытием пассажирского сообщения по мосту.3. Новейший аэропорт в Симферополе.4. Автомобильная трасса "Таврида", которую вот-вот достроят.5. Две ТЭС, отправивших энергопро...
    212

    Расписная каракатица: Её яд сделает вас живым мертвецом

    Начну статью со старой шутки о том, что все отбитые версии нормальных животных поселились в тёпленькой Австралии. Мой любимый персонаж тоже из этих мест. Расписная каракатица — инопланетная малявка, которая устраивает в морских пучинах целые светопредставления, прежде чем превратить свою жертву в овощ. Кто-нибудь, подскажет, где у этого инопланетного чуд...
    259

    Украинские президенты обожали «прощаться с Империей», а простились с цивилизацией

    Украинские президенты обожали «прощаться с Империей» («Советской империей», «Российской», «Коммунистической») искреннее не понимая, что прощаются с цивилизацией Современная общественная мысль придаёт слову «империя» отрицательную коннотацию. Дескать, империи подавляют индивидуальность, национальную независимость, мешают динамичному развитию общества. Меж...
    127

    Евгений Сатановский: Украину к миру придется принуждать

    Там одной лаской ни разу в истории не получалось. Только таской Сколько на Мюнхенской конференции по безопасности глупостей сказали… И про Россию. И не про Россию. И американцы. И все прочие. Тот же министр иностранных дел Германии — насчёт главного условия полного восстановления отношений с нашей страной. Про то, что как Минские соглашения выполнят, так...
    3267

    Демократия в США увязла по самые кокусы

    Психологи говорят, что три самых разрушительных и неконтролируемых эмоций человека ― это зависть, ревность и жадность. Насчет двух последних не знаю. Но вот первую я испытал в полной мере еще в далеком детстве. У моего друга и соседа по коммуналке Юрика Палютина был роскошный пурпурного цвета шеститомник Майн Рида. Ух, как дико я ему завидовал! Мне давал...
    679

    Зачем американцы и англичане уничтожили Дрезден

    Вид с городской ратуши Дрездена на руины города после англо-американских бомбардировок в феврале 1945 года. Справа скульптура Августа Шрайтмюллера «Добро»75 лет назад, 13—15 февраля 1945 года, англо-американская авиация нанесла страшный удар по Дрездену. Погибли десятки тысяч человек, старинный культурный центр Германии стерли с лица земли.Чудовищный ци...
    2006

    Америка дает добро своим европейским вассалам на «установление демократии» в Белоруссии

    Майкл Карпентер надеется «в ближайшем будущем преобразовать белорусскую систему в демократию» Временная поверенная в делах США в РБ Дженифер Мур, министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс, министр иностранных дел РБ Владимир Макей и посол Польши в РБ Артур Михальский.Белорусский вопрос не уходит с повестки дня. Лукашенко становится одним из самых по...
    147

    Застрахуй: как сомалийцы стали главными пиратами XXI века — и кто пришел им на смену сейчас

    Истории о современных пиратах время от времени всплывают в прессе, вызывая недоумение у обывателя: неужели они все еще существуют? Между тем, меньше 10 лет назад у африканского побережья ураганили сомалийские пираты. До 2013 года флибустьеры-исламисты успели захватить 170 судов с суммарным экипажем 3400 человек, а убытки от них составили миллиарды долла...
    2041

    Бурый медведь: Зачем хозяину леса пробка в попе?

    Такому мишке ты вряд ли оторвёшь лапу, ибо он с лёгкостью отхреначит половину тебя своими 12-сантиметровыми когтями. Как закуска под мёд тельце неразумного сапиенса будет как раз кстати. Ну давай, рискни.Бурый медведь — косолапый хозяин леса. Его угодья не ограничиваются скромным клочком земли от Волги до Енисея. Берите выше. Средняя полоса Евразийского ...
    347
    vovanpain Такой уж есть
    15 февраля 19:10

    Провокатор — это провокатор

    Израиль от Америки зависит. И сильно. Россия от Польши, Украины и стран Балтии - нет. И ни от кого не зависитХотя многим в стране и за её пределами хочется, чтобы зависела. Ну, мало ли кому чего хочется…У Израиля с Америкой отношения не идеальные, но официально — ровные.У нас с перечисленными грандами мирового уровня, как у медведя с таёжным гнусом. Вью...
    209

    Пираньи: Мифы, правда и красивые фотки

    Наш канал возвращается к жести, хардкору и прочим прелестям, за которые вы нас полюбили. О нашем сегодняшнем госте ты, читатель, наверняка слышал. Эта понторезка пугает народ своей любовью к бане. Но не к русской, с тазиком и веничком, а к кровавой, с мяском и косточками. Но так ли страшна зубастая селёдка? Что ж, давайте разберём одноимённую героиню фильма «Пираньи» ...
    272

    Америка? В космос? Сама?! Фантастика!

    Ну, всё. Вот теперь — точно. Теперь уже совсем точно американцы отправят на МКС собственный корабль с собственным экипажем! В мае этого года. Решено! И с помпой объявлено.Вернее, не «точно», а «почти совсем точно». Там еще пара вопросов есть, но это чепуха. Главное — все! Позорная зависимость великой космической Америки от нищей полуголодной России буде...
    1734
    vovanpain Осторожно фейки
    15 февраля 16:07

    История одной провокации. Кому выгодны информационные атаки на российское оружие

    С древних времен известно, что войну легче разжечь, чем потушить. Особенно если кому-то эта война очень выгодна. Чтобы конфликт запылал, достаточно одной провокации. Даже информационной. Об одной из таких информационных атак «Армейскому стандарту» рассказал известный военный эксперт Алексей Леонков.Не так давно одно интернет-издание авиационной направле...
    181
    vovanpain Такой уж есть
    15 февраля 15:19

    О «папе и маме» в России и толерантном Западе

    В Швеции за последние 10 лет число девочек, страдающих от гендерной дисфории выросло на 1500%, а юношей на 400%. Врачи бьют тревогу, но не понимают, в чём дело. Переводим на русский язык: у шведской молодёжи поехала крыша. Массово. И будет только хуже. А что врачи не понимают...Всё они понимают. Не маленькие. Просто сказать ничего не могут. Сделать — те...
    279
    vovanpain Такой уж есть
    15 февраля 15:10

    Завершение Крестьянской войны Степана Разина и судьба атаманов

    Продолжение. Начало здесь.В предыдущей статье («Разинщина. Начало Крестьянской войны») было рассказано о событиях неспокойного 1670 года: новом походе Степана Разина на Волгу, первых успехах восставших, их поражении у Симбирска. Было упомянуто и о том, что несколько отрядов были отправлены Разиным под Пензу, Саранск, Козьмодемьянск и некоторые другие го...
    160

    Истории Великой Победы: подвиг 13-й заставы Владимир-Волынского погранотряда

    15 февраля 1915 года в селе Дюково Ивановской области родился мальчик Алёша Лопатин. Обычный мальчишка, каких в России было миллионы. Но именно этому мальчику суждено было через 26 лет стать одним из символов героизма советского народа Алексей закончил фабрично-заводское училище, работал на заводе. В 1937 году его призвали в армию, и Алексей Лопатин попр...
    164
    vovanpain Такой уж есть
    15 февраля 11:42

    Запасы Путина на день «Ч»! Топ-10 заначек Путина! (Часть 2)

    Часть 1 здесь.Сколько же денег у этого вашего Путина – кричат упитанные, дорого одевающиеся, хорошо отдыхающие за границей и пристраивающие детей в американские престижные университеты оппозиционеры России – намекая, что дескать у Путина есть и личный вертолет, и личный повар, и брендовая одежда, а также целый лимузин - в то время как нормальные западны...
    222

    Шумящая гадюка: тихий убийца, который нападает без предупреждения

    В Африке обитает много ядовитых и смертельно опасных змей.Одной из самых интересных местных рептилий является шумящая гадюка, которая широко распространена на африканском континенте и территории Южной Аравии.Эти суровые и грозные убийцы обладают сильнодействующим ядом и длинными зубами (около 2-3 см), которые позволяют вводить яд максимально глубоко под кожу жертвы. А...
    137

    Лукашенко умеет считать (оказывается).

    Рыгорыч опят отакуэ. Как же пылает дупа у усатого проходимца, даже не думал, что когда нибудь увижу подобную боль у бахатовекторного колхозника.Лукашенко: «Лукашенко умеет считать, он не будет покупать норвежскую нефть». Буду! Путин спрашивает «Саша, зачем ты будешь покупать дороже?» Я говорю «Чтоб каждый год 31 декабря не стоять перед тобой на коленях»...
    608
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика