Полвека мы перекликались его словами.
Скрепы, говорите? Да вот же они, в пароле и отзыве, ясном для любого русского человека.
«Нормально, Григорий?»
Знаешь ответ? Свой!
А других-то то общих паролей у нас почти и нету, он — и Высоцкий. И поверх обоих — Пушкин, мороз и солнце, день чудесный…
Как это случилось с ним? Автор эстрадных сценок и монологов — отличный, но все-таки один из… — вдруг садится и пишет крупными каракулями на листе бумаги про уходящую жизнь.
Какой перехват дыхания! Как это смешно, и как нестерпимо грустно.
«И не спросит мама: что ты ел сегодня, мой мальчик?»
Для меня он начался с этой вещи. С этой — и с монолога памяти учителя русского языка, где уже мощно и победительно звучала та жванецкая музыка, которую с тех пор не спутать ни с чем.
Тогда и стало ясно: гений.
Автор Райкина? Ну да, может написать и для Райкина. Великолепный выступальщик, кладущий зал ничком? — еще как. Певец Одессы? — конечно, но как до неба от расхожих «одесских» интонаций до «жванецкой» авторской мелодики…
Просто — всего лишь — большой русский писатель, взявшийся невесть откуда и почти незаконно: с магнитофонных пленок, из эстрады. Демонстративно провинциальный,
с этим портфелем и повадками, не чересчур образованный, поперек всех школ и правил. Доказательство если не бытия божия, то непостижимого космоса человеческой природы!
Он ведь «писал рукой», по меткому замечанию Валерия Хаита. Словно с неба шло — прямо в руку! Я однажды видел, как он пишет свои каракули и сам смеется потом, прочитав.
Клянусь, он не очень понимал, откуда это взялось.
Да и какая разница.
Его дар был больше него — он знал это и нежно берег его.
Всякий и разный «по жизни», перед своим уникальным даром Жванецкий остался предельно честен, а всё остальное, я думаю, и воспринималось им вполне размыто — как фон на фотографии, не нуждающейся в фоне. Вот уж кто был «инструментом языка»! — «бродская» формулировка подходит Жванецкому абсолютно…
Второй — еще, наверное, не осмысленный нами — не взлет, но медленный подъем писателя Жванецкого начался вскоре после его шестидесятилетия. Как бы на противоходе со славой. Те, кто ждали от увенчанного лаврами сатирика новой «баржи» и «ликеро-водочного завода», вынуждены были перейти на старые запасы. Лучшее из написанного поздним Жванецким не расходится на цитаты и не набирает миллионов просмотров на ютюбе…
«Само занятие сатирой выдает в человеке оптимиста», — писал Лец. Оптимизм закончился, ложечка шкрябала по дну. Печальный мудрец подводил итоги, по-жванецки тщательно и неповторимо расставляя слова на бумаге. Музыка не остав-
ляла его — слова продолжали приходить в руку прямо с неба.
СМИ, сообщившие о смерти «сатирика Жванецкого», дружно выстрелили в то место, где птица пролетела четверть века назад.
Смерть позволяет гению стряхнуть с себя ерунду пристрастий, раздражений и обстоятельств — и остаться среди нас тем, чем он и был на самом деле: музыкой, смехом, умом, нежностью, печалью, счастьем…
«Спасибо судьбе за знакомство с ним, за личность, за истрепанные нервы его, за великий, чистый, острый русский язык — его язык, ставший нашим. И во веки веков.
Аминь!»
"Иноагент" Виктор Шендерович
Оценил 1 человек
3 кармы