Феноменальная популярность «нового халифата» без границ – от африканских трущоб до глянцевых европейских улиц – скрывает под собой огромный вербовочный конвейер, вовлекающий в Исламский халифат до трёх тысяч человек в месяц. «Исламское государство» создаёт на завоёванных территориях «идеальный мир», используя искажённую религию, насилие, уничтожение прошлого, наркотики и развитые медиа-технологии. Однако воспринимается своими неофитами по всему миру как «город счастья» во главе со «справедливым халифом». Альтернативный вырождающемуся обществу потребления мир, где нет столько лжи и сильные не обижают слабых. Именно такую идиллию рисуют 90 тысяч агитаторов на 24 языках по всему миру всем тем, кто нуждается в справедливости, сначала личной, а затем и вселенской.
Свою вербовку ИГ строит, используя психологическую игру на общественных пороках и личной мотивации. Поэтому в своём арсенале владеет всеми возможными методиками – от убеждения и средств манипулирования сознанием до методов силового воздействия, таких как шантаж, угрозы, наркотики, пытки и похищения. Сама вербовка на 90 % происходит заочно, через интернет. Например, из 5 – 10 тысяч агитаторов, работающих в России, лично встречаются с жертвой только тысяча из них. В интернете it-специалисты формируют сеть автономных ячеек по принципу сетевого маркетинга, а на местах используются общежития, медресе, мечети и халяльные кафе. Очную вербовку эмиссары выстраивают через посредников или специальных наводчиков, которые собирают досье на подходящих им людей. В группу риска попадают традиционные адепты сект: все типы «униженных и оскорблённых», одинокие, доверчивые и изгои.
Приток иностранцев в ряды ИГ выше, чем когда-либо в истории, и постоянно растёт. Согласно апрельскому отчёту ООН, за год их количество увеличилось более чем на 70 %. Основными поставщиками «человеческого материала» для террористов оказались Тунис, Марокко и Франция. Однако замыкает тройку лидеров Россия, а русский язык среди 24 языков пропаганды является третьим после арабского и английского. Официальная статистика традиционно занижает истинные масштабы катастрофы. За Россией числится 2,2 тыс. уехавших в Ирак и Сирию добровольцев-наёмников, однако в масштабах СНГ эта цифра доходит до 10 – 15 тыс. человек, из которых 10 тысяч приходится на Среднюю Азию. Подлинно определить масштаб вербовки в ИГ невозможно, так как неизвестна точная численность самого «Халифата». По данным ЦРУ, это 30 тыс. человек. Однако курды и иранцы называют данные в 200 – 300 тыс. человек.
Как бы там ни было, случай Варвары Карауловой показал, что угроза исламистской вербовки в России стала настолько серьёзной, что может приобрести социальный характер. Ведь если раньше под вербовку традиционно подпадал Северный Кавказ и Средняя Азия, а сам рекрутинг в террористы имел определённый этнический ориентир, то теперь вербовка в России лишена каких-либо религиозных и этнических предпочтений. Более того, предпочтение отдаётся именно неофитам (немусульманам, которые принимают ислам) за их особую мотивацию соответствовать требованиям новой религии, вместо которой им навязывают драконовский терроризм в квазиисламском обличье. ИГ чётко работает по принципу экс-директора ЦРУ Аллена Даллеса: «Лучшие агенты – это добровольцы, то есть люди, которых не удовлетворяют условия их жизни и работы и которые ненавидят существующую в стране политическую систему».
В своей психологической формуле ИГ делает ставку на этническую бедность, изгоев из своих групп, протестный потенциал молодёжи, юношеский максимализм, отторжение от разрушения традиционных ценностей, протест против идеологии потребления и даже женский генетический инстинкт. Агитацию гастрабайтеров в любой стране эмиссарам облегчает их замкнутость в изолированные группы, а также чувство социальной несправедливости за приниженный статус по отношению к местному населению. Особенно ярко это проявилось в странах Персидского залива, где мигранты из бедных арабских стран и Пакистана оказались в положении людей второго сорта. ИГ использует их главную мотивацию – заработать. В России рабочим из Центральной Азии агенты ИГ предлагают за выезд в Сирию подъёмные в $5 тыс. и более цивильные бытовые условия, чем в исламистских лагерях Афганистана или Пакистана.
Ещё одну специфическую группу риска представляет слабый пол, нуждающийся в чувстве локтя или сильного плеча. Здесь показательна история 15-летней Норы из Франции. Когда в Сирию за ней приехал старший брат, девушка отказалась ехать домой и передала матери записку с одной единственной фразой: «Мама, я эмира полюбила». По данным иранских социологов, «западные женщины на биологическом уровне тоскуют по древнему укладу, способствующему продолжению рода», так как у женщин независимость на биологическом уровне равна невостребованности, особенно если у неё нет семьи. На Западе женщины составляют 10 % вступающих в ИГ. Большинство из них – это одинокие женщины и матери-одиночки. Вербовкой женщин занимаются специально подобранные мужчины, которые олицетворяют собой представление женщины как о «каменной стене», и специальные свахи. Мужскую брутальность и женскую солидарность часто заменяет приглашение поработать в гуманитарной миссии для поддержки мира на Ближнем Востоке.
К каждой жертве ИГ применяет индивидуальный подход, в зависимости от возраста, пола, социального положения, вероисповедания и психотипа. Психологически ослабленным людям эмиссары предлагают альтернативный мир с возможностью реализовать себя в нём, пользуясь тем, что неудовлетворённые люди требуют решительных перемен. Человек нуждается в смысле жизни, и ИГ предлагает ему Халифат, отвергающий порочное общество потребления. Они представляют «настоящее» в самом мрачном облике, чтобы идеализировать прошлое, создавая в умах последователей миф о справедливом, заново воссозданном будущем. Однако для создания этого «светлого будущего» ИГ призывает неофитов воевать за Халифат против законных правительств тех стран, территория которых выбрана под его кровавое строительство. ИГ грозит превратиться в сопоставимую с гитлеровским нацизмом антиидеологию нашего времени, если человечество не применит весь опыт борьбы с идеологическими эпидемиями.
Оценили 13 человек
118 кармы