У них теперь это возможно!

Трампизм — новый американский фашизм, или Как борьба за возвращение к «традиционным ценностям» привела к иным результатам...

90 лет назад, в 1935 году, в США вышла новая книга известнейшего американского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе Гарри Синклера Льюиса «У нас это невозможно». Это был политико-фантастический роман на тему возможного установления фашистской диктатуры в Штатах...

Своего рода антиутопия, но очень актуальная для того времени, когда в Европе набирал силу германский нацизм Адольфа Гитлера, а в Италии уже давно существовала диктатура Бенито Муссолини, да и в других странах «старого континента» фашистская идеология явно была в моде. Причин тому было много, но главная была в социально-экономическом кризисе, охватившем все страны мировой системы капитализма. Первая мировая война 1914—1918 годов породила массу противоречий в европейском обществе.

Обнищание народных масс в странах, проигравших эту войну, таких как Германия, страны центральной Европы, входившие прежде в состав Австро-Венгрии, вызвало волны социального протеста, выразившуюся в ряде революций марксистского толка, но лишь в России (стране, тоже во многом проигравшей в этой войне) таковая революция привела к установлению коммунистического режима. Революции в Германии, Венгрии и Словакии были подавлены военной силой буржуазных правительств (как в Германии), или через внешнюю интервенцию (как в Венгрии и Словакии). Униженное положение народов этих стран перед лицом торжествующей Антанты (союза победивших империалистических держав Запада), вызвало бурное развитие крайних националистических взглядов и настроений в местном обществе, что и стало почвой для прихода к власти там фашистских режимов.

Постер театральной постановки 1936 года (Детройт)

Сам фашизм как идеологическая концепция родился в Италии, стране, как будто победившей в войне на стороне Антанты, но терпевшей в ходе этой войны жестокие поражения на фронте, демонстрирующие слабость государственной системы, во многом ещё феодальной и отсталой. Социальные противоречия были так сильны в экономически бедствующей стране, что они открыли дорогу для распространения там идей корпоративного государства, где все классы общества объединены как бы в единой связке, как прутья в «фашине» — своего рода пучке веток, которым украшались военные парады, — триумфы победившего в войне народа республики. Объединение нации ради побед над другими народами, и ради этого объединения забвение внутренних классовых противоречий — вот первоначальная идея итальянского фашизма, наиболее яростным распространителем которой стал итальянский журналист (а прежде и социалист!) Бенито Муссолини. Который и был провозглашён «дуче» (вождём) этого установившегося в Италии корпоративного государства — такой своего рода социальной корпорации (объединения классов) по примеру того как, скажем, в промышленной корпорации объединяется труд и простого рабочего, и руководителя-менеджера. При этом капиталистические отношения никуда не исчезают — капиталист остаётся капиталистом, а рабочий — простым работягой. Но все словно запряжены в одну повозку, и как в конской упряжке кучер всё-таки должен заботиться о лошадях, так в корпоративном государстве власть предержащие обеспечивают минимальный стандарт жизненных благ для простых работяг под общей идеей сплочения ради победы.

Неизбежно такая общественная система должна порождать войны в целях завоевания новых богатств для поддержания внутреннего идейного согласия и экономической стабильности в таковом объединённом (фашистском) государстве. В Германии Адольфа Гитлера всё происходило по этим лекалам, но там ещё в идеологию фашистского государства был добавлен крайний и чудовищный по своей бесчеловечной злобе национализм (нацизм), принят постулат «высшей расы», коей объявлялись исключительно германцы, а все остальные народы переводились в разряд «низших рас» и подвергались либо истреблению, либо переводу в рабское состояние. Но так или иначе все фашистские режимы вели только к одному — к войне как залогу существования подобного рода государств.

В Америке идеи социальной корпорации также получили своё развитие. Но первое десятилетие после окончания мировой войны были для США временем процветания и экономического роста. Ведь американский капитал получил большие дивиденды от этой войны, ведшейся в основном в Европе. Америка поставляла оружие воюющим странам, обогащаясь на чужом горе. Усилился безмерно поток наиболее экономически активного населения, бегущего от войны из Европы в Америку. В США развивалась промышленность за счёт этой дешёвой рабочей силы, но при этом рост промышленных мощностей был такой, что вскоре, через несколько лет после начала этого промышленного бума, ясно обнаружился кризис перепроизводства товаров, а на фоне низкой покупательной способности основной части населения, возник кризис ликвидности и затоваривания; известная, выведенная Марксом формула экономической системы капитализма — «товар-деньги-товар», — начала сдавать сбой.

Производимый товар не превращался в деньги, их не было у населения, отсутствие денег не давало возможность для дальнейшего развития промышленности, экономики вообще. Фонды капиталистических предприятий не пополнялись деньгами, акции этих предприятий и крупных компаний стремительно падали в цене, фондовую биржу лихорадило. Предприятия закрывались в силу своей нерентабельности, рабочих выбрасывали на улицу, в рабочих массах, да и вообще в среде нищего городского населения начался голод, усилились протесты, социальные протесты достигли своего максимума в 1929 году, на Вашингтон двинулись толпы голодающих людей, против которых властями применялось оружие, были жертвы.

Правивший в это время в стране президент Герберт Гувер являлся неукоснительным сторонником классического капитализма, где государство не помогает бедноте, а крупным воротилам бизнеса предоставлены все возможности для обогащения. Но таковая система рушилась на глазах. Тогда на выборах 1932 года победил прогрессивный политик Франклин Делано Рузвельт, сам выходец из состоятельных слоёв капиталистического общества, но понимавший страдания простых людей, так как сам был инвалидом в силу перенесённого им полиомиелита, вызвавшего у него паралич нижних конечностей. Однако, несмотря на тяжёлый недуг, он пересиливал боль и появлялся перед своими избирателями стоя. Страдающий политик, да ещё обещавший своим избирателям выход из кризиса, вызывал сочувствие обнищавших масс народа Америки, он был свой в понимании стихийного народного мнения. Ведь человек, испытывающий страдания, должен понимать и страдания других.

А народ Америки страдал от непрекращающейся экономической депрессии и потому с энтузиазмом воспринял программу реформ Рузвельта, который был назван «Новым курсом». По своей сути новый экономический курс Рузвельта вовсе не был поворотом США к социализму, он не отменял капиталистических отношений, но он отменил вот тот пресловутый «дикий рынок», так нам в России знакомый по грабительским «реформам» Егора Гайдара в «лихие» 90-е годы. Те реформы, как мы помним, завершились дефолтом 1998 года, полным экономическим крахом и банкротством режима Ельцина-Гайдара-Черномырдина.

От «дикого рынка», который довёл страну до банкротства, пришлось спешно уходить, возвращая методы государственного регулирования экономикой, которое осуществило правительство Евгения Примакова и его первого зама коммуниста Юрия Маслюкова. Вот и в Америке начала 30-х годов при Франклине Рузвельте «дикий капитализм» классического колониального типа прекратил своё существование, а началось строительство «социального государства», где власть берёт на себя ответственность за поддержку минимального благосостояния широких народных масс.

Остроту социальных протестов удалось притушить, но это произошло не сразу, экономический кризис сразу не закончился, а перешёл в фазу затяжной экономической депрессии. Америка медленно выбиралась из кризиса. Хотя классический капитализм XIX века, тот самый, который «регулируется рынком», казалось, точно по предсказаниям Карла Маркса, подходил к своему концу, а капиталистическая система хозяйствования демонстрировала неспособность управлять экономикой и обеспечивать жизненные потребности общества, но даже реформы Франклина Рузвельта не решила всех проблем. Из этой ситуации можно было выйти двумя способами — либо переходом на социалистическое плановое хозяйствование, как это и произошло в СССР в те годы, либо... попыткой создания вот того самого корпоративного агрессивного государства фашистского типа, как это и случилось в Европе. И США в начале 30-х годов прошлого века как раз и стояли перед таким судьбоносным выбором.

Угрозу победы фашизма в Штатах видели тогда многие, но Синклер Льюис в своём поистине провидческом произведении, — романе «У нас это невозможно», — нарисовал широкую и психологически очень точную картину осуществления подобного процесса в американском обществе тех лет. Сам писатель (родившейся в феврале 1885 года), выходец из средних американцев, небогатых, из провинции, из штата «среднего Запада» Миннесоты, с молодых лет начал подрабатывать репортёром в местной прессе, изъездил всю провинциальную «одноэтажную» Америку и хорошо знал нравы простых американцев; часто людей увлекающихся, падких на лозунги и обещания всяких социальных демагогов, особенно развернувшихся в годы кризиса. Он знал патриотические настроения американцев, в основном выходцев из «среднего класса», — мелких предпринимателей, фермеров, провинциальной интеллигенции, — видел их болезненную реакцию на деструктивные процессы, идущие в их родной стране в годы депрессии, подозревающих в действиях леваков покушение на их американские «традиционные ценности», переживающих из-за «утраты величия» американского государства на фоне внутренних неурядиц.

Сам Льюис, набравшись знания жизни в процессе своей журналистской деятельности, рано начал создавать свои сугубо реалистические произведения из американской жизни, очень помогло ему в этом деле знакомство с классиком американского реализма Джеком Лондоном, он стал продолжателем его творческого метода, во многом разделял его социалистические идеи, хотя сам социалистом и не был. В 1930 году за совокупность своих реалистических романов, «за мощное и выразительное искусство повествования» Льюис, первым из американских писателей, был удостоен Нобелевской премии по литературе. Но это был год безмерного разрастания экономического кризиса в США, и потому Синклер Льюис — своим аналитическим умом большого художника понял, ощутил опасность, нависшую над американским обществом. И, отступив от принципов реализма, занялся созданием фантастического произведения на политическую тему, но — пользуясь отработанными приёмами реалистического отображения текущей действительности.

А — американская действительность тогда давала возможность выдвинуться на высший пост в государстве политикам авантюрного плана, активно использующим агрессивную ура-патриотическую риторику. Таким политиком, противостоящим Франклину Делано Рузвельту с его «новым курсом» по выводу американской экономики из кризиса, стал губернатор штата Луизианы Хьюи Пирс Лонг — человек яркий, незаурядный политик, сам построивший свою карьеру, выбившийся из семейства простого фермера. Талантливый оратор, он предложил своим избирателям идею «сильной Америки», не считающейся с интересами других стран, проводящей политику великодержавности, при этом обещал простому народу идею «социального партнёрства» в духе того же Муссолини, да и не отрицавшей возможности установления в Штатах режима фашистского типа. Он утверждал: «Конечно он (фашизм) у нас будет, но придёт под маской антифашизма».

На этом основании он отрицал антифашизм, вместе с «новым курсом» Рузвельта и в духе леваков требовал «раздела богатств» между всем народом Америки. И обещал, что так и сделает, если его изберут президентом. В общем, это был политический демагог и авантюрист, но симпатичный невзыскательным вкусам люмпенизированного в годы депрессии пролетариата и разорившимся мелким предпринимателям. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

Станислав ЗОТОВ