Ульянов (Ленин) и трудовая жизнь

На днях на КОНТе стороной прошла небольшая пикировка за фигуру Владимира Ильича Ульянова (Ленина) как истинном «вожде пролетариата», трудящемся человеке, знающем цену заработанной копеечке, вышедшем из народа, знающем труды, жизнь и беды рабочего и крестьянина, страдавшем от эксплуатации и потому посвятившем свою жизнь освобождению угнетённых. Эта легенда была сознательно выстроена советской пропагандой, но она не выдерживает проверки фактами. На самом деле Ленин никогда не был рабочим, никогда не работал на заводе или, Боже упаси, в поле, никогда не жил в рабочей слободке или деревне, никогда не испытывал нужды, не знал тяжести физического труда и не имел прямого, ежедневного личного опыта общения с «простыми людьми» в быту и на работе. Его жизнь, сначала барчука, потом барина, прошла в среде интеллектуальной, обеспеченной, оторванной от народных будней — и именно это, парадоксальным образом, делало его революционные идеи особенно опасными и кровавыми: они были рождены не из личного страдания, а из сытой теоретической абстракции, где реальные люди заменялись классовыми категориями, а живая Держава — темой для теоретического социального эксперимента.

Родившийся в 1870 году в семье потомственной дворянки Марии Александровны Бланк и служащего Ильи Николаевича Ульянова, ставшего потомственным дворянином в 1877 г., Володя Ульянов вырос в условиях, которые по тем временам можно было назвать аристократическими. Его отец с 1869 г. стал инспектором народных училищ Симбирской губернии, имел чин действительного статского советника, владел домом, дачей, имел слуг и мог позволить детям лучшее образование того времени. Семья Ульяновых не знала нужды: они владели по линии матери имением в с. Кокушкино, ездили за границу, держали лошадей, нанимали гувернанток и поваров, устраивали музыкальные вечера. Даже после смерти отца в 1886 году, когда семье пришлось переехать в более скромную квартиру, материальное положение оставалось стабильным благодаря пенсии и доходам от имущества. Ленин никогда не испытывал голода, холода, безработицы, отчаянья — тех бед, которые он впоследствии столь велеречиво описывал в своих трудах.

Его образование также подчёркивало его оторванность от народа. Он по праву дворянства учился в Симбирской классической гимназии с глубоким изучением греческого, латыни, французского, немецкого, риторики, логики — предметов, далёких от нужд и потребностей крестьянина или фабричного рабочего. Затем он поступил на юридический факультет Казанского университета, но был вытурен через несколько месяцев за участие в студенческом протесте. Даже после исключения он не пошёл НИКУДА работать — он продолжил БАРЧУКОМ изучать право в ссылке (!) в собственном имении (!!), а затем экстерном получил диплом с отличием в Санкт-Петербургском университете. После этого он и года не проработал помощником присяжного поверенного (адвоката), собирая справки и выписки (временной ценз помощника – 5 лет, что будущему вождю было, конечно, западло!), что ему быстро надоело и он сдернул даже с такой весьма непыльной должности. Ни дня в жизни он не стоял у станка, не копал землю, не косил сено, не пилил дрова, не тачал сапоги, не строил дома и не отличал плашку от метчика, а долото от стамески. Его «труд» заключался в чтении, писании статей, ведении переписки, участии в революционных кружках — деятельности, не требовавшей навыков владения инструментом, становой тяги и мозолей на руках.

Юрист из образвованца Ульянова был тоже никакой - он не имел понятия (!) об Римском праве как основе  юриспруденции в большинстве стран мира, в частности то, что право не защищает господствующий класс, а защищает личность (в советское время как раз правом была защищена КПСС), что есть презумпция невиновности и нет коллективной ответственности, что владение частной собственностью не является преступлением как и товарные отношения работодатель - наёмный работник. Более того, он сам преступник ибо клеветал на государственное устройство, желал и приближал поражение своей страны, организовывал террористические акты и акты гражданского неповиновения, призывал к Гражданской войне и стоял за организацией оной. По нынешним тяжелейшим реалиям, вполне схожим с временами WW1, этого бы влегкую хватило на пожизненное в Полярной сове – самое место для оголтелых государственных преступников.

В период своей ранней революционной деятельности Ленин жил в основном за границей — в Швейцарии, Германии, Франции, Англии. Он снимал квартиры в Женеве, Мюнхене, Лондоне, работал в библиотеках, писал книги, выступал в пивных и на съездах, редактировал газеты, вёл бесконечные споры с другими эмигрантами. Деньги на жизнь поступали от матери, от гонораров, а позже — из партийной кассы и бандитских «эксов». Понятно, не сибаритствовал, но и никогда не был вынужден подрабатывать, никогда не испытывал нужды в еде, жилье или одежде. Даже в годы, проведённые в ссылке в Сибири (1897–1900), он жил не в бараке с каторжниками, а в отдельной избе в селе Шушенское, где у него была такая же рукожопая жена, местная девушка для обслуги (!), библиотека, возможность охотиться, кататься на лыжах, принимать гостей. Это была не каторга, а интеллектуально-сексуальная отшельническая жизнь, в которой он писал свои главные труды, в том числе «Развитие капитализма в России» — книгу, наполненную статистикой и теорией, но лишённую живого знания народной деревенской жизни, потому что крестьяне лысого картавого БАРИНА с охотничьим ружьишком просто чурались.

Когда же он вернулся в Россию, то и там никогда не работал. Он не был ни фабричным технологом - еще чего, это ж отвечать надо!, ни хотя бы заводским юристом на заключении договоров подряда, ни учителем в народной школе, ни земским управляющим. Он был профессиональным революционером, то есть человеком, чьим занятием было не созидание общественно полезного продукта, а разрушение существующего порядка. Он жил в подполье, менял паспорта и личину, скрывался от охранки, писал прокламации. Но даже в эти годы он не сближался с рабочими. Он не знал их языка, их быта, их нужд. Он не ходил в церковь с ними, не пил с ними водку, не участвовал в их праздниках, не вел разговоры «за жизнь» в курилках. Он видел в них не людей, а «массу», «класс», «орудие революции». В своих работах он описывает рабочего как носителя определённых экономических интересов и передовых идей, но никогда — как личность с душой, верой, семьёй, страхами и надеждами.

Эта оторванность от реальности стала роковой для его политики. Когда в 1917 году он пришёл к власти, он не знал, как и чем живёт Россия. Он не понимал, что крестьяне не хотят «социализма», а хотят чтоб от них все отстали и дали попахать на себя. Он не понимал, что рабочие не хотят «диктатуры пролетариата», а хотят работать и получать достойную з/плату. Он не понимал, что интеллигенция не станет «слугой революции», а будет сопротивляться. Его решения — от Брестского мира до военного коммунизма — были продиктованы не знанием жизни, а упоротой дьявольской верой в теорию. Он вводил продразвёрстку, потому что Маркс писал о конфискации средств производства у эксплуататоров. Он ликвидировал Учредительное собрание – страшная ошибка, мы сию пору не можем преодолеть ее последствия, потому что оно не соответствовало его схеме власти. Но он не видел слёз матерей, не слышал криков голодных детей, не чувствовал отчаяния умирающих в кровавых переделах развязанной им Гражданской войны деревень и провинциальных городков.

Именно поэтому его революция так легко превратилась в невообразимый террор. Для того чтобы приказать стрелять расстрельной команде, нужно не видеть в жертве человека. А Ленин никогда и не видел. Для него народ был абстракцией — «исторической силой», «материальным субстратом», «глиной для лепки нового мира». А настоящий народ — живой, страдающий, пашущий, сеющий, учащий, служащий, верующий, любящий — ему был чужд и непонятен.

Таким образом, утверждение, что Ленин не работал и не знал жизни простых людей, — это не обвинение, а констатация факта, имеющего прямые исторические последствия. Его революция в исторической перспективе потерпела позорнейший неискупимый крах не потому, что была предана, а потому, что была построена на незнании реальности и ленинской теоретической безмозглой упоротости.

Zа нашу Победу!