Протесты в Беларуси. Прямая трансляция. Обновляется

Освальд Шпенглер. ПЕССИМИЗМ ЛИ?

2 2807

Написанное в начале 20 века, это размышление о закате цивилизации в Европе, задаче человека живущего в эту эпоху и роли искусства и людей, сегодня именуемых "креативным классом" и претендующих на право указывать обществу пути и решения, нисколько не устарело. но напротив становиться всё современнее.

Правда всё написанное относилось к Англо - Франко - Германскому миру, но увы, сегодня всё относится и к нам, в полной мере.

И хотя сам Шпенглер, видел в нас возможную цивилизацию - преемника, он же говорил и том, что будущую цивилизацию, могут подстрелить на взлёте извне. или она может подцепить заразу и погибнуть от "естественных" причин. Изнутри, так сказать.

Думаю, полезно будет почитать это и нам, россиянам начала 21 века.


Отрывки из статьи О.Шпенглера.

...Однократность, непоправимость, невозвратимость всего совершающегося есть та форма, в которой судьба является человеку.

 Новой не является эта мысль и сама по себе. Не может быть ни одной действительно новой мысли в наше позднее время. На протяжении всего 19-го века нет ни одной мысли, которая не была бы уже открыта схоластикой, как одна из ее проблем, продумана ею и блестяще формулирована.

...Первое, что неотвратимым роком стоит перед человеком и чего не может постигнуть никакая мысль и не может изменить никакая воля, есть время и место его рождения: каждый рождается внедренным в какой-нибудь народ, религию, сословие, время, культуру. Но этим уже все сказано.

..."Исторический взгляд" есть нечто, возможное только для западно-европейского человека, да и для него лишь с сегодняшнего дня; еще Ницше говорил об исторической болезни. Он имел при этом в виду то, что видел тогда повсюду вокруг себя: чуждающуюся жизни романтику литераторов, мечтательное погружение филологов в какое-нибудь далекое прошлое, робость патриотов с их постоянной оглядкой на предков, прежде чем решиться на какой-нибудь шаг, сравнение за недостатком самостоятельности.  

Мы, немцы, после 1870 года страдали от всего этого больше, чем какой-нибудь другой народ. Не мы ли стучались во все двери - к древним германцам, к крестоносным рыцарям, к грекам Гельдерлина, когда нам хотелось узнать, как нужно действовать в эпоху электричества?

...Мы, и немцы больше, чем какой-нибудь другой народ, видели до сих пор в прошлом образцы, по которым следует жить. Но образцов не существует. Существуют только примеры, - примеры того, как развивается, достигает своего завершения и склоняется к своему концу жизнь отдельных людей, целых народов и целых культур, как относятся друг к другу характер и внешнее положение, темп и продолжительность жизни. Мы видим в них не то, чему мы должны подражать, а ход развития, который учит нас, как из наших собственных предпосылок разовьются наши собственные дальнейшие пути.

...Но, действительно, в вопросе о "цели человечества" я - принципиальный и решительный пессимист. Человечество для меня - зоологическая величина. Я не вижу нигде прогресса, цели, пути человечества, кроме как в головах западно-европейских филистеров прогресса. Я не вижу даже никакого духа и уж во всяком случае никакого единства стремлений, чувств и понимания в этой простой массе населения, именуемой человечеством. Осмысленную направленность жизни к некоторой цели, единство души, воли и переживания я вижу только в истории отдельных культур. Это есть нечто ограниченное и фактически существующее, но именно поэтому оно содержит в себе сознательные цели, достижения и затем новые задачи, состоящие не в этических фразах и общих принципах, а в осязаемых исторических целях.

....Кто это называет пессимизмом, тот руководится банальной мудростью своего затверженного идеализма. .... Если кто-нибудь протестует, то он - пессимист.

Я постыдился бы жить с такими дешевыми идеалами. В них есть трусость прирожденных затворников и мечтателей, которые боятся посмотреть действительности в лицо и в двух-трех трезвых словах поставить себе действительную цель. Им непременно нужны всеоб'емлющие принципы, сияющие им из каких-то далей. Это успокаивает тревогу тех, кто утратил способность к дерзновению, к отваге, ко всему, что требует силы действия, инициативы, личного превосходства. 

Что на них такая книга, как моя, может подействовать уничтожающе, это я знаю. Из Америки мне писали немцы, что она действует, как холодный душ, на тех, кто исполнен решимости быть чем-нибудь в жизни. .... Я знаю этих "юношей", которыми кишат все литературные и художественные кварталы и все высшие учебные заведения; от обязанности быть энергичными их освобождал сначала Шопенгауер, а потом Ницше. Теперь они нашли себе нового освободителя.

Нет, я не пессимист. Быть пессимистом значит: не видеть впереди никаких задач. Я же вижу так много задач еще не решенных, что боюсь, что у нас не хватит для них времени и людей....

 Но наши идеалисты ищут другого: они ищут удобного миросозерцания, системы, которая обязывает лишь к тому, чтобы иметь убеждение, морального оправдания для своей бездеятельности. Они ведут бесконечные дебаты, сидя в своих углах, для которых они рождены. Пусть они в них остаются.

...И здесь я открыто выскажу мою мысль, какой бы крик ни поднялся по этому поводу: у нас переоценивают искусство и абстрактное мышление в их историческом значении.

 Как ни существенна была их роль в их великие периоды, всегда существовало нечто более существенное. Вопрос о ценности науки поставил Ницше. 

Наступает время поставить вопрос также о ценности искусства.

 Эпохи без истинного искусства и философии все-таки могут быть могучими эпохами; этому нас научили римляне. Но, конечно, для идеалистов это есть вопрос жизни и смерти.

Но не для нас.

 Мне говорили, что без искусства не стоит жить; я отвечаю вопросом: для кого не стоит? Я лично не хотел бы прожить свой век в Риме Мария и Цезаря скульптором, моралистом или стихотворцем, или членом какой-нибудь секты, которая, сидя в своем углу, литературным жестом выражала презрение римской политике.

...Бах и Моцарт для меня превыше всего; но отсюда вовсе не следует, что необходимо называть художниками и мыслителями тысячи пишущих, рисующих, философствующих обитателей наших столиц. 

Нам грозит опасность, как бы все эти бессильные, женственные, ненужные "движения" не были приняты за действительную потребность и даже более того - за потребность времени. 

Я называю это художественно-ремесленным миросозерцанием.

 Архитектура, живопись и поэзия, как художественное ремесло, религия, как художественное ремесло, политика, как художественное ремесло, даже миросозерцание, как художественное ремесло, - вот что поднимается зловонным туманом над всеми этими кружками и союзами, кафе и аудиториями, выставками, редакциями и журналами. 

И все это требует не просто терпимого отношения к себе, это притязает на господство, это называет себя немецкой культурой; это стремится указывать пути будущему.

Но даже и здесь я еще вижу задачи, только не вижу людей, - людей, которым они были бы по плечу.

 Создание немецкого романа есть одна из задач нашего века; до сих пор мы имеем только Гете. 

Но для романа нужны личности, выдающиеся по энергии и широте кругозора, выросшие среди крупных дел, люди с возвышенным взглядом на вещи и с большим тактом. 

.... Что когда-то, когда существовало живое искусство, было общепринятой нормой, было тактом жизни, который пронизывал художников, художественные творения и публику и заставлял каждого творить и воспринимать именно так, как это было нужно, так что великие и малые художники отличались друг от друга не строгостью формы, а только глубиной своих концепций, - то теперь уступило место рассудочной схеме, самому презренному, что только может быть.

 Все, в чем угасла жизнь, строится по схеме.

 Они строят по схеме личную культуру с теософией и культом великих учителей, личную религию с изданиями Будды на веленевой бумаге, они набрасывают схему построения государства из эроса.

 Со времени революции они хотели бы строить по схеме сельское хозяйство, торговлю и промышленность.

Эти идеалы нужно разбить вдребезги; чем громче будет треск, тем лучше. Твердость, римская твердость - вот что начинает господствовать в мире. Ни для чего другого скоро не останется места. Искусство? - Да, но из бетона и стали. Поэзия? - Да, но поэзия людей с железными нервами и неумолимой глубиной взгляда. Религия? - Да, но в таком случае возьми свой молитвенник в руки, а не Конфуция на веленовой бумаге, и иди в церковь. Политика? - Да, но политика государственных мужей, а не исправителей мирового порядка. Все остальное не в счет. А главное - никогда не забывать, что мы, люди нашего века, имеем за собой и что перед нами. Другого Гете у нас, немцев, больше не будет, но будет - Цезарь. 

Помпео чижика съел

Государственный секретать США Майк Помпео вчера заявил: «В Белоруссии мы докажем Коммунистической Партии Китая, что мы не угасающая нация». Ба-да-бум! Бздыщ! Данное заявление настоль...

ВИДЕООБОРЗЕНИЕ: приветствие невидимок от Байдена, досадный ляп председателя Европарламента и рукоприкладство президента Гвинеи

✔Добрый день, дорогие друзья! Сегодня вашему вниманию представляем три коротких, но весьма занимательных видео, которые попали в Сеть на этой неделе. Итак, поехали! Выступая на сессии Е...

МИД РФ о Тихановской

Лавров обозначил позицию МИД РФ по Хуаните Тихановской. Как не трудно догадаться, с Тихановской никто разговаривать не будет, так как она однозначная расценивается как западная марионетка. &la...

Обсудить
  • ///Другого Гете у нас, немцев, больше не будет, но будет - Цезарь.///(с). И еще один, художник, правда, несостоявшийся.
  • Как классно вы заговорили о Шпенглере! Совсем был бы несчастный и незаметный рассуждатель, если бы его книги - не жили до сих пор.